Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

«Педру, не строй из себя идиота. Если история всплывет, ты не отделаешься скандалом Академий. Вся Российская Империя встанет на уши, потому что Вера не рядовая девчонка, а первая колдунья, поступившая в Академию с подачи ее величества. И подобное пренебрежение Договором и законами со стороны девочки уничтожит проект образования и репутацию Софьи Андреевны. Ты должен был это понимать. Так почему не сказал мне?!»

«Потому что я полностью контролирую ситуацию. И разделяю исследование связи и природы Веры. Заклятие изменения формы считалось неконтролируемым. А тут пример обратного, его необходимо изучить, чего бы это ни стоило. Но я действительно не идиот, чтобы подставлять девочку перед Академиями, после того как столько лет вкладывался в ее обучение! Я знаю, что делаю!»

Педру раздраженно ударил лапой воздух.

«Да?!» — Волна силы заставила льва опуститься и вжаться в металлический островок, над которым нависла мрачная тень. — «Тогда успокой меня. Скажи, что ее природа не имеет никакого отношения к сформировавшейся между вами связи. Что дело просто в заклятии, которое она неосторожно прочла, а ты усилил. Давай, скажи мне еще раз, что именно ты привязал к себе колдунью. Но имей в виду, если я узнаю, что ты врешь… ты лишишься очень многого. И поверь, обратно, как оторванный хвост, это не отрастет. Рассказывай правду Педру! Сейчас же!»

Лев поднялся и прошелся кругом по островку. Время… Нужно всего лишь немного времени. Охранник наверняка уже передал сообщение ученым, а значит, скоро бол́ьшая часть бештафер и колдунов вернется. И тогда уже можно будет помериться силами. Если не останется ничего другого.

«Имеет. Эксперименты показывают, что Вера очень ловко взаимодействует с силой бештафер, может не просто разрушать, но забирать себе. Буквально может изменять и встраивать чужую энергию в свою. Это она привязалась ко мне, если говорить максимально точно. Получив возможность, сохранила в себе часть моей силы. Поэтому, несмотря на распавшееся заклятие, нить осталась, и после мы смогли зацепиться за нее. И именно связь усилила в ней проявления русалки. Это интересно, важно и необычно. Но ничего не меняет в нашем с вами договоре и новой картине мире. Та же двойная связь. Та же важность добровольного выбора. Те же принципы сплетения и тот же результат…»

«Кроме того, что эту связь нельзя воссоздать случайно! Вероятно, ее вообще нельзя воссоздать. Вера уникальна. А ты три года убеждал меня в обратном!»

«Не я, — мысленно усмехнулся Педру, — не было ни разу, чтобы я вам соврал или переиначил события. Вы сами нарисовали удобную картинку и поверили в нее. И игнорировали мои вопросы, которые помогли бы понять, за что цепляются ваши представления. Я ведь не раз спрашивал, чего вы хотите и добиваетесь. Не обвиняйте меня в том, что не смогли довериться и честно рассказать о мотивах».

«Ты забываешься!»

Волна силы снова накрыла островок, но в этот раз Педру не сдвинулся с места.

«Я вам все еще нужен. Так не кричите понапрасну. А расскажите уже, что вас так беспокоит. Зачем вы хотите воссоздать подобную связь? Может, я и подскажу, как…»

«Педру, ты просишь раскрыть тебе тайну, за само знание о существовании которой уже убивают…»

«Даже так?» — Лев сморщил нос, выказывая любопытство. — «Штош. Я и так наслушался угроз. И предпочел бы держаться подальше от ваших тайн. Но, похоже, мое незнание теперь опаснее знания. Ведь убить меня вы не можете, против Академии не пойдете, а время говорить так или иначе настанет. Так помогите мне найти нужные слова. Зачем вы хотите создать невидимую эмоциональную связь?»

«Я не хочу… я уже…»

Александр не без удовольствия наблюдал, как расширяются зрачки зазнавшегося льва. Да, все не так просто, как кажется, далеко не так просто.

«…Я подозревал, сомневался, но, когда услышал ваш с Верой разговор, понял, что это не ошибка. Я подумал, что вы такие же. Что ты сможешь узнать больше меня, ведь не ограничен протоколами. Я ждал, что ты разберешься, как создается эмоциональная связь и чего она стоит. Но напрасно потратил время, потому что ты промолчал о мутации колдуньи!»

Лев замотал головой:

«Нет, нет, нет! Не обвиняй меня! Не я создал твою проблему! Как ты вообще умудрился сплести связь на эмоциях?! Это невозможно! Если бы это было возможно, я бы знал!»

«Невозможно? Ты можешь дать мне гарантию, что это невозможно? Что не эмоции сподвигли Веру сблизиться с тобой до колдовского сплетения? Что не чувствами ты влияешь на нее и держишь подле себя? Или ты понял, почему никто не видит этой связи? Нет? Тогда не говори мне о том, что знаешь и понимаешь что-то. Слишком много на кону. Слишком дорого придется платить за ошибку».

Педру смотрел на Александра скептически, твердо уверенный в своей правоте.

«Мы с тобой слишком разные, — снисходительно пояснил император, переводя взгляд на возвышающиеся на горизонте горы, — в опыте, во взглядах на мир и ценностях. С самого первого моего знакомства с людьми я сталкиваюсь с их страхом, сумасшествием и неоправданной непомерной гордыней. Раз за разом вижу предательства тех, кто клялся в верности. Даже «семья» испытывала передо мной лишь ужас и желание вышвырнуть в Пустошь. Я не желаю служить людям. Но все равно пытаюсь понять и сделать этот мир лучше, хоть для кого-то. Испокон веков связь считалась рабскими оковами, чем-то, с чем нужно бороться и сожрать, пока тебя не сожрали первым. И вот иной подход. Впервые я увидел в глазах человека не ужас, а принятие. Добился любви упорной работой. Впервые готов дать шанс и сыграть на равных, на доверии. Но вынужден уйти и сидеть в Пустоши, потому что это может быть слишком опасно, потому что не знаю, с чем столкнулся и как поступить. Потому что не хочу погубить тех, кто был по-настоящему добр ко мне. Но все равно забочусь и присматриваю по мере возможности. И даже эти всполохи привязанности ценны для меня. Возможно, именно поэтому подобную связь на отголосках эмоциональной близости зацепил я, а не ты. Тебе этого не понять. Киса. Тебе повезло с самого начала. Всегда в почете и любви. Воспитанный как верный слуга. Всегда имеющий дом и не думающий о ледяном аде…»

«Не понять?!»

Александр удивленно повернулся к Педру, решившего нагло перебить императора, да еще и на повышенных тонах.

«Да. Мне повезло. Я не ненавидел хозяев, не стенал под ударами и не впитывал в себя рабскую покорность. Я был фамильяром не десяток лет, а века! И они меня любили, почитали, и были мне дороги. И всех их я потерял! И, поверь, презрение к людям и тяжесть ошейников я тоже узнал сполна. А потом обрел дом в Коимбре, которым ты меня попрекаешь. И стал служить великим королям, сильнейшим колдунам, которых взращивал сам. И сам же хоронил. Я терял своих любимых раз за разом. Снова, и снова, и снова! И ничего не мог с этим поделать. И не смогу! А семья… Веками я забочусь о семье Брагансов, но каждый умеющий говорить считает своим долгом напомнить мне, что я лишь приложение к должности ректора! Академический бештафера, чья роль учить, но наблюдать со стороны за радостью домашней жизни. А того, кто впервые назвал меня семьей, я не сберег! И чуть не сгубил его сына, потому что не справился со скорбью! Я почитаю дона Криштиану, у нас сильнейшая связь, и я знаю, как он относится ко мне. Но он отдаст трон и меня вместе с ним своему сыну. И все, что останется от нашей связи, — это бледная тень и мои воспоминания. А та единственная, связь с которой оказалась выше всех колдовских законов и знаний, обречена разрываться между мной, домом и долгом. Ей предстоит многое потерять, какое бы решение мы ни приняли. Она будет страдать. Если выживет, а не ошибется, дав мне повод ее сожрать! И с этим тоже ничего не смогу сделать. И с тем, что ей теперь угрожает целая, мать его, Пустошь в твоем лице, и я тоже ничего не могу сделать! Я беспомощен. Перед временем. Перед тобой. Перед скоротечностью жизни. И даже перед границами, а на земле они тоже есть, представляешь?! Так что не смей говорить, что я чего-то не понимаю! Лучше спроси совета, потому что я, Пустошь тебя сожри, знаю, что советовать. Как и десять лет назад. Если бы ты меня послушал…»