Кастелламмарская война (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Поворочался минут пять, подумал о том, что будет дальше. Но события уже летели галопом, и предсказать их я не мог. Потом повернулся, обнял девушку.

И, к своему удивлению, я почти мгновенно уснул.

Глава 6

Меня разбудил телефон. Я кое-как открыл глаза, проморгался — мне снился сон, почему-то про оборотней. Зубы, кровь, волчьи челюсти. Проснувшись, я почему-то подумал, что неплохо было бы снять об этом фильм. Вроде как один из первых фильмов ужасов выйдет скоро, но он будет про Франкенштейна. История про человека, обращающегося в волка, будет смотреться неплохо, хотя не знаю, как его воспримет нынешняя публика.

Но резкий настойчивый звук рвал тишину квартиры, колокольчик внутри аппарата надрывался. Я лежал в постели, Гэй спала рядом, свернувшись калачиком под одеялом.

Телефон продолжал звонить.

Гэй зашевелилась, открыла глаза.

— Не бери, — пробормотала она сонно, прижимаясь ко мне. — Пожалуйста, не бери.

Но делать нечего, такова уж моя жизнь. Звонит телефон — ты берешь трубку. А потом тебе говорят ехать куда-то и что-то делать, и ты делаешь. И так будет и дальше, даже когда я стану боссом. Правда тогда мне придется больше звонить самому.

Если выгорит и стану, конечно. Потому что после вчерашней ночи мои шансы выжить сильно убавились.

— Придется, — выдохнул я, поднялся.

Накинул халат, вышел в прихожую и снял трубку.

— Лучано слушает, — проговорил я, предварительно откашлявшись, чтобы голос не звучал так сонно.

— Чарли, — услышал я знакомый хриплый голос. — Это Джузеппе.

Джузеппе Морелло, когда-то — босс Семьи, который добровольно передал власть Массерии. А сам занял место его консильери. Если звонит он, значит, дело серьезное. Хотя тут и так понятно, что дело серьезное, что еще скажешь.

— Слушаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Джо-босс хочет тебя видеть, — сказал Морелло. — Сегодня в полдень, в обычном месте на Кони-Айленде.

— Понял, — ответил я.

— Приезжай один, — добавил Морелло. — Без людей.

— Хорошо, — сказал я.

Морелло повесил трубку, даже не попрощавшись. Я тоже положил свою, взял с тумбочки пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Значит Массерия уже знает про Вито и про Пинцоло. И хочет разговора.

Я посмотрел на часы. Время девять утра, меня разбудили, как по часам. До встречи три часа. Доеду за час примерно, воскресенье, пробок особых не будет. Так что время, чтобы подготовиться, есть.

Из спальни вышла Гэй, в одной моей рубашке поверх белья. Мужская выглядела на ней удивительно сексуально, даже странно как-то. Хотя, говорят, что нет ничего более сексуального, чем мужская рубашка на женщине после бурной ночи. Это как флаг над гарнизоном захваченного города.

Правда бурной ночи у нас не было. Точнее была, но у меня, и совсем не связанная с сексом.

— Кто это был? — спросила она тихо.

— Дела, — ответил я. — Нужно ехать.

— Опасно? — спросила она с тревогой.

— Не очень, — соврал я, понимая, что на этот раз могу не вернуться. — Просто деловая встреча.

Она не поверила, это было видно по ее глазам. Но спорить не стала.

— Приготовишь завтрак? — спросил я. Умирать голодным мне как-то не хотелось, а в ресторане вряд ли мне кто-нибудь предложит поесть. Да и он наверняка еще закрыт.

— Конечно, — она двинулась вперед в сторону кухни.

Я же подошел к радио, повернул ручку. Как раз должен попасть на утренние новости. Сам сел на диван, вытянул руки, затянулся сигаретой. Закрыл глаза.

И так понятно, о чем будет разговор. И меня могут обвинить в том, что я слил все Рейне. Сумею отбрехаться? Далеко не факт. Пушку надо взять с собой, это однозначно, правда Массерия там будет не один. А я, хоть и опытный боец, но с пятеркой охранников не справлюсь. А меньше он после прошлого покушения не берет с собой.

— Дамы и господа, это утренний выпуск новостей WABC, — проговорило радио. — Сегодня на Уолл-стрит продолжается нестабильность после октябрьского краха…

Нет, я уже новости про эту фондовую биржу и слышать не могу. Да и плевать мне на самом деле, биржа свое дело сделала, а лучше в ближайшее время не станет.

С кухни послышались звуки жарящихся яиц. Я снова затянулся.

— Из Парижа пришла печальная новость: вчера, двадцать четвертого ноября, в возрасте восьмидесяти восьми лет скончался Жорж Клемансо, бывший премьер-министр Франции, известный как «Тигр» за свою роль в Первой мировой войне и Версальском договоре. Клемансо, который дважды возглавлял французское правительство, оставил заметный след в европейской политике; его смерть вызвала соболезнования от лидеров стран Антанты.

— В академических кругах Нью-Йорка: Колумбийский университет приобрел библиотеку профессора Брандера Мэтьюза, насчитывающую более трехсот томов, из которых сто написаны им самим, а остальные посвящены ему коллегами. Эта коллекция, посвященная драматургии и театру, станет ценным дополнением к университетским архивам и поможет в изучении американской литературы.

Да, воскресные новости. Ничего особенного, и даже как будто приказ пришел — посторонними вещами эфир забивать. Наверное, чтобы не нервировать население, которое и так теряет большие деньги.

— Перестрелка произошла прошлой ночью в Бронксе, на Шеридан-авеню. Полиция обнаружила четыре тела. Все жертвы — мужчины, предположительно связаны с организованной преступностью. Полиция расследует инцидент как возможную гангстерскую перестрелку. Личности погибших пока не раскрываются. Очевидцы сообщили, что слышали множественные выстрелы около полуночи…

Понятно. Четыре тела: Вито, Пинцоло и двое людей Рейны. Все так и было, собственно говоря. И наверняка детективы вчера там всю ночь мучились, искали следы вместе с криминалистами. Да уж, будет громкое дело.

Я подошел к радио, выключил его. Гэй вышла с кухни с полотенцем на плече, спросила:

— Что там говорили?

— Ничего важного, — сказал я. — Старый премьер-министр Франции умер, университет какую-то библиотеку купил. Рутина.

— Хорошо, — сказала она, хотя в ее глазах по-прежнему было беспокойство. — Я яичницу пожарила, иди есть.

— Спасибо, — кивнул я и двинулся на кухню.

Я потратил время на то, чтобы побриться, умыться. Потом оделся, поцеловал Гэй на прощание и покинул дом. До Кони-Айленда ехал на своем Кадиллаке. Дорога заняла около часа, как я и думал: воскресное утро, движение не слишком плотное. Я курил одну сигарету за другой, нервничал, думал о том, что сказать Массерии.

Версия должна быть простой и логичной — это важно. Я послал человека следить за Рейной, дал информацию Вито. Что Массерия отправил с ним Пинцоло я не знал. Рейна оказался с охраной. Я ни в чем не виноват.

Просто, логично, и почти правда.

Скоро я добрался до ресторана, где меня ждали. Возле дверей стояли двое мужчин в темных пальто — охрана. Они меня узнали, кивнули, один из них открыл дверь.

— Дон Массерия ждет, — сказал он.

Я кивнул, вошел внутрь. Зал был пуст — посетителей пока не пускали. Это нормально для серьезной деловой встречи. Только официант протирал бокалы за стойкой бара.

А в дальней части за столом сидели пятеро мужчин.

Джо-босс собственной персоной, а справа от него — Джузеппе Морелло, консильери. Худой, седой, острые черты лица. Его правая рука лежала на столе — деформированная, искалеченная, всего с одним пальцем. Но при этом его так и звали «хваткая рука».

Да, точно, теперь я вспомнил окончательно. Была война — Массерия, Морелло, Валенти. Валенти убил никто другой, как я, а Морелло и Массерия заключили мир.

Слева от Массерии сидел Стивен Паппалардо, который смотрел на меня с откровенной неприязнью. А вот еще двое меня удивили.

Альфред Минео, босс одноименной Семьи, верный союзник Массерии. Среднего роста, темные волосы с проседью, внимательный взгляд. Опасный человек, одет скромно, но при этом дорого. И Стивен Ферриньо — его капо, здоровяк с квадратной челюстью и шрамом на левой щеке. Он смотрел на меня оценивающе, но без особой неприязни.