Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

«Чего ради… — Алеша посмотрел на трость. — Меня не выпустят из-под надзора. Не позволят пойти в полицию или даже просто исчезнуть из высшего общества, а РИИИП… я чувствую себя крысой, пойманной в банку. Я не этого хотел…»

«Я тоже, — усмехнулся Александр, — не мечтал о ледяном троне. Но порой, чтобы сделать мир лучше, приходится чем-то жертвовать. Поэтому я и не сказал, что дальше будет легче. Будет труднее. Если решишь стать по-настоящему сильным, и жертвы станут больше».

«А если не знаешь, что будет жертвой, а что ошибкой?»

«Зависит от того, чего на самом деле ты хочешь. Ты еще юн, и время делать выбор не пришло, но если нужен совет… — Александр немного подумал и потрепал мальчика по волосам, снова давая волю привычкам Колчака, но не отстраняясь от них, — ты всегда можешь спросить у меня. И рассчитывать на честный ответ».

Алеша посмотрел на императора недоверчиво. Александр убрал руку, искренне расстроившись. И почему ему никто не доверят?

«Действительно», — хмыкнул в голове саркастичный голос.

«Я не собираюсь настраивать тебя против матери, — вздохнул Александр, — просто, в отличие от нее, я не поставлю во главу угла твою безопасность, когда буду отвечать и советовать. В твоем случае я лишь сторонний наблюдатель, способный дать оценку».

Он уже собирался оставить мальчика одного и уйти, когда Алеша кивнул.

«Спасибо, Александр Владимирович. У меня есть вопросы…»

Император широким жестом указал на кресла и журнальный столик, на котором уже стояла готовая к игре шахматная доска.

«Замечательно».

Алеша не ходил вокруг да около. Его вопросы были максимально прямолинейны. Как и ответы Александра. Нет, от политики не уйти. Да, придется смириться и научиться. Нет, РИИИП и МИП не оставят в покое. Да, это можно использовать в своих интересах.

Мальчик мрачнел, но не куксился. Вряд ли он услышал что-то новое, о чем раньше не подозревал, но, вероятно, Анастасия, подражая женщинам, пыталась проявить мягкость по отношению к сыну, не отнимать у него иллюзию выбора. Александр же припечатал колдуна долгом, как бабочку булавкой. Но Алеше нужна была эта откровенность и возможность честно принять новые реалии жизни.

«У тебя есть ход получше», — заметил Александр, когда мальчик потянулся к ладье. И увидел, как на щеках Алеши выступила краска. Снова указали на ошибку.

Император Владимир не любил играть с Александром. Див не поддавался, не указывал, как ходить, но комментировал выбор хозяина, когда видел лучший вариант. То есть всегда. Владимир быстро раздражался, начинал игнорировать советы и проигрывал.

Алеша вздохнул и убрал руку от фигуры.

«Не вижу, но попробую найти».

Почти пять минут колдун сверлил доску взглядом. Не удивительно, Александр расставил на поле очень интересную комбинацию, которую знали разве что профессиональные игроки, да и то не все. Однако нужный ход Алеша все-таки увидел, и глаза его округлились. Осторожно, будто не веря в происходящее, он двинул вперед слона.

«А знаешь, что именно ты делаешь правильно, Алеша?» — Александр с нескрываемым удовольствием наблюдал за мальчиком.

«Что?»

«Ты видишь, когда и у кого можно учиться». — Император аккуратно опустил на бок своего короля.

Александр проводил мальчика взглядом. Все получилось даже лучше, чем можно было ожидать. Как легко обрести авторитет в глазах ребенка, дав ему немного одобрения. И как приятно, оказывается, этот авторитет чувствовать. Александр позволил ощущению задержаться и наполнить сердце теплом очередной маленькой победы.

«Смотри-ка, даже твои ошибки могут быть полезны, как считаешь? Теперь он сам придет ко мне, только лишь ему понадобится помощь».

Колчак в голове неопределенно хмыкнул.

«Злишься, что я сделал то, что не смог ты? Не смог сказать сыну, который ждет ободрения, что он все делает правильно».

Ох, как могла бы разозлить императора эта фраза в свое время. Какой накал страстей вызвать, какое чувство вины. Но нынешняя тень Колчака только вопросительно подняла мохнатую бровь.

«Сыну?»

Невысокий силуэт тенью на фоне окна, Колчак смотрит на него, удрученно качая головой.

— Давай отправим его в Пустошь, ты же видишь, он неуправляем!

Император оборачивается на сидящего за его столом Владимира. Отцовское разочарование читается во взгляде. Не такой реакции он ждал от наследника.

— Нет! Он поможет тебе удержать и защитить страну.

— Он от нее ничего не оставит!

— Он всего лишь див. Которому надо объяснить раз и навсегда, что убивать людей в наше время просто так нельзя!

Последняя фраза брошена уже стоящему у окна «японенку». Див наблюдает за ссорой не слишком заинтересованно, для него она закончится очередным наказанием, какая разница, получит ли трепку еще и мальчишка.

«Что я делаю не так? Ты же сам сказал, что с бунтовщиками надо разобраться окончательно. Ну так они больше тебя не потревожат… Я выполнил приказ, я защитил страну. Снова… А ты раздумываешь над словами сопляка…»

Раздумывает. Александр чувствовал это. Вдруг сын не потянет, не станет ли спасение проклятием?

— Ты хоть понимаешь, какая ответственность ляжет на твои плечи? Александр! — Колчак отошел в сторону, позволяя диву посмотреть на Владимира. — Что ты чувствуешь?

— Страх, — прошипел див, оскалившись. Молодой колун поежился.

— Видишь! Он нам нужен, но он же тебя уничтожит, если ты не научишься подчинять! Если будешь думать, что Пустошь тебе поможет!

— Я пытаюсь учиться…

— Пытайся лучше!

Александр усмехнулся, страх ощущался не только от мальчишки. С одной стороны, это давало преимущество, с другой — вызывало досаду.

«Почему? Я ведь действительно полезен и нужен. Я честен с тобой».

Колчак провел рукой по лицу и повернулся к диву. Немой невысказанный вопрос легко читался на лице императора: «Как мне их всех защитить? Как спасти?»

«Разве я — не ответ на эти вопросы? Чуть больше доверия, и мог бы все решить…»

Владимир ушел, хлопнув дверью. Александр поднял глаза на хозяина.

«И я уж точно был бы лучше него…»

1986 год. октябрь. Омск

— Не думала, что вам так нравится театр, — заметила Софья, выходя из зала. Александр придержал дверь, пропуская императрицу вперед. И тут же поравнялся с ней, чтобы подать руку. Девушка с готовностью взяла его за локоть.

За прошедший год Александр неплохо продвинулся в понимании ее эмоций и, кажется, даже сам стал намного легче на них откликаться, как отзывался бы на зарождающуюся связь, усиливая близость взаимностью.

Александр уже не просто давал волю конкретным привычкам и воспоминаниям — последовав совету Педру, он начал собирать необходимые образы из тысяч других ячеек: основываясь на знаниях, привязанности к бывшему хозяину, он достраивал и додумывал реакции и эмоции, все сильнее вовлекаясь в игру с императрицей, все сильнее срастаясь с придуманной человечностью и подпитывая иллюзии девушки.

Софья была умна и осторожна. Открыто показывала интерес и симпатию, отвечала на ухаживания приветливой улыбкой, но, стоило подойти ближе, отталкивала дива, напоминая ему, что он ведет партию не со слепым котенком, а с почти равным соперником.

Сначала это вызывало азарт и подстрекало играть искуснее, но в какой-то момент начало раздражать и расстраивать.

«Балда!» — с насмешкой отзывался Колчак на каждую неудачу своего незапланированного протеже.

Александр отмалчивался. Балда — это неуклюжий колдун, ходивший вокруг такой же неловкой чародейки и никак не решавшийся сказать желанное «люблю», пока Филипп Аверин пинками не погнал «голубков» на свидание. А Александр своих результатов достигал. Медленно и планомерно подтачивая недоверие. Раз за разом показывая надежность советника и верность друга. Воспитывая ответное желание соответствовать тотальной честности, которую он проповедовал.