Глаза налились кровью, превратившись в два горящих угля. Вены на шее и руках вздулись, пульсируя чёрным. Дыхание стало глубоким, рваным, с хриплым рычанием, вырывавшимся из груди. Каждая мышца напряглась до предела, готовая рвать, крушить, убивать.
— Ого, — выдохнул Акризон, и в его голосе впервые прорезалось нечто похожее на удивление. — А вот это уже интересно.
Алексей не слышал его. Мысли исчезли, уступив место чистому инстинкту. Боль ушла. Страх ушёл. Осталась только ярость — первобытная, всепоглощающая, сладкая, как кровь.
Сила: 84 → 168
Ловкость: 84 → 168
Выносливость: 84 → 168
Интеллект: 95 → 47 (снижение контроля)
Он рванул вперёд.
Не человек — зверь. Снаряд чистого разрушения. Акризон едва успел вскинуть меч, как Алексей врезался в него, сбивая с места. Кулаки, усиленные вдвое, заколотили по демону с бешеной скоростью — десятки ударов в секунду, каждый из которых мог пробить сталь.
— Да что ты… — Акризон покачнулся, но устоял. Чёрное пламя взметнулось, пытаясь отбросить Алексея, но Берсеркер не чувствовал боли. Он просто продолжал молотить, игнорируя ожоги, игнорируя плавящуюся кожу.
— А-А-А-А! — рёв вырвался из глотки Алексея, нечеловеческий, звериный. Он вцепился в руку демона, пытаясь вырвать меч, но пальцы соскальзывали с тьмы.
Акризон взмахнул крыльями, создавая ураган, который отбросил Алексея к стене. Но Берсеркер даже не почувствовал удара — он тут же вскочил и снова бросился в атаку, не давая демону опомниться.
— Багровое пламя! — заорал Алексей, и огонь, усиленный Берсеркером, ударил из него с такой мощью, что стены вокруг начали плавиться, стекая на пол раскалёнными потоками.
Акризон вскинул руку, создавая щит из тьмы, но пламя продавило его. Не полностью, не пробило, но продавило — впервые за весь бой. Демон отшатнулся, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление.
— Ты… — прошипел он. — Ты смеешь…
Алексей не слушал. Он уже был рядом, в прыжке, с занесённым для удара кулаком, на котором пульсировал багровый свет.
Удар пришёлся в лицо.
Акризона отбросило на несколько метров, он врезался в собственный трон и опрокинул его. Впервые за всю битву демон оказался на полу.
— Хорошо, — пророкотал он, поднимаясь. Голос его изменился — в нём больше не было лени, не было снисходительности. Был гнев. Холодный, расчётливый, смертоносный гнев. — Хорошо, смертный. Ты разозлил меня.
Чёрное пламя на его теле взметнулось до потолка, заполняя весь зал жаром, от которого даже камень начинал дымиться. Меч Теней в его руке засветился алым, втягивая в себя тьму со всех углов.
— Теперь ты умрёшь по-настоящему, — пообещал Акризон, делая шаг вперёд. — Без игр. Без пощады. Просто умрёшь.
Алексей стоял напротив, тяжело дыша, сжимая кулаки до хруста. Глаза его горели красным, изо рта вырывалось рычание, а тело требовало только одного — убивать.
Глим, забившийся в угол, смотрел на это с ужасом и надеждой. Берсеркер дал Алексею силу, но лишил его контроля. Сможет ли он победить, не превратившись в безмозглого зверя?
И главное — останется ли в нём хоть что-то человеческое, когда ярость утихнет?
Берсеркер нёс Алексея вперёд на крыльях чистой, незамутнённой ярости. Мир превратился в размытое красное пятно, в котором существовала только одна цель — чудовищный силуэт, источающий тьму и пламя.
Удар. Ещё удар. Десятки ударов.
Кулаки врезались в демона, но Акризон даже не пытался уклоняться. Он стоял, как скала, и смотрел на обезумевшего человека с холодным, почти научным интересом.
— И это всё? — лениво поинтересовался он, когда Алексей в очередной раз попытался пробить его защиту голыми руками. — Ты отключил разум, включил зверя и думал, что этого достаточно?
Чёрное пламя лизнуло Алексея, заставив зашипеть от боли, но Берсеркер не чувствовал боли — только ярость. Он снова бросился в атаку, даже не пытаясь защищаться, даже не думая о тактике. Просто бил. Бил. Бил.
Акризон перехватил его кулак на лету.
— Скучно, — констатировал демон, сжимая пальцы. Кости Алексея затрещали, но Берсеркер даже не заметил — он попытался ударить другой рукой. Акризон поймал и её.
— Зверь без разума — всего лишь мясо, — философски заметил демон, поднимая Алексея в воздух, как нашкодившего котёнка. — Ты был интереснее, когда думал. Когда просчитывал. Когда пытался меня ужалить словами.
Он швырнул Алексея через весь зал. Тот врезался в колонну, сломал её, пролетел ещё несколько метров и замер в груде обломков.
— Вставай, — позвал Акризон. — Или хотя бы подыхай с достоинством.
Алексей встал.
Берсеркер не позволял ему лежать. Ярость гнала вперёд, заставляя подниматься снова и снова, несмотря на сломанные рёбра, на вывернутые суставы, на боль, которая должна была убить обычного человека. Он встал, пошатываясь, и сделал шаг к демону.
Потом ещё один.
Акризон вздохнул.
— Надоел, — сказал он и щёлкнул пальцами.
Из тени под ногами Алексея вырвались десятки чёрных цепей. Они опутали его, прижали к полу, не давая пошевелиться. Берсеркер зарычал, рванулся, но цепи держали крепко — они были сотканы из той же тьмы, что и сам демон.
— Лежи, — приказал Акризон, приближаясь. В руке его засиял Меч Теней, готовый нанести последний удар. — Твой древний предок так и не проснулся. Жаль. Я рассчитывал на интересную схватку.
Алексей рвался в цепях, рычал, кусался, но тьма держала крепко. Ярость застилала глаза, не давала думать, не давала понять, что он проиграл.
Идиот, — подумал кто-то внутри.
Алексей дёрнулся. Это был не его голос. Не его мысль.
Куда прёшь, дурак? Остановись.
Голос был тихим, далёким, словно из глубокого колодца. Но он был. Реальный. Осязаемый.
Кто… — подумал Алексей, но ярость снова накрыла его, заставляя забыть, заставляя рваться в цепях с удвоенной силой.
Не рыпайся, — снова пришёл голос, на этот раз ближе. — Слушай сюда.
Цепи скрипели, но держали. Акризон приближался, занося меч.
Ты хочешь жить? — спросил голос.
Алексей замер. Впервые за всё время Берсеркера в его голове возникла пауза. Мысль. Вопрос.
Хочу, — подумал он, и это было его собственное, не звериное, не яростное — человеческое желание.
Тогда заткни зверя. Слышишь? Заткни его.
