Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

— Алис, открывай, мне конспекты нужны.

Тишина.

Ушла уже, что ли? Вера постучала еще раз и немного подождала. Она уже собралась вернуться в свою комнату, когда услышала шорох.

— Алиса?

Шорох стал явственнее.

— У тебя все хорошо?

Вера с раздражением прижалась ухом к двери. Алиса еще на первых курсах застелила пол в своей комнате пушистым цветным ковром. «Для уюта». Колдуньи и чародейки любили собираться у нее и подолгу сидеть на полу, набросав кучу подушек. А Веру ковер раздражал, потому что напрочь скрадывал звук шагов. Стоя за дверью, нельзя было понять, есть ли кто-то в комнате. Приходилось прислушиваться к голосу или другим движениям. Вера понадеялась, что «шорохом» было просто позднее пробуждение подруги и заспанная Алиса уже идет открывать дверь. Но вместо зевков или возмущения различила слабый болезненный стон.

— Алиса?!

Колдунья приложила ладонь к замочной скважине и направила серебро. У нее был ключ, но бежать за ним, выгребать из стола — зачем лишние движения? Металл послушно принял нужную форму, и Вера повернула «ключ».

— Господи…

Алиса лежала на полу посреди комнаты и сжимала рукой ночную сорочку чуть ниже живота. Кровать, ковер и ноги девушки были залиты кровью.

— Больно…

Вера высунулась в коридор и позвала на помощь.

Дежурный див тут же оказался за плечом, взглянул на Алису и исчез. А Вера бросилась к подруге.

— Что случилось? Давно ты так? Можешь подняться? Нет, лучше не надо…

Алиса, бледная как смерть, глядела на Веру из-под ресниц, не в силах даже открыть глаза. Вера приподняла ее голову, уложила на свои колени и принялась чертить знак затворения крови. Алиса тяжело вздохнула и попыталась поднять руку.

— Что такое? Что подать? — Вера осторожно взяла дрожащую ладонь подруги. Алиса разжала пальцы, выронив маленький бутылек.

Вера на лету поймала чародейскую пробирку.

— Это что? Лекарство?

— Господи!

А вот и помощь. В комнату влетели две классные дамы, одна с колдовского, вторая с чародейского, и сразу склонились над девушкой. Чародейка, не теряя времени, принялась выводить свои знаки, а колдунья быстро обошла и осмотрела комнату.

— Похоже, кровотечение началось еще ночью, — заключила она, скинув с кровати одеяло.

— Кажется, она хотела лекарство принять. — Вера протянула пузырек чародейке. Та, не глядя, схватила его, откупорила, понюхала и тут же поморщилась, убирая руку подальше от лица.

— Это не лекарство. Это «дар Лилит» — настойка из пижмы и чистотела, редкостная дрянь, провоцирующая выкидыш на ранних сроках беременности… — Чародейка, наконец посмотрела на пузырек, потом перевела взгляд на Алису: — Девочка, ты что натворила?

Колдунья, услышав про настойку, бросила осмотр комнаты и тоже опустилась рядом.

— Алиса, ты пила ее?

— А то не видно что пила, — шикнула чародейка, — Когда, сколько?..

— Кто ее тебе дал? — тут же встряла Вера.

Алиса сосредоточила помутненный взгляд на чародейке, вздохнула, прошептала что-то невнятное. И обессилено уронила голову на Верины колени.

— Алиса?! — Вера зашлепала подругу по щекам. — Очнись…

— Так, так, так… — колдунья схватила разволновавшуюся студентку за локоть, — спокойно. Пафнутий, ты скоро?

— Уже здесь, ох, батюшки, бедная девочка… Хорошо, что сразу за мной послали, окошечко распахните пошире.

Чародейка открыла окно, и пернатый змей сразу же мелькнул за ним.

Вера, замерев под рукой колдуньи, смотрела на кровавое пятно, оставшееся на месте только что лежавшей перед ней подруги. Выкидыш?..

— Ее отравили? — предположила Вера.

Колдунья посмотрела на нее с сочувствием и покачала головой:

— Очень сомневаюсь. Подобные отвары пьют вполне осознанно и с конкретной целью.

— Да-а… — протянула чародейка, крутя в пальцах настойку, — я думала, таким уже лет пятьдесят не занимаются… вот дуреха… Ну можно же было в городе к врачу обратиться хотя бы… или у старших спросить… откуда только взяла эту гадость допотопную…

— А вы разве не изучаете такие настои? — спросила колдунья.

— Изучаем, но скорее в общих целях, как историю, их сейчас даже в рамках лабораторных работ не делают, разве что в качестве проектов по воспроизведению старых средств. Тут и чары, как из книжки по истории… хм… поговорю со своими… это ведь додумался кто-то… Алиса бы не сварила ее сама.

— Верочка, ты в порядке? — Колдунья помогла Вере подняться. — Не запачкалась? Иди переодевайся, скоро завтрак. А я пока пришлю кого-нибудь тут убрать, незачем оставлять такой… хаос… Бедная девочка… Родители будут в ярости…

Скорее в шоке… Михаил Сергеевич Шанков остался в памяти Веры строгим, требовательным, но очень спокойным и справедливым преподавателем. Дочь и племянника он не жалел на занятиях больше других, но и не давил без необходимости. Лично с профессором Вера почти не общалась и после первого курса не пересекалась, знала о нем только со слов Алеши, для которого Шанков был примером и наставником. Паша и Алиса приглашали в гости, но Вера так ни разу и не приехала, предпочитая проводить каникулы дома. И даже не могла теперь представить реакцию семьи Алисы на ее выходку.

Хотя мачеха, наверное, может поскандалить. Мать Алисы умерла, когда девочке не было и трех лет. Михаил Сергеевич женился во второй раз. И на этом знания Веры заканчивались. Алиса говорила о мачехе редко и неохотно. Вроде та очень хотела отправить падчерицу в скит, но Михаил Сергеевич не дал, а потом и вовсе забрал дочь в Академию.

Нынешнее происшествие знатно подпортит всем причастным отношения и нервы… Только не сделала бы Алиса такого…

Вера оторвала взгляд от пятна.

— Я за конспектами зашла. Можно…

— Да, — разрешила чародейка и, продолжая ворчать, открыла шкаф. — Отнесу ей чистую одежду. Ну дуреха… Нет, это ж надо додуматься! Еще колдунья.

Вера слушала возмущения классной дамы вполуха. Мысли в голове никак не хотели приходить в порядок и складываться во что-то более-менее приличное. Она открыла ящик стола и стала искать свою тетрадь.

И схватилась за сердце. Перед глазами на миг поплыли темные пятна, и Вера не смогла сдержать тяжелого вздоха. Оперлась на стол. Конечно… только этого для полного счастья не хватало.

Классная дама, увидев, что Веру ведет в сторону, бросилась хватать студентку под руку. Из потревоженной стопки вещей, в которой копалась чародейка, что-то выпало и почти неслышно шлепнулось на мягкий ковер.

— Вера? Все в порядке?

— Конечно. Я просто волнуюсь. Она столько крови потеряла…

— Все с ней будет нормально. Кадуцей — волшебник, — успокоила чародейка. — А ты иди. Приводи себя в порядок. Нечего тут сидеть. Конспекты взяла?

Вера кивнула и схватила из ящика все тетради и записи, надеясь, что найдет среди них свои, на всякий случай улыбнулась и поспешила уйти подальше, пока чародейка не начала ее осматривать и проверять адекватность.

Девушка быстро вернулась в свою комнату, заперла дверь, бросила добытые конспекты на стол, а сама упала на кровать, позволяя себе немного расслабиться и привыкнуть к новому мироощущению. Тяжелому и холодному. До ужаса одинокому и печальному.

Педру ушел в Пустошь, и связь, и так почти не ощутимая на огромном расстоянии, ожгла своим мнимым отсутствием. Вера сосредоточилась на единственной мысли, что все идет как надо и быстро закончится. Нужно просто подождать. Удивительно, как много могло сделать простое осознание безопасности. Понимание, что связь не разорвана, и знание, что отсутствие привычного ощущения — лишь следствие перехода через границу миров. Педру часто уходил на ту сторону. И Вера каждый раз это чувствовала, даже находясь в России. Прошел почти год с первой ужасной ломки, и за это время она научилась принимать и контролировать разрастающуюся в сердце бездну. Хотя правильнее сказать — игнорировать. Вера могла игнорировать желание вскрыть себе вены, завывая волком перед раскрученным алатырем, и даже сохранять видимость спокойствия, пусть и отдавая этому простому действию бо́льшую часть сил. Несколько часов. День. Но на вторые сутки ее начинало бить до истерики. Благо, допустимое время Педру рассчитал еще во время пребывания Веры в Коимбре. И дольше чем на день не уходил. Интересно, а дон Криштиану легче переносит эти походы? Или так же терпит ломку, сжав кулаки, ради возможности догнать и перегнать Россию в исследовании Пустоши? Педру никогда не говорил о ректоре или прежних своих королях. А на любые попытки узнать больше о его прямой связи рычал и говорил, что все работает как положено. Поэтому «не лезь, девочка!» Если что-то изменится или вызовет подозрения, он сообщит.