Леонид. Время решений (СИ) - Коллингвуд Виктор

— Договорились, — сказал я. — Пять тысяч долларов за «экскурсию» прямо сейчас. И контракт на консультации.

Достав из кармана пачку, я отсчитал купюры и положил на стол. Северский накрыл их ладонью, не пересчитывая.

— Но у меня есть еще одна просьба, Александр Николаевич. Пожалуй, поважнее амфибии.

— Слушаю!

— Высота. Будущая война будет идти в стратосфере. Поршневой мотор там задыхается. Нужен наддув. А нам известно, что фирма «Дженерал Электрик» в Линне добилась больших успехов с турбонагнетателями, работающими от выхлопных газов. Говорят, доктор Сэнфорд Мосс творит чудеса.

Северский удивленно вскинул бровь.

— Вы дьявольски осведомлены. Да, турбины Мосса — это вещь. Они позволяют держать мощность на десяти тысячах метров. Я сам мечтаю поставить такую улитку на свой будущий истребитель.

— Вот именно. Нам нужны образцы. Не чертежи, а живое железо. Сами «улитки», роторы, подшипники, которые держат тридцать тысяч оборотов и температуру выхлопа. Купить их официально нам не дадут — это стратегическая технология двойного назначения. Но вы…

Тут я сделал многозначительную паузу.

— В сущности, схема та же, что и с «двойными звездами» Вы — американский авиаконструктор, и можете заказать у «Дженерал Электрик» партию опытных нагнетателей «для экспериментов». Скажем, три штуки. Я оплачу счет, плюс ваша комиссия. А потом эти железки «случайно» окажутся в ящике с запчастями, который уйдет в Европу.

Северский задумался. Это была уже контрабанда. Но технический азарт и лежащие на столе деньги делали свое дело. К тому же, идея получить турбины для тестов за чужой счет ему явно нравилась.

— Турбокомпрессоры… — пробормотал он. — Это риск. Но игра стоит свеч. Если я закажу их под свой новый проект… «Дженерал Электрик» не откажет.

Он помолчал, будто вновь и вновь взвешивал все «за» и «против», затем решительно кивнул.

— Хорошо. Я достану вам эти «улитки». Но стоить это будет недешево. Мосс берет дорого за свои игрушки.

— Мы заплатим, — твердо сказал я. — Главное — достаньте. Если мы скрестим наши моторы с вашими турбинами, нас никто не достанет.

— Договорились, — произнес он и потянулся к бутылке. Руки у него слегка дрожали. — А про моторы… У меня есть знакомый инженер на заводе Райт в Патерсоне. Думаю, я могу достать вам предварительные характеристики двухрядной звезды.

— За это будет отдельная премия, — пообещал я.

Мы пожали руки. Человек, загнанный в угол бедной и непризнанным гением, теперь работал в Советском Союзе. И цена это нам сущие копейки по сравнению с тем, что мы получим взамен.

И у меня оставалось в Америке только одно дело.

Глава 7

Возвращаясь с Лонг-Айленда в «Уолдорф-Асторию», я мечтал упасть в кровать, ощущая ту приятную усталость, что бывает после удачно проведенного дня. Северский был «в кармане», турбины «Дженерал Электрик» обещаны. Оставалось только принять душ и выпить чего-нибудь холодного.

Но в холле меня перехватил портье.

— Мистер Брежнев, — он почтительно поклонился, протягивая на серебряном подносе плотный кремовый конверт. — Вам просили передать. Сказали, это срочно.

Прямо у стойки я разорвал конверт. Внутри лежал сложенный лист гостиничной бумаги с коротким текстом, написанным знакомым, мелким почерком Якова Голоса. Никаких имен, только суть:

«Окно открылось. Профессор в городе, остановился у друзей. Но времени в обрез — через три дня он отплывает в Европу на симпозиум. Если хотим говорить — нужно делать это сейчас. Позвоните по номеру…»

Сонливость как рукой сняло. Эйнштейн здесь, в Нью-Йорке! И он ускользает.

Поднявшись в номер, я тут же набрал указанный номер. Трубку сняли после первого гудка, словно рука уже лежала на рычаге.

— Слушаю, — раздался спокойный, чуть глуховатый голос «Кубинца».

— Вашу записку я получил, — сказал я, не называя имен. — Насколько информация точна?

— Абсолютно, — ответил Яков Наумович. — График сдвинулся. Он здесь проездом, участвует в закрытом приеме в честь ученых-физиков и уезжает. Другого шанса не будет. Я могу подъехать к вам?

— Когда?

— В течение часа. Нам нужно обсудить детали. И, Леонид Ильич… я буду не один.

Это известие насторожило меня, но «Кубинец» был не тем человеком, который без веской на то причины приводит посторонних в номер важного члена правительственной делегации.

— Хорошо. Жду.

Положив трубку, я посмотрел на часы. Час времени. Нужно было привести себя в порядок, сменить рубашку и подготовиться к разговору, который мог стать важнее всех купленных нами станков. В ожидании визита резидента я вновь уселся в кресло и закурил.

Ровно через час в дверь постучали — условным стуком: два коротких, пауза, один длинный.

Дойдя до порога, я открыл дверь. На ней стоял Яков Голос, по-прежнему в своем неприметном плаще, а рядом с ним — высокий, худощавый молодой человек с интеллигентным лицом. Одет он был с той небрежной элегантностью, которая выдает выпускников Лиги Плюща: твидовый пиджак, галстук из хорошего шелка и внимательный, цепкий взгляд.

— Проходите, — коротко бросил я, пропуская их внутрь, и запер засов.

— Познакомьтесь, Леонид Ильич, — Голос кивнул на спутника. — Это Элджер. Наш надежный друг. Выпускник Гарварда, сейчас работает в Вашингтоне, но сохранил прекрасные связи в академических кругах Нью-Йорка.

Молодой человек сдержанно поклонился. В ответ я пожал его узкую, сухую ладонь. Элджер Хисс. Это имя было мне знакомо из учебников истории спецслужб. Будущая звезда советской разведки, человек, который будет стоять за плечом Рузвельта в Ялте. Сейчас же он выглядел просто талантливым юристом с левыми взглядами.

— Рад встрече, — сказал я. — Яков Наумович говорит, у вас есть ключ к двери, которая мне нужна.

— Скорее, я знаю, где эта дверь находится и кто держит ручку, мистер Брежнев, — ответил Хисс на безупречном английском, который приятно контрастировал с уличным говором Чикаго. — Завтра вечером в Факультетском клубе Колумбийского университета состоится закрытый прием. Прощальный вечер перед отъездом профессора Эйнштейна в Европу.

— Туда я смогу попасть? — уточнил я.

— Официально — нет. Это только для членов клуба и доноров университета. Охрана на входе, списки. Но… — он тонко улыбнулся. — Там будет царить определенная атмосфера. Богемная. И центром этой вселенной будет не столько сам Эйнштейн, сколько его спутница.

— Кто? — Мадам Коненкова. Маргарита. Жена русского скульптора.

Коротким взглядом я переглянулся с Голосом. Тот едва заметно кивнул.

— Она полностью контролирует доступ к телу, — пояснил Элджер. — Профессор устал от внимания и прячется за ее спиной. Маргарита решает, кто подойдет к нему с бокалом шампанского. Если хотите поговорить с Эйнштейном, вам нужно сначала очаровать ее. Или иметь от нее приглашение.

— Маргарита… — задумчиво произнес я вслух. — Мы с ней уже знакомы. Мне довелось бывать в мастерской ее мужа.

— Это упрощает дело, — сказал Хисс. — Я проведу вас в здание как своего гостя — статус позволяет. А дальше всё зависит от того, узнает ли она вас и захочет ли подпустить к «гению».

— Узнает, — уверенно подтвердил я его догадку. — Она умная женщина.

Мы быстро обсудили детали: время прибытия, смокинг и легенду прикрытия. Хисс набросал план зала, показав, где удобнее всего перехватить профессора, чтобы не привлекать внимания прессы.

— Отлично, — сверившись с часами, я подвел итог. — Мистер Хисс, я хотел бы попасть на эту вечеринку. Вы поможете? — Разумеется, — кивнул тот. — Я смогу подвезти вас и провести внутрь.

После того как мы обсудили детали. они встали, собираясь уходить. Казалось, вечер закончится интересно и спокойно. Уже подойдя к двери, я только потянулся к замку, чтобы выпустить гостей, как в номер постучали снова. Не вежливо-протокольно и не условным кодом. В дверь колотили требовательно, по-хозяйски, наваливаясь на полотно плечом.