Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Я остался один в пустом здании мельницы. Прошелся по помещению, планируя расположение механизмов. Котел встанет у северной стены, на усиленном участке. Цилиндры над ним, на раме. Маховик справа, трансмиссия пойдет к жерновам на втором этаже.

Достал из кармана сложенный чертеж, развернул и сверился с размерами помещения. Все сходится. Места достаточно, высота потолков правильная.

Теперь осталось дождаться паровой машины. Письмо из Петербурга пришло недавно, груз отправлен водным путем до Тулы, потом сухопутно до имения. Срок доставки уже подходит. Значит, со дня на день должны привезти.

Я вышел из мельницы, запер дверь на ключ. Отвязал лошадь, сел в седло и поехал к барскому дому.

Следующие дни я провел между Тулой и имением Баранова. Утром работал в мастерской на Пятницкой, проверял текущие заказы, давал указания Гришке и севастопольцам. Днем ездил в каретную мастерскую к Савельеву, следил за изготовлением второй кареты, скоро будет готова. Вечером возвращался в имение, осматривал мельницу и ждал известий о доставке.

Каждое утро заходил к управляющему имения, Ноздреву.

— Что слышно с почтовой станции?

Управляющий качал головой.

— Ничего пока, Александр Дмитриевич. Обычные подводы ходят, письма возят. Про большой груз не слыхать.

Я кивал и уходил. Нервничать не имело смысла. Дороги плохие, груз тяжелый, обоз идет медленно. Прибудет, когда прибудет.

Баранов посмеивался за обедом:

— Александр Дмитриевич, вы как жених перед свадьбой! Каждый день спрашиваете про машину.

Я усмехался в ответ.

— Без машины мельница просто сарай, Иван Петрович. Вся работа стоит до ее прибытия.

— Понимаю, понимаю. Но потерпите еще немного. Дороги нынче разбиты дождями, обозы медленно ползут.

На седьмой день ожидания я сидел вечером в гостевой комнате, читал техническое руководство по паровым машинам, французское издание, привезенное из Севастополя. Повторял устройство клапанов, последовательность сборки.

Стук в дверь.

— Войдите.

Дверь распахнулась, на пороге стоял управляющий Ноздрев, взволнованный и запыхавшийся.

— Александр Дмитриевич! Весть с почтовой станции! Гонец только что прискакал. Обоз большой идет, с тяжелым грузом, телег шесть. Медленно движутся, лошади устали. Говорят, железные ящики везут, очень много.

Я отложил книгу и встал.

— Где остановились?

— На Орловском тракте, барин, в трех верстах от имения. До нас не дотянули, лошади выбились из сил. Просят помощи разгрузить и доставить.

Я надел сюртук и взял шляпу.

— Тогда готовьте лошадей и телеги. Четыре телеги с крепкими упряжками. И пошлите за Степаном с его людьми, понадобятся сильные руки.

— Сию минуту, Александр Дмитриевич!

Управляющий выбежал. Я спустился по лестнице и вышел во двор. Конюхи уже седлали лошадей и запрягали телеги. Баранов вышел на крыльцо, накинув шубу поверх домашнего халата.

— Александр Дмитриевич, что случилось?

— Паровая машина прибыла, Иван Петрович. Остановилась на тракте, нужно забрать.

Баранов оживился.

— Еду с вами! Хочу посмотреть на эту диковину.

Через четверть часа мы выехали, я, Баранов, Степан Дроздов с десятком рабочих. Четыре телеги громыхали по грунтовой дороге. Ночь светлая, луна почти полная, дорога видна отчетливо.

Ехали молча. Я обдумывал порядок разгрузки: сначала легкие ящики, потом тяжелые. Котел в последнюю очередь, для него понадобятся козлы и полиспаст.

Через полчаса впереди замерцали огни костров. Обоз.

— Вот они, — сказал Баранов, указывая вперед.

Подъехали ближе. У обочины дороги стояли шесть огромных телег, запряженных четверками лошадей. Лошади стояли понурые, головы опущены, устали. На телегах громоздились ящики, деревянные, обитые железными полосами.

Возле костра сидели возчики, человек восемь, в тулупах и шапках. Грелись, курили трубки, переговаривались вполголоса.

Наши телеги остановились. Я спрыгнул с козел и подошел к костру. Возчики поднялись, один, бородатый мужик с обветренным лицом, шагнул вперед и поклонился нам.

— Ваше благородие, прибыли. Груз из Петербурга, для господина инженера Воронцова. Везли три недели, дороги худые, лошади измучились.

Я подошел ближе.

— Я Воронцов. Груз цел?

— Цел, барин. Ни один ящик не поврежден, все как приняли, так и везем.

— Хорошо. Сейчас разгружать будем, потом довезем до имения. Вам за работу доплачу сверх договора.

Бородатый возчик просветлел лицом.

— Спасибо, барин! Мы рады стараться.

Я обошел телеги, пересчитывая ящики. Всего четырнадцать. На каждом мелом нацарапаны надписи: «Котел паровой», «Цилиндр №1», «Цилиндр №2», «Маховик», «Трубы медные», «Клапаны».

Самый большой ящик, с котлом, занимал целую телегу. Длиной три аршина, шириной два, высотой полтора. Массивный, обитый толстыми железными полосами.

Степан Дроздов подошел, постучал кулаком по ящику.

— Тяжелый, Александр Дмитриевич. Пудов двадцать, не меньше. Вручную не поднять.

— Знаю. Будем катить на бревнах и использовать полиспасты. У вас веревки толстые есть?

— Есть. И бревна привезли, и козлы.

— Отлично. Начнем с легких ящиков, котел в конце.

Я повернулся к рабочим.

— Слушайте! Работать будем аккуратно, без спешки. Ящики тяжелые, одно неловкое движение, кто-нибудь покалечится. Степан Кузьмич командует, его слушаетесь, как бога. Понятно?

Рабочие закивали.

— Понятно, барин.

— Тогда за дело.

Степан распорядился начинать с меньших ящиков. Указал на первую телегу, где лежали три продолговатых ящика среднего размера.

— Эти сначала возьмем. Федор, Иван, Петр, Василий, становитесь по углам.

Четверо рабочих подошли к телеге, взялись за края первого ящика. Степан скомандовал:

— На счет три. Раз, два, три, взяли!

Мужики напряглись и подняли ящик. Тот поддался с трудом, заскрипел. Рабочие пронесли несколько шагов, опустили на землю с глухим стуком.

— Тяжелый, — выдохнул Федор, вытирая пот. — Пудов десять, не меньше.

Я подошел, прочитал надпись на ящике: «Трубы медные». Достал из кармана ломик, поддел железную полосу, отжал гвозди. Полоса отскочила с визгом. Открыл крышку ящика.

Внутри лежали медные трубы разного диаметра, от полувершка до двух вершков, аккуратно уложенные в солому. Блестели в лунном свете тусклым золотистым отблеском. Я взял одну трубу, осмотрел, поверхность гладкая, без вмятин, концы ровно обрезаны.

— Целые, — сказал я Баранову, стоявшему рядом. — Довезли аккуратно.

Баранов разглядывал трубы с любопытством.

— А для чего столько труб?

— Пар пойдет от котла к цилиндрам по трубам. Потом обратно, в конденсатор. Нужна целая система трубопроводов, иначе машина не заработает.

Я закрыл ящик, велел Степану перегрузить на нашу телегу. Рабочие подкатили бревна под ящик, покатили к телеге, четверо подняли и уложили.

Так же разгрузили второй и третий ящики с той же телеги, еще трубы и ящик с клапанами. Клапаны я тоже проверил, латунные, с кожаными прокладками, механизм открывания работал плавно.

Перешли ко второй телеге. Там лежали два крупных ящика: цилиндры.

Степан велел рабочим браться за грузы. Ящик оказался тяжелее предыдущих, рабочие едва оторвали от телеги, пронесли несколько шагов, опустили, переводя дух.

Я вскрыл ящик. Внутри паровой цилиндр, отполированный до блеска. Длиной аршин с четвертью, диаметром в три четверти аршина. Внутри видна зеркальная поверхность выточена идеально, поршень будет ходить плавно, без трения.

Провел рукой по холодному металлу. Отличная работа петербургских мастеров. Литье без раковин, стенки ровные.

— Красивая штука, — заметил Степан, заглядывая в ящик. — Гладкая какая. Как зеркало.

— Изнутри должно быть гладко, иначе поршень заклинит. Точность до долей вершка нужна.

Степан покачал головой.

— Диво. Как это делают?

— Специальными станками, на заводе. Вручную такое не выточить.