Инженер 4
Глава 1
Кража
Нет, так сразу не разглядеть. Непонятно, что там случилось.
Экипаж остановился у самого края строительной площадки. Я вышел, придержав полу сюртука, и окинул взглядом собравшихся.
Баранов стоял поодаль от недостроенных стен, рядом с ним Ноздрев в запыленном дорожном пальто, Степан с понурым видом и еще Осипов. Высокий, под сажень ростом, он держался прямо, несмотря на годы. Управляющий стало быть тоже приехал, опередил меня из города.
— Александр Дмитриевич, — Баранов указал на стройку. — Ну что позвольте поздравить, нас обокрали.
За спинами собравшихся толпились человек десять рабочих. Каменщики в запачканных известью рубахах, подсобники с усталыми лицами. Все молчали, переминались с ноги на ногу и косились на недостроенные стены.
Я направился к месту стройки. Частично возведенные кирпичные стены мельницы поднимались на высоту примерно трех аршин. Красный кирпич уложен ровными рядами, швы промазаны известковым раствором.
Углы выведены четко, отвесы соблюдены, работа Осипова сразу видна по добротной кладке. Но вокруг стен зияли огромные пустые пространства там, где еще вчера, судя по рассказу Ноздрева, лежали аккуратные штабеля кирпича.
Я обошел стройку по периметру. Слева от главной стены должны стоять бочки с известью, их нет. Справа, у самого края площадки, прежде лежали железные детали: скобы, петли и балки для перекрытий. Теперь только голая утоптанная земля и редкие обломки кирпича.
— Когда обнаружили пропажу? — я обернулся к Баранову.
— Рано утром. Осипов пришел первым, на рассвете, как всегда. Как только увидел, немедленно послал за мной.
Я посмотрел на мастера-каменщика. Осипов стоял неподвижно, руки сложены на груди.
— Что именно пропало?
Осипов заговорил негромко и размеренно:
— Вчера вечером, ваше благородие, все было на месте. Я сам обходил площадку перед уходом. Три штабеля кирпича, примерно три тысячи штук. Четыре бочки извести, почти полные. Железные детали: скобы, балки, хомуты. Сегодня на рассвете пришел, а половины нет.
Я медленно кивнул и направился к тому месту, где прежде стояли штабеля. Земля тут была утоптана и покрыта кирпичной пылью. Но отчетливо виднелись глубокие колеи, следы от тяжело груженых телег. Я присел на корточки, внимательно рассматривая отпечатки.
Здесь проехали три, а возможно, четыре подводы. Колеи глубокие, воры загрузили телеги основательно.
Я провел ладонью по краю одной колеи, оценивая глубину отпечатка. Около половины вершка, значит, груз тяжелый, не меньше тридцати пудов на каждую повозку.
Рядом с колеями виднелись следы копыт. Я насчитал отпечатки как минимум шести лошадей, может, больше. Следы накладывались друг на друга, путались, но общая картина вырисовывалась ясная. Воры действовали организованно, знали, что брать и как вывезти. За одну ночь управились.
Я поднялся и медленно пошел вдоль колеи, не отрывая взгляда от земли. Баранов, Ноздрев и Осипов молча следовали за мной. Рабочие стояли поодаль и наблюдали за нашими действиями.
Одна из колей отличалась от прочих, с правой стороны отпечаток неровный, словно колесо шло с перекосом. Я остановился и снова присел рядом. На земле четко виднелась характерная борозда, видимо, колесо имело трещину или скол обода и оставляло особый след при каждом обороте.
— Осипов, — я обернулся к мастеру. — Вы точно проверили, вчера вечером все находилось на месте?
— Точно, ваше благородие. Сам обходил. Рабочие ушли на закате, я еще с полчаса оставался здесь, проверял кладку последних рядов. Все штабеля тут стояли, бочки на месте, железо лежало вот здесь.
— А сторож у нас здесь не предусмотрен?
Спросил просто так, я и сам прекрасно знал, что у нас здесь ни разу не было сторожа.
Ноздрев виновато опустил глаза:
— Нет, ваше благородие. Мы чаяли… место глухое, имение рядом, деревня в двух верстах, кто сюда ночью пойдет…
Я ничего не ответил. Упреки сейчас пользы не принесут.
Вернулся к колеям, прошел дальше по направлению их следования. Они вели к проселочной дороге, уходящей в сторону Тулы.
— У вас есть подозрения? — я выпрямился и посмотрел на управляющего.
Тот помялся, теребя шапку в руках:
— Ваше благородие… Я вот думаю… Может, Кулаков? Помните, которого вы уволили за махинации с раствором? Он тогда грозился, обещал припомнить обиду. Да и место стройки знает, как пять пальцев, все тут видел.
Я вспомнил Кулакова гордого и взбалмошного мужика с красным лицом и вечно мутным взглядом. Тот действительно крепко ругался, когда я указал ему на дверь после того, как обнаружил недоборы в кладке, которую он клал спустя рукава, экономя на растворе.
— Где он сейчас находится?
— В деревне Красной, верстах в пяти отсюда, — Ноздрев махнул рукой в сторону леса. — Могу показать, ваше благородие.
Я кивнул:
— Едем. Осипов, прошу вас оставаться здесь, следить за рабочими. Пусть продолжают работу с тем, что осталось. Иван Петрович, а вы не беспокойтесь, я постараюсь живо найти воришек, они далеко не ушли.
Осипов молча поклонился. Баранов тяжело вздохнул и кивнул, недоверчиво поджав губы. Я снова задержался у того места, где колея с трещиноватым колесом поворачивала к проселку.
Кажется я что-то упустил. Ах да точно.
Присел на корточки, внимательно разглядывая отпечаток. Трещина шла по ободу неровно, оставляя прерывистую линию через каждые два-три фута. Я провел пальцем по бороздке, глубина примерно четверть вершка, края четкие. Такое колесо легко опознать, если найти телегу.
Рядом с колеей виднелись следы сапог, грубых, подбитых гвоздями. Я насчитал отпечатки как минимум четырех разных пар обуви. Один след особенно глубокий, человек тяжелый или нес груз. Другой мелкий, носок стоптан с левой стороны, хозяин прихрамывал или просто криво ходил.
Я поднялся и отряхнул руки. Картина складывалась ясная. Воры приехали ночью, действовали быстро и слаженно. Они точно знали, где лежат материалы.
Погрузили кирпич, известь, железо и увезли по проселочной дороге в сторону Тулы или какой-нибудь деревни поблизости. Вся операция заняла часа три-четыре, не больше.
Я обернулся. Возница стоял у экипажа, держал поводья. Ноздрев уже сидел внутри, ждал меня. Степан возился с упряжью, проверял постромки.
— Тимофей Осипович, — я подозвал мастера. — Среди ваших рабочих есть знакомые с местными жителями? Кто мог болтать о том, сколько материалов здесь лежит?
Осипов задумался и потер бороду:
— Мои все больше пришлые, ваше благородие. Из Тулы, из окрестных деревень. Болтливых не держу, но… мало ли кто в трактире языком чесал. Кирпич, известь товар ходовой и дорогой. Слухи быстро расходятся.
Я кивнул. Это подтверждало мою догадку, о том, что воры узнали о стройке не случайно, кто-то им рассказал.
— Хорошо. Продолжайте работу. Я вернусь к вечеру.
Осипов поклонился и зашагал к рабочим. Я услышал его негромкий и спокойный голос:
— Ну что стоите? За дело. Кирпича еще хватит на два ряда, давайте работать.
Я сел в экипаж рядом с Ноздревым. Возница забрался на козлы, взял вожжи. Степан пристроился сзади, на запятках. Экипаж тронулся, покатил по разбитой проселочной дороге в сторону деревни Красной.
За окном мелькали голые поля, перелески и редкие избы. Небо затянуло серыми тучами, ветер гнул придорожные кусты. Ноздрев сидел молча, смотрел в окно, изредка покашливал. Я обдумывал дальнейшие действия.
Кулаков версия вероятная, но не единственная. Человек он злопамятный, обиженный, знает место стройки. Но способен ли он организовать такую кражу? Найти сообщников, раздобыть телеги, лошадей, вывезти три тысячи кирпичей за одну ночь? Это требует не только злобы, но и сметки, связей.
Экипаж подпрыгнул на ухабе. Я придержался за ремень. Возница на козлах ругнулся вполголоса, натянул вожжи. Лошади перешли на рысь.
