Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Небольшой деревянный дом в два окна, с крыльцом и резными наличниками. В окнах горел свет. Я поднялся на крыльцо и тихо постучал.

Дверь открылась почти сразу. Анна стояла на пороге, в домашнем платье, волосы распущены по плечам. Лицо бледное, глаза красные, явно плакала.

— Входи, Александр, — сказала она тихо.

Я вошел. Она закрыла дверь за мной и прошла в гостиную. Я следовал за ней.

Небольшая комната с диваном, креслами и столиком у окна. На столе горела лампа, освещая книги и рукоделие.

Анна села на диван, сложила руки на коленях. Посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты хочешь расстаться, — произнесла она ровно. — Не нужно притворяться. Я вижу это по твоим глазам.

Я стоял посреди комнаты, не зная, что сказать. Приготовил речь, но слова разлетелись.

— Анна…

— Не надо, — она подняла руку. — Не надо объяснений. Я не глупая женщина, Александр. Последние недели ты избегал меня. Отговаривался работой, усталостью. Я поняла, что ты охладел.

Я молчал. Что сказать? Она права.

Анна пристально смотрела на меня.

— У тебя есть другая женщина? — спросила она тихо. — Это она, Долгорукова?

Я не ответил. Молчание тоже ответ.

Она кивнула.

— Понятно. Я так и знала.

— Анна, это все не то, что ты…

— Не надо ничего говорить! — она резко отвернулась, скрывая слезы на глазах. — Это было так важно для меня! Я отдала тебе себя, Александр! Я любила тебя! Я думала… — голос сорвался. — Я думала, что ты тоже любишь меня.

Я сделал шаг к ней и протянул руку.

— Анна, я не хотел причинить тебе боль…

— Но причинил! — она отстранилась. — Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты уходишь. А то, что для тебя это было просто… развлечением. Я вдова, одинокая, скучающая. Ты воспользовался этим.

— Нет, это не так…

— Тогда что? Скажи! Объясни мне, что это, если не развлечение?

Я молчал. Не мог найти слов, которые не ранили бы еще больше.

Анна опустилась на диван и закрыла лицо руками. Плечи ее дрожали.

Я сел рядом, осторожно обнял ее. Она не оттолкнула, прижалась к моему плечу, тихо заплакала. Это удручало больше любых упреков.

Мы долго сидели так. Я гладил ее волосы, чувствуя себя последним подлецом.

Наконец она отстранилась немного, но осталась рядом. Голос дрожал, она говорила негромко, будто сама себе.

— Знаешь, когда я впервые увидела тебя… на той встрече, когда ты пришел знакомиться с нашим обществом… я подумала, он такой же, как мой… Мой покойный муж. Тоже инженер, тоже с этим огнем в глазах, когда говорит о машинах, о чертежах. Тоже весь в работе, в своих изобретениях.

Она помолчала и вытерла глаза платком.

— Он умер уже достаточно давно, но видимо, я так и не могу его забыть. Он тоже, как и ты, не берег себя. Его не стало очень быстро. Я осталась одна, хорошо, что еще остались кое-какие средства к существованию, есть свой дом. Но все это иногда так в тягость, когда рядом нет никого, на кого можно опереться. А я так иногда хочу на кого-нибудь опереться, на крепкое мужское плечо.

Голос ее стал тише, она говорила почти шепотом.

— А потом появился ты. Умный, сильный, с такими же глазами, как у моего любимого. Ты говорил со мной не как с обычной женщиной, которая должна только улыбаться и кивать. Ты объяснял мне устройство паровой машины, показывал чертежи, спрашивал мое мнение. Я почувствовала себя… нужной. Важной. Как раньше, с мужем.

Она повернулась ко мне, посмотрела в глаза. В ее взгляде таилась боль и что-то похожее на понимание.

— Я знала, что это неразумно. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди, большие планы. А я вдова без состояния, старше тебя. Но я не могла удержаться. Я так давно не чувствовала себя живой.

Слезы потекли снова. Она не вытирала их.

— Я надеялась… Глупая, наивная надежда. Что, может быть, ты останешься. Что мы будем вместе. Что я снова стану чьей-то женой.

Она закрыла глаза и качнула головой.

— Прости. Не надо было говорить все это. Еще тяжелее становится.

Наконец она выпрямилась и вытерла глаза платком.

— Уходи, Александр. Прошу тебя. Уходи сейчас и больше не приходи ко мне. Не могу… не могу больше тебя видеть.

Я встал, посмотрел на нее в последний раз. Хотел сказать что-то, попрощаться, попросить прощения. Но понял, что любые слова сейчас лишние.

Вышел из флигеля, тихо закрыв дверь за собой. Прошел по темной аллее обратно к барскому дому.

В душе пустота и горечь. Я сделал то, что должен сделать. Разорвал связь, которая мешала двигаться дальше.

Но почему так тяжело? Почему чувствую себя не освобожденным, а опустошенным?

Вернулся в гостевую комнату, лег на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза, но сон не шел.

Но что-то оборвалось внутри сегодня. Что-то важное, чего уже не вернуть.

Глава 7

Прибытие

Я приехал на стройку рано, когда солнце едва поднялось над лесом. Осипов с рабочими уже копошились снаружи и внутри, заканчивали последние детали внутренней отделки.

Спешился у входа, привязал лошадь к столбу. Вошел в здание.

Просторное светлое помещение первого этажа встретило запахом свежей побелки и дерева. Пол настелен из толстых сосновых досок, плотно подогнанных друг к другу. Стены побелены известью, сейчас они ровные, без трещин. Окна уже готовы: деревянные рамы, чистые стекла, пропускают обильный свет.

Прошел к северной стене, где должна стоять паровая машина. Осипов работал там с двумя помощниками, они белили последний участок стены вокруг железных анкеров.

— Доброе утро братцы.

Осипов обернулся, отложил кисть, аккуратно вытер руки о фартук.

— Александр Дмитриевич, здравствуйте. Вот, заканчиваем. Еще час и все готово будет.

Я подошел к стене и в который раз осмотрел усиленный участок. Постучал костяшками по кирпичной кладке, звук глухой, плотный. Взялся за один из анкеров, дернул, сидит мертво, не шевелится ни на волос. Проверил остальные три, все крепко вмурованы.

— Хорошая работа, — сказал я. — Выдержит любую нагрузку.

Осипов кивнул.

— Стену делали на совесть, как велели. Три кирпича толщиной, известь густая, анкеры по аршину в кладку вошли.

Я обошел помещение, проверяя каждую деталь. Присел на корточки у пола, провел ладонью по доскам, ровные, без щелей. Встал, подошел к окнам, открыл одно, створка ходила легко, петли смазаны. Закрыл, щелкнула плотно.

Проверил дверь, она массивная и дубовая, на трех кованых петлях. Открыл, закрыл несколько раз, ход ровный, не скрипит. Замок тяжелый и надежный.

Поднялся на второй этаж по деревянной лестнице. Там помещение меньше, будущий склад для зерна и муки. Пол тоже настелен, стены побелены. Балки перекрытия толстые, дубовые, без прогибов.

Вернулся вниз. Осипов стоял у входа и ждал моего приговора.

— Все в порядке, Тимофей Осипович. Работа выполнена добросовестно, претензий нет.

Осипов облегченно вздохнул.

— Спасибо, Александр Дмитриевич. Мы старались, как могли.

Я достал из кармана сюртука записную книжку, полистал страницы с расчетами.

— Сколько времени ушло на все работы?

— Три недели ровно, как и планировали. Первая неделя ушла на кладку стен. Вторая на крышу и перекрытия. Третья это полы, двери, окна и побелка.

— Материалы? Все в рамках сметы?

— Конечно. Кирпича ушло две тысячи восемьсот штук. Извести четыре бочки. Досок пять возов. Железа: анкеры, петли, гвозди по списку, что давали.

Я записал в книжку, подсчитал итоговую сумму. Достал кошелек, отсчитал деньги, отдал оставшуюся часть оплаты за работу.

— Вот, полная расплата полная. Сто двадцать рублей серебром, как договаривались.

Осипов взял деньги, пересчитал и спрятал в карман кафтана. Низко поклонился.

— Благодарствуем, Александр Дмитриевич. Коли еще работа понадобится, обращайтесь, мы всегда рады.

— Обращусь, если будет нужда. Спасибо за труд.

Осипов крикнул рабочим собирать инструменты. Те сложили кисти, ведра с известью и лестницы. Погрузили все на телегу. Осипов еще раз поклонился, влез на козлы и тронул вожжами. Телега покатила по дороге к воротам имения.