Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

— Педру?

Бештафера резко повернул голову. Зрачки натянулись в нити. Верхняя губа нервно приподнялась, обнажая небольшие клыки. Криштиану усилил щит.

— Повелитель… — прошептал Педру и рухнул на колени.

Это не было данью приличиям и традициям, которые так чтил ментор. Нет. Никакого чинно-благородного поклона. Педру прижался к полу ниже, чем Диогу со своим японским простиранием. Сложил руки перед головой, но тут же сжал кулаки. Криштиану почувствовал, как когти впиваются в кожу, увидел побежавшую по ладоням бештаферы кровь.

— Педру? Что ты натворил? — спросил Криштиану, страшась услышать ответ.

— Я… — начал ментор и замолчал. Ему было очень трудно подобрать слова. Эмоции смешивались в кучу, но он пытался найти правильную формулировку. — Вступил в связь с колдуньей… студенткой…

— Господи. — Криштиану схватился за сердце. — И что? Забыл о предосторожности, и теперь она беременна? И ужасает тебя перспектива, что в Коимбре появятся львята, такие же безумные, как ты?

Конечно, это была шутка. Скабрезные слухи, ходившие про главного ментора, были всего лишь студенческими байками, но… иногда увлеченный своими экспериментами бештафера полностью переставал видеть границы допустимого. Что, если в этот раз он зашел слишком далеко в своих играх с… Авериной?

— Педру, какого черта? — вздохнул колдун. — Почему обязательно втягивать Академию в скандал? Ты не мог найти себе другую… подопытную?

Бештафера поднял голову и посмотрел на хозяина совершенно несчастным и обреченным взглядом.

— Вы неправильно меня поняли, повелитель… В колдовскую связь…

— КАК?! ТЫ?! МОГ?!

Каждое слово король впечатывал в Педру ударом. Больно. Справедливо. Недостаточно… Даже Пустоши недостаточно. Наказания, соизмеримого с его провалом, не существует в природе. Педру это прекрасно понимал. Поэтому не пытался закрыться, сжаться или как-то иначе облегчить свою участь. Когда очередной приступ ярости утихал, и король отходил от ментора, тот вздыхал и собирал себя в кучу, возвращаясь в позу, которую принял, едва увидев хозяин. Лбом в пол.

— Почему ты не рассказал сразу?!

— Вы бы ни за что не разрешили исследования…

— Конечно! Это же незаконно! Я тебе доверял! А ты нарушил Договор! Снова!

— Ради чрезвычайно ценных знаний… — поспешил заметить Педру, но замолк на полуслове. Как он вообще смеет оправдываться?! Предатель, идиот. От боли и отвращения к самому себе стало тошно. С трудом Педру заставил себя снова заговорить, — Я считал, это не опасно. Думал, что контролирую ситуацию…

— Правда?! А ничего, что именно те ситуации, которые ты берешься контролировать, становятся самыми опасными?! Всегда!

Очередной удар. Уже не щитом. Ногой. Педру не упал, но втянул голову в плечи. Сейчас ярость короля пройдет и можно будет попробовать объяснить.

…Если это предательство вообще можно объяснить… И искупить.

— Как это возможно? А? Как ты это сделал? А главное, зачем? — король яростно листал предоставленные ментором записи. — Ты моего отца после прямой привязки чуть не сжил со свету, потому что он казался тебе слишком чужим. А какую-то русскую пигалицу пустил в самое свое нутро? Как?!

— Это был эксперимент. Я мог воздействовать на нее и использовал возможность. Но не понял, что происходит на самом деле. Не заметил главного. Мы слишком похожи…

— Правда?! И чем серебряная русалка похожа на ветреного бештаферу?!

На последний вопрос не было нужды отвечать. Он был высказан просто для разрядки. Повелитель и сам слишком хорошо знал ответ. Понимал, что ветер — лишь малая часть сущности Педру. Лишь отголосок бушующего шторма. Морской бури. Неудержимой, свободной и разрушающей. Педру сочетал в себе две комплементарные стихии, каждая из которых находила отголоски в «русалке».

— А может, дело не в схожести?! Может, правильный ответ: «Мне было так интересно, что я увлекся, наплевав на последствия»? Ты хоть понимаешь, насколько далеко зашел? Ты почти погубил Коимбру! — король схватил со стола тяжелую стеклянную колбу и бросил в сторону Педру. Осколки, отлетевшие от стены, посыпались на ментора острым градом.

«Главная угроза для Академии — ты сам». За интригами и угрозами Педру не увидел, не заметил реального предупреждения. Нет… кого он обманывает… заметил. Не придал значения, ослепленный своей гордыней. Уверенный, что девочка не в силах обрести над ним контроль.

Перехват главного ментора — это полная катастрофа. Всё равно что расписаться в полной профнепригодности ректора, профессоров и всех колдунов, обучавшихся в стенах Академии. Если подобное произойдет, такую Академию, скорее всего, исключат из мирового Совета Академий, как было с Германией, где главный ментор служил Гитлеру. Всё влияние, статус колдунов, возможности и будущее… всё обратится в прах…

Какой же он идиот… Самовлюбленный идиот, возомнивший себя мудрецом, способным во всем разобраться. В очередной раз получивший от жизни щелчок по носу. Глупец. Ничего не знающий. Безумец. Предатель…

Последнее сильнее всего разрывало сердце. Но Педру никак не мог договориться с собой. Не мог простить. Что смотрит, как повелитель с неподдельным ужасом осознает произошедшее, и думает, сможет ли сопротивляться страшному приказу, если тот прозвучит. Как долго сможет сдерживаться? Успеет ли найти выход? И спасти, сохранить то, чего достиг… Нет. Он сделает всё, что необходимо, чтобы защитить Коимбру, с готовностью пожертвует всем. И всеми. Ради Академии и короля. Но как же это больно… Подвел… Ошибся…

— Диабу… — выругался дон Криштиану, прочитав очередную страницу. — Ты сказал, она читала заклятие?

— Да. Русские используют его в своих скитах. Я передал связку на изучение нашим колдунам, хочу инициировать пересмотр уклада в Эрмидах.

— Плевать на Эрмиды! Чтобы завтра же раскладка была у меня!

— Я могу встать?

— Попытайся, — милостиво разрешил повелитель.

Педру, шатаясь, поднялся на ноги и доковылял до стола. Вытащил из вороха бумаг лист и протянул королю.

— Вот раскладка, повелитель. И сравнение с подходящей выборкой. У меня есть теория…

— Заткнись, Педру. Я сыт твоими теориями по горло. Уйди подальше.

Педру почел за лучшее вернуться в свой угол и уткнуться лбом в пол.

— Ты хоть понимаешь, в каком положении мы окажемся, если теория подтвердится? — спросил повелитель после недолгого молчания. — А если об этом кто-то узнает? А если она умрет? Ты мне полматерика разнесешь?! Черт возьми, лучше бы ты ее тогда сожрал, Педру.

— И обрек вас на ужасный позор? Это было бы невыносимо…

— Да что ты!

Очередная колба разбилась о голову бештаферы. Последняя. Педру подумал, не стоит ли подать еще каких-нибудь легко бьющихся и тяжелых предметов, чтобы повелитель в гневе не разбил что-то по-настоящему ценное. Король махнул рукой в его сторону. Не нужно. Легче от этого не станет. Никому…

— Оформишь новую группу для работы над этим вопросом. Секретно. Фабиу возьмешь за пример. Для начала. И профессора Сильву с Лукасом — их изрядно потрепало при прорыве, и ментору тоже пришлось проявить чудеса выдержки и альтруизма, чтобы спасти хозяина. Проверишь, есть ли что-то общее. Надо выяснить, как это произошло… и как исправить. И чтоб ни слова, ни шагу без моего ведома. Понятно!?

— Да, повелитель.

По лаборатории разнеслись гулкие шаги. Дон Дуарте. И Диогу. Бесшумный и быстрый, пока его хозяин шел через длинный зал, паук успел незаметно заглянуть в записи и бросить на Педру удивленный взгляд.

— Вижу, ты справился? — спросил дон Дуарте у брата, оценивающе оглядев Педру. — Что случилось?

Повелитель застонал:

— Все даже хуже, чем я предполагал, Дуартинью, — он отложил записи и поднялся. — Пойдем, нам нужно обсудить, что теперь со всем этим делать. Диогу, ты тоже понадобишься. А тебя, — он недобро посмотрел на дернувшегося было Педру, — никто не приглашал. Ты уже придумал и сотворил все, что только мог. Поэтому… просто приберись здесь как следует.