Второгодка. Пенталогия (СИ) - Ромов Дмитрий

– Конечно! Я обязательно приеду. А точно сегодня нельзя?

– Точно. Сегодня нельзя.

– А что ей можно принести из продуктов?

– Сейчас лучше ничего не приносить. Ну, если хотите, можете немного кураги.

– Большое спасибо, – сказал я. – Я всё понял, обязательно принесу.

В это время дверь квартиры открылась.

– Большое спасибо, что позвонили, – добавил я, уставившись на человека, открывшего дверь, и голос медсестры начал таять и растворяться, пока вдруг совсем не стих…

Передо мной стоял… Витя.

– А тебе что здесь надо? – прищурился он, чуть задержав взгляд на подставке и двух бумажных стаканчиках, и скорчил презрительную гримасу. – Уголовник малолетний… Нашлась на тебя управа…

Случаются в жизни твои дни. А бывают и не твои, когда тебе всё не нравится, когда все тебя раздражают и вызывают острую реакцию. Но бывают люди, на которых ты реагируешь независимо от того, твой сегодня день или нет. Витя Петрушко был одним из таких людей, один вид которого вызывал желание впиться ему в глотку и выпустить его чёрную поганую кровушку.

Не потому что мне не нравилась его внешность, а потому что мне не нравился он сам, его подлая натура. Я таких людей видал и раньше, не он первый и не он последний, но только от этого моё отношение к нему не делалось лучше, и мне при каждой встрече хотелось вмять поглубже эту его надменную усмешечку.

А сейчас вот и повод был. Можно сказать, железобетонный, лучше и не придумать. Его тонкие губы скривились в ухмылке, он шевельнул ими, раздвинул и даже успел изречь:

– Ты чё припёрся, преступник малолет…

Я позволил произнести ему несколько этих звуков, но это было всё, что он успел, потому что внутри меня взорвался реактивный заряд, и на этой внезапной и очень резкой реактивной тяге я рванул вперёд. Без угроз, без слов, без замахов и предупреждений, просто сорвался с места как бешеный и долбанул ему своим чугунным лбом прямо в нос. Разумеется, он не ожидал, не среагировал, не успел и не смог бы, если бы даже захотел, потому что гнев, который накрыл меня, очень сложно было остановить. Уж я‑то это неплохо знал.

Витя отлетел назад, запнулся за порог и грохнулся на пол в прихожей, начал подниматься, а я подлетел и, взмахнув рукой, обрушил ему на голову картонный подносик с двумя стаканчиками кофе.

Бумажные стаканчики сложились гармошкой и выбросили содержимое, которое задорными потоками потекло по голове Вити.

– Извини, – пожал я плечами, – кофе уже остыл. Не тот эффект, да?

Витя ничего не ответил. Он пока ещё не был готов к диалогу. Как в весёлом мультике он сидел на полу и вращал глазами, наблюдая за звёздочками, кружащими вокруг головы. Ему нужно было для начала осознать, что сейчас произошло.

Он, наконец, замычал, замотал головой, дёрнулся, попытался вскочить и тут же получил кулаком, основанием кулака по чайнику, как молотом по наковальне. Бэм‑с. Мультики продолжались, Весёлые, блин, мелодии.

Удар его немного успокоил и помог собраться с мыслями. Он снова помотал головой и уставился на меня, а я опустился перед ним на корточки и пощёлкал перед его носом пальцами.

– Алё, Люся, у тебя что, память как у золотой рыбки?

– Ы‑а‑а? – промычал он.

– Забыл о романтических прогулках в осеннем туманном лесу?

– Что это такое? – воскликнула Альфа. – Серёжа, что ты наделал!

– Он как здесь оказался? – спросил я, поднимаясь на ноги. – Елена Владимировна, как этот хер с горы здесь оказался? У вас есть вразумительный ответ?

– Ну… он пришёл поговорить. Он хотел попросить прощения…

Она стояла бледная, испуганная, сложив руки на груди. Но забылась, всплеснула руками, и я понял, что это была за поза. Она не хотела, чтобы я видел свежий синяк у неё на руке. Этот упырь так хватанул её повыше локтя, что от его лап остались чёрные пятна.

– Я же вас предупреждал обоих, – воскликнул я, пытаясь хоть как‑то унять кипение крови. – Ну, что ж вы за люди‑то такие, и как с вами дело иметь. Лена, ну что ты делаешь! Ты нахера слушаешь эту обезьяну? Он же садист!

– Но‑но, – воскликнул Витя. – Я бы попросил…

Сука! Я отвесил ему такую оплеуху, что у него башка откинулась.

– Сиди, сучонок, пока я тебе кочан не отвернул. Искренне раскаиваюсь, что пожалел тебя в прошлый раз, чмо ходячее.

– Какой прошлый раз… – испуганно прошептала Альфа. – Он что, правду говорил?

– Лена, ты что хочешь, чтобы он тебе горло перерезал? Или забил молотком? Что ты хочешь? Ты зачем эту мразь на порог пускаешь?

– А ты не много ли на себя берёшь! – заорал Витя, крутанулся на полу и умудрился выскользнуть из‑под моей руки.

Он отскочил к входной двери, поднялся на ноги и выставил кулаки.

– Слышь ты, Мухаммед Али, прикрой варежку.

– Я такого отношения больше терпеть не буду, – заорал Петрушка. – Если ты думаешь, что на таких уголовников, как ты, я управу не найду, ты глубоко ошибаешься! Малолетка, ты силён только в сопровождении мордоворота.

– Какого мордоворота? – воскликнула Альфа.

– А у меня, ты знаешь, кто в друзьях? Начальник областного УВД. Я сейчас один звонок сделаю и тебе конец.

– Ну сделай, дебил, – ответил я. – Сделай, макака ты пустоголовая.

Мне прямо захотелось посмотреть, как он будет разговаривать с Никитосом, как тот разорётся, поняв, что его номер оказался у какого‑то чмошника в руках. Единственный неприятный момент заключался в том, что этот чмошник Петрушка мог успеть назвать моё имя в разговоре, который, без сомнения, был бы максимально коротким. И это несколько осложняло ситуацию.

– Лена, я не пойму, у него ключи есть? – спросил я. – Или ты его сама впустила?

– Алена, почему он разговаривает с тобой на «ты»? – взвизгнул Петрушка.

– Он сказал, что хочет поговорить, – виновато, будто она была ученицей, а я её учителем, ответила Альфа, не обращая внимания на реплики блогера.

– Ну зашибись. Мало ли кто с кем хочет поговорить? О чём с ним можно разговаривать?

– Я не знаю, Серёжа, но он просил. Говорил, что всё понял.

– Что всё понял, но ты сама виновата?

– И виновата! – воскликнул Петрушка. – В том, что слаба на передок, и таких мудаков, как ты, подпускает к себе.

– Ну посмотри, Лен, – кивнул я на Витю, – посмотри, какой он конченый урод. Я тебя вообще не понимаю.

Я развёл руками и покачал головой.

– Наверно, – ответил за неё Витя, – она не хочет впускать в свою жизнь такую уголовную мразь, как ты.

– Такие психопаты, как он, будут лезть на рожон, пока не расшибут лоб или пока не подомнут под себя того, кто проявит слабость. Вот ты проявила слабость, и он не успокоится, пока не сведёт тебя в могилу.

– Но я же ещё жива, – ответила она.

– Тьфу. А мне что, дожидаться, пока он тебя грохнет?

– Заткни пасть, поганец! – заорал Витя и бросился на меня с кулаками.

Я уклонился, с реакцией у меня всё было нормально, а он пролетел мимо, запнулся за мою ногу и с грохотом обрушился на пол.

– Соседи, – прошептала Альфа и закрыла рот рукой.

Он начал подниматься, но я поставил ногу ему на спину и прижал к полу.

– Так, Лен, давай нож.

– Что⁈ – с ужасом воскликнула она.

– А, нет, нож неудобно. Есть у тебя портновские ножницы?

– Нет… Маникюрные только…

– Маникюрные? – переспросил я и засмеялся. – Блин, ну давай маникюрные. В принципе возни больше, зато больнее будет.

– Что ты хочешь делать? – прошептала она.

Витя завозился, пытаясь освободиться, и я как следует поднажал, долбанув ему в позвоночник каблуком так, что он закряхтел.

– Что я хочу делать? – переспросил я. – Хочу кастрировать этого козла, и пусть живёт как знает. Давай, тащи скорее!

– Прекратить! – заорал он. – Прекратить немедленно! Он же глумится! Ты дура, не видишь, овца тупая, ты не видишь, что он глумится⁈ Я сейчас позвоню, я сейчас позвоню…

Он вызывал чувство гадливости.