[ОСНОВНОЕ ЗАДАНИЕ ПРЕДЕЛА ТЕНЕЙ 4]
Уничтожьте Хранителя Лабиринта — Киниса.
Награда:???
Алексей прищурился, глядя на вопросительные знаки вместо описания награды.
— И что за награда? — спросил он вслух, не особо надеясь на ответ.
Система молчала. Панель невозмутимо висела перед глазами, не собираясь раскрывать секретов.
— Что б тебя… — процедил Алексей, смахивая окно в сторону. — Ладно. Давай попробуем.
Кинис не стал ждать, пока смертный закончит разговор с невидимым собеседником. Хранитель Лабиринта начал первым.
Танец Света и Тьмы
Кинис взмахнул рукой — даже не рукой, а струящимся шлейфом тумана, заменявшим ему конечности, — и пространство вокруг Алексея исказилось. Из зеркального пола взметнулись десятки тонких, острейших копий, сотканных из затвердевшей тьмы. Они выстрелили снизу вверх, целясь в ноги, живот, грудь — безжалостный веер смерти, призванный пронзить жертву насквозь.
Алексей активировал [Ледяное Спокойствие].
Время замедлилось. Копья, рвущиеся из пола, застыли в воздухе, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он видел каждое из них — траектории, скорость, расстояние между остриями. В этом замедленном мире его тело двигалось с отточенной грацией хищника.
Он оттолкнулся от пола и взмыл в воздух, совершая немыслимый акробатический пируэт. Первое копье прошло под левой стопой, второе — в сантиметре от бедра. В воздухе он изогнулся, пропуская третье, и, используя четвёртое как точку опоры, на долю секунды коснулся его носком ботинка, чтобы изменить траекторию и уйти в сторону.
Приземлившись на одно колено в трёх метрах от зоны поражения, он тут же выбросил руку вперёд. [Световой Прокол] — концентрированный луч ударил в грудь Киниса, целясь в центр трёхглазой маски. Но Хранитель даже не шелохнулся. Луч света, достигнув его тела, словно растворился в струящемся тумане, не причинив видимого вреда.
— Жалко, — прогудел Кинис, и в его голосе не было насмешки — только констатация факта. — Твоя сила — лишь рябь на поверхности моего бытия.
Он взмахнул второй рукой, и туман вокруг него сгустился, формируя три огромных, парящих в воздухе сферы чистой тьмы. Сферы завибрировали и устремились к Алексею, оставляя за собой дымные шлейфы.
Алексей не стал ждать, пока они достигнут цели. Он активировал [Скрытность] и исчез, в тот же миг рванув в сторону на полной скорости. Сферы, потеряв цель, на мгновение замерли, а затем взорвались, разбрасывая во все стороны волны дезориентирующей энергии. Но Алексей был уже далеко — он возник за спиной Киниса, в слепой зоне, и обрушил на него [Багровый Луч].
Алый поток, ревущий и всепожирающий, ударил в основание шлейфа, туда, где туман, казалось, был плотнее всего. На этот раз Хранитель дрогнул. Его тело пошло рябью, и в том месте, куда пришёлся удар, туман на мгновение рассеялся, обнажив нечто, напоминающее кристаллическую решётку — остов его сущности. Но рана затянулась почти мгновенно.
— Любопытно, — произнёс Кинис, поворачивая голову на сто восемьдесят градусов, не сдвигая тела. — Ты умеешь жалить. Но этого мало.
Он взмахнул рукой, и пол под Алексеем ожил. Зеркальная поверхность вздыбилась, превращаясь в гигантскую каменную ладонь, которая сомкнулась, пытаясь раздавить дерзкого пришельца. Алексей, предвидя атаку благодаря [Ледяному Спокойствию], уже был в воздухе. Он оттолкнулся от смыкающихся каменных пальцев, используя их как трамплин, и взлетел ещё выше.
В воздухе, в высшей точке прыжка, он раскинул руки и призвал [Падающие Звёзды]. Небеса под куполом лабиринта налились багрянцем, и вниз рухнули десятки пылающих метеоров. Они обрушились на Киниса огненным градом, заставляя туман вокруг него кипеть и рассеиваться. Хранитель поднял руку, создавая над собой купол из тьмы, но звёзды всё падали и падали, пробивая защиту.
Не давая противнику опомниться, Алексей, всё ещё находясь в воздухе, сложил руки перед грудью, и между ладонями разгорелось ослепительное сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] готов. Он выбросил руки вперёд, и колонна чистейшей энергии, усиленная в пять раз его интеллектом, ударила в Киниса сверху, вбивая его в пол.
Пространство загудело. Свет затопил арену. Глим, паривший в стороне, зажмурил все три глаза, не в силах вынести этого сияния.
Когда свет рассеялся, Кинис стоял на одном колене. Его туманное одеяние было разорвано в клочья, обнажая кристаллический остов. Три глаза на маске мерцали, но не погасли. Он медленно поднялся, и его тело начало восстанавливаться — туман стекался со всех сторон, затягивая раны.
— Впечатляет, смертный, — произнёс он, и в его голосе впервые прорезалось нечто, похожее на уважение. — Ты заставил меня почувствовать боль. Впервые за тысячелетия.
Алексей приземлился на пол, тяжело дыша. Мана просела почти наполовину, несмотря на удвоенные характеристики. Он использовал все свои основные атакующие навыки, кроме [Чёрного Пламени], которое требовало слишком много ресурсов, и [Берсеркера], который он приберёг на крайний случай. Но даже этого не хватило, чтобы переломить ход боя. Кинис восстанавливался быстрее, чем он успевал наносить урон.
Хранитель выпрямился во весь рост и развёл руки в стороны. Туман вокруг него начал вращаться, формируя смерч чистой тьмы. Пол задрожал, колонны-титаны загудели, резонируя с силой своего повелителя.
— А теперь, — прогремел Кинис, — узри истинную мощь Хранителя Лабиринта.
Алексей стиснул зубы и активировал [Багровое Пламя], готовясь встретить новую атаку.
Кинис возвышался над ареной, окутанный вихрем первозданной тьмы. Его туманное тело пульсировало, вбирая в себя энергию самого лабиринта, а три глаза на лунной маске горели холодным, всепоглощающим пламенем. Каждая его атака была подобна удару стихии — неотвратимая, сокрушительная, не знающая пощады.
Алексей уклонялся, уходил в перекаты, использовал каждую трещину в зеркальном полу как точку опоры. Его мышцы гудели от напряжения, лёгкие горели, а мана в резерве таяла с каждой секундой. [Ледяное Спокойствие] позволяло растягивать мгновения, читать траектории ударов, но даже с этим преимуществом он едва успевал реагировать. Кинис был слишком быстр, слишком силён, слишком… вечен.
Очередной взмах рукой Хранителя — и воздух вокруг Алексея сгустился, превращаясь в удушающий кокон из отвердевшей тьмы. Он попытался пробить его [Световым Проколом], но луч света лишь на мгновение рассеял пелену, которая тут же сомкнулась вновь. [Сканер] отчаянно сигналил: здоровье Киниса — 67 %, и оно восстанавливалось с каждой секундой, пока Хранитель питался силой лабиринта.
— Глим! — выкрикнул Алексей, уходя в [Скрытность] и выскальзывая из тисков тьмы за долю секунды до того, как они раздавили бы его. — Без тебя не справлюсь! Слияние!
Питомец, всё это время державшийся в стороне, метнулся к хозяину. Его серебристая шерсть вспыхнула ослепительным сиянием, три глаза зажглись единым, чистым светом.
