Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Александра Борисовна была умна, образована и умела не только выводить две одинаковые стрелки перед зеркалом, но и пользоваться головой, просчитывая события и людей. А потому слова дяди восприняла серьёзно.

Мало кто не знал историю Анастасии Александровны Корсаковой, которая, отказавшись от борьбы за место императрицы, сделала какой‑то сумасшедший выбор. Её супруг, не способный отказаться от игры, спускал деньги с такой скоростью, с какой не каждый аристократ себе может позволить. И долгов в наследство оставил детям и вдове столько, что не всякий бы выдержал.

А Корсакова вытянула. То, что не смогла сама, теперь делал её сын, сближаясь с Дарьей Михайловной Долгоруковой. А его сестра, которая внешне пошла в отца, оказалась настоящей акулой. Стоило Екатерине Владимировне почуять кровь, она бросилась в атаку на Малюкову. Не ища поддержки старших подруг, не боясь говорить так, как и полагается графине с дворянками.

И Александра Борисовна именно сейчас поняла то, что почувствовала на приёме, но не смогла сформулировать.

– Они дети Анастасии Александровны, а не Владимира Елисеевича, – произнесла племянница, глядя на дядю. – Это она научила их выгрызать себе место в жизни. Иван Владимирович возвысил род, сделал Долгоруковых настолько обязанными себе, что теперь у них нет иного выбора, кроме как поженить его с наследницей престола. А Екатерина Владимировна, пережив похищение, стряхнула с себя последнюю невинность. Ей шестнадцать, дядя. И я с удовольствием посмотрю, какой она станет, когда достигнет совершеннолетия. По сравнению с ней что Никитина, что Ростова выглядят бледновато. А вот мы… Этот рыжий огонёк станет прекрасной подругой.

Михаил Всеволодович спокойно кивнул в ответ.

– Значит, не потеряй её, Саша. Анастасию Александровну бросили все, включая других Корсаковых. Не позволь истории повториться.

Александра Борисовна совершенно серьёзно склонила голову перед наследником главы рода.

– Не позволю.

Особняк графского рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.  

Утро началось совершенно обыденно. Я открыл глаза за несколько минут до будильника, стянул с себя одеяло, которое, к счастью, никто не зачаровывал, и направился в ванную. Это уже было маленькой победой, хотя, разумеется, дело было в том, что сегодня матушка не отправляла Катю меня будить. Иначе универсальная магия опять показывала бы своё превосходство в издевательствах над наивным и добрым братом.

Пока смывал остатки сна, думал не о вчерашнем свидании и не о приёме в особняке Сыромятниковых. Хотя, конечно, пальцы сами собой сжимались, стоило вспомнить, как мы пропустили весь фильм с Дашей, занятые исключительно друг другом. Такие моменты помнишь всегда ярче и дольше, чем любые другие проблемы и бытовые тревоги.

Мысли крутились вокруг Лопухиных и той папки, которую мы с матушкой оба прочли. Анастасия Александровна была главой рода, и решение принимала сама. Хотелось как‑то её защитить, но я целитель, а не путешественник во времени, чтобы исправить прошлое. Иначе показал бы всем, насколько глубоко они ошибаются.

Но сейчас оставалось лишь ждать, когда матушка решит пригласить Василия Алексеевича, и быть рядом, чтобы помочь пережить это тяжёлое событие. Только в сказках кажется – брызни мёртвой и живой водой, и всё можно исправить как будто. В реальности, увы, травмирующий опыт никуда не денется. Нельзя просто взять и вычеркнуть двадцать лет жизни.

Закончив с бритьём, я смыл остатки пены и вышел в собственную гостиную. Накинув форму, спустился в столовую и сразу же увидел главу рода за столом. Сейчас она была не матерью двух детей, не вдовой, а женщиной, которая управляет корпусом целителей Российской империи.

Мне даже не требовалось заглядывать в её телефон, чтобы понять: прямо сейчас она за завтраком читает отчёты и доклады подчинённых. И судя по её лицу, ничего хорошего там написано не было.

– Доброе утро, матушка, – первым поприветствовал её я.

– Утро доброе, Ваня, – отозвалась она и отложила телефон, чтобы взглянуть на меня. – Как спалось?

– Прекрасно, – чувствуя некий подвох в вопросе, ответил я, прежде чем сесть на своё место. – Обычно ты не спрашиваешь. Что‑то ещё случилось, о чём я не знаю?

Она пожала плечами.

– Не каждое утро мне звонит великий князь, чтобы рассказать о том, как наследница престола бегает по Кремлю, взбодрённая настолько, что её уже даже гвардейцы пугаются, – с улыбкой ответила матушка. – Но шутки в сторону, вы оба взрослые люди, и идея для свидания отличная была. И что ты сумел всё оформить, сохранив для будущей императрицы сюрприз, – достойно уважения.

Такой поток комплиментов явно вёл не к тому, что она закончит словом «Молодец». Впрочем, это нисколько не помешало мне придвинуть овсяную кашу с клубничным вареньем и кусочками дроблёных орехов.

– Почему мне кажется, что сейчас я услышу что‑то менее приятное? – напрямую спросил я.

На лице матушки появилась лёгкая улыбка.

– Потому что ты у меня умный, – ответила она и отломила хлеб. – Свидание было замечательным, но в ближайшее время оно вряд ли повторится.

– Великий князь изменил планы наследницы престола? – предположил разумное объяснение я.

– Большой съезд клана Долгоруковых. Тебя уже сегодня выведут на первые полосы, – пояснила матушка. – Как всегда, когда решаются важные государственные вопросы, новостям нужен красивый и простой для народа повод, которым можно переключить внимание населения. Ваше свидание в кинотеатре подходит идеально. Прежде у тебя был образ верного трону героя, теперь из тебя будут делать молодого человека, влюблённого в прекрасную девицу. Настолько, что он без счёта спускает деньги, лишь бы оказаться на пару часов ближе к своему предмету интереса.

Я усмехнулся.

– Аренда была недорогой.

– Для графов Корсаковых? Возможно, – намазывая масло на хлеб, хмыкнула она. – Для большинства дворянских родов – это уже шик. А для простонародья и вовсе не достижимый ход. Ухаживать за своей девушкой так красиво, широко и наглядно, могут себе позволить очень немногие, Ваня. Но это и хорошо, Долгоруковы будут давить на то, что ты даришь Дарье Михайловне то, чего никто не догадался подарить прежде.

– Нормальные личные отношения? – хмыкнул я.

– Я же говорю, ты у меня умный, – улыбнулась матушка. – Дарья Михайловна сейчас будет занята на клановом сборе. Её императорское величество попытается, как и всегда, упрочить свои позиции. А Катю, думаешь, просто так именно вчера решили проверить на прочность?

Я кивнул, понимая, к чему клонит глава рода Корсаковых.

– Пока Долгоруковы заняты внутренними делами, многие решат, что это шанс провернуть свои делишки, – озвучил я.

– И у многих получится, – подтвердила матушка. – Не первый раз подобное происходит. Власть редко может оказаться в двух местах сразу. А сбор клана Долгоруковых проходит чуть ли не раз в десятилетие. Конечно, предпринимаются попытки держать руку на пульсе, но в большинстве случаев что‑то кому‑то везёт протащить. Ты же понимаешь, если в забеге участвуют сотни человек одновременно, кто‑то да проскочит ненаказанным и даже незамеченным.

Склонив голову, я сунул ложку в уже чуть остывшую кашу. Горячую еду я не особенно любил, ещё с прошлой жизни предпочитал в спокойной домашней обстановке комфортную температуру, а не кипяток в глотку запихивать. Это женщины моются при такой температуре, что у мужчин слазит кожа. Мы как‑то проще устроены.

– Что ж, я это переживу, – подвёл итог я.

– Мы переживём, – кивнула матушка. – Но вчерашнее событие показывает, что нас уже готовы пробовать на зуб, Ваня. Так что просто будь осторожен. Целителей нельзя вызвать на дуэль, к тому же ты прославился как человек, который может пережить то, что другого бы убило с гарантией. Но прямое насилие – оружие, к которому прибегают слабые. Сильные действуют иначе.