Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— Давайте покончим с этим побыстрее и разойдёмся.

Его нервы были натянуты, как струна. Он мечтал сократить общение с Сергеем Платоновым до абсолютного минимума и как можно скорее исчезнуть с этой проклятой вечеринки.

— Скажем так — эта информация тебе поможет. Но есть одно условие.

Речь шла о деталях вступления в Клуб Треугольника. Как бы он ни хотел, чтобы Сергей Платонов прошёл испытание, раздавать такие вещи даром он не собирался. Он обозначил «условие» и замолчал. Обычно на этом месте следовал ожидаемый вопрос: «Какое условие?» Но вместо этого…

— Условие, значит…

Сергей Платонов усмехнулся уголком губ, словно услышал забавную шутку.

— Тогда нет. Даже не буду слушать.

Реакция была настолько неожиданной, что воздух будто стал гуще.

— Наслаждайтесь вечеринкой.

— … ?

Не колеблясь ни секунды, Сергей Платонов развернулся и направился к выходу. Его шаги глухо отозвались по полу. Акман резко шагнул вперёд и перегородил ему дорогу.

— Это правила приёма новых членов Клуба Треугольника. Ты нигде не найдёшь эту информацию. Ты правда уверен, что не пожалеешь, если уйдёшь прямо сейчас?

Сергей Платонов бросил на него короткий взгляд, затем снова посмотрел на Белую акулу и улыбнулся шире.

— Условия всегда принимает тот, кто в более отчаянном положении. Разве не так?

Смысл был предельно ясен.

— Кто здесь отчаялся сильнее?

Сергей Платонов сделал ещё шаг вперёд, усиливая давление.

— Мы ведь не чужие люди… из уважения к старым временам, пожалуй, выслушаю вас. Но у меня тоже мало времени. Так что у меня есть своё условие.

Это было уже за гранью. Они предлагали ценнейшую информацию, а он не только не благодарил, но ещё и требовал плату за то, чтобы просто слушать. Настоящий ублюдок. За свою жизнь они встречали немало хищников, но Сергей Платонов существовал в совершенно иной весовой категории.

И всё же…

Сейчас Белую акулу вела лишь одна мысль. «Я не могу быть единственным, кто через это проходит».

Им нужно было спустить этого бешеного пса на остальных членов Клуба Треугольника. Пусть почувствуют сами.

Пусть поймут: поражение Белой акулы было не вопросом мастерства; против безумца не существует правильных решений.

Стиснув зубы, подавив раздражение и недоверие, он наконец выдавил:

— Какое условие?

— Хм… просто запишем это на ваш счёт. Как долг.

На Уолл-стрит слово «долг» имело особый вес. Это означало одно — какую бы просьбу в будущем ни озвучил кредитор, ты обязан будешь её выполнить.

— То есть мне придётся снова иметь с ним дело…

Честно говоря, от одной этой мысли хотелось скривиться. Но сейчас было важнее другое.

«Я не могу быть единственным, кто страдает».

Белая акула сделал выбор.

— Хорошо. Я принимаю этот долг.

Сергей Платонов перевёл взгляд на Акмана. Тот молча кивнул. Только после этого Сергей Платонов, словно делая им великое одолжение, заговорил:

— Ладно. Слушаю, что у вас?"

— Это испытание…

— Суть испытания…

Белая акула и Акман заговорили одновременно. Их взгляды столкнулись в воздухе, словно клинки, и на мгновение между ними повисло напряжённое молчание, плотное, как табачный дым. Затем Акман чуть заметно отвёл глаза и уступил слово.

— Испытание называется «Ужин идей».

Ужин идей. На Уолл-стрит так называли неформальные встречи, где за длинными столами, среди бокалов с вином и запаха прожаренного мяса, обсуждали инвестиционные замыслы. На первый взгляд — почти дружеский обмен мыслями.

Но здесь крылась проблема. В большинстве инвестиционных кругов делиться идеями — значит стрелять себе в ногу. Это всё равно что разрезать пирог, который мог бы съесть в одиночку, и раздать куски конкурентам.

И всё же такие ужины существовали. Причина была проста и цинична. Никто и никогда не выкладывал на стол свои настоящие карты. На подобных встречах бросали намёки, смотрели на реакцию, прощупывали чужие позиции, ловили едва заметные изменения в голосе и движениях. Это была не беседа — это был покер. Высшая лига психологической войны, где ты показываешь пару карт, но крепко сжимаешь колоду с настоящей комбинацией под столом.

И всё же… Сделать «Ужин идей» вступительным испытанием? Реально невольно склонил голову набок.

— Неожиданно. Думал, будет что-то более… экзотичное.

— Разумеется, это не обычный ужин, — Белая акула слегка постучал пальцами по столу, сухо, ритмично. — Есть особые правила.

Он наклонился вперёд.

— Чтобы стать полноправным членом, большинство участников должно реально вложить деньги в твою идею.

Вот это уже было интересно.

— То есть голосуют не руками, а кошельками.

— Именно.

Для прохождения испытания нужно было не формальное одобрение, а живые деньги. Если бы всё ограничилось поднятием рук, никто бы ни за что не отвечал. Тогда в ход пошли бы личные симпатии, скрытая неприязнь, старые обиды и, возможно, предвзятость к моему происхождению. Но когда на кону деньги — холодные, пахнущие металлом и потом цифры на счётах — всё лишнее исчезает. Остаётся только сухой расчёт и вероятность прибыли. И всё же ощущение неправильности не уходило.

— Значит, мне достаточно убедительно представить инвестиционную стратегию?

Для такого тяжеловесного клуба это выглядело подозрительно просто. Белая акула усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли дружелюбия.

— Конечно нет. В этой игре разрешён саботаж.

— Саботаж?

Слово прозвучало глухо, будто упало на стол тяжёлым камнем.

— Обратные ставки, срывы тайминга, давление на регуляторов, блокировка через институты — практически любые формы вмешательства допускаются.

Проще говоря, мешать можно было всем, чем угодно. Например, если заявлю, что цена акции вырастет… Они могли утопить цену, открыв короткие позиции, словно вонзая гарпуны в живую тушу. А если бы заявил, что судьбу сделки решит запуск нового продукта, они без колебаний дернули бы за нужные ниточки — через советы директоров, через крупные институты — и запуск бы внезапно «перенесли». Формально — по уважительным причинам, фактически — чтобы выбить почву у меня из-под ног.

— На самом деле силы, которые хотят держать тебя под контролем, уже действуют, — продолжила Белая акула, его голос был ровным, но в нём звенел холодный металл. — Тебе придётся пережить их саботаж, сломать его и убедить большинство пойти за твоей инвестицией. И этого недостаточно. Сделка должна принести реальную прибыль — только тогда её признают успешной.

— Это… действительно интересно.

Чтобы повели за мной, мне пришлось бы выложить стратегию полностью — без прикрас, без дымовой завесы. И в тот же миг сразу бы сам подсветил все уязвимые места, словно обвел их красным маркером для врагов.

— Если говорить языком покера, мне придётся раскрыть всю руку и всё равно выиграть.

— Именно так.

Белая акула закончил объяснение, бросил взгляд на часы — стекло блеснуло под мягким светом лампы — и продолжил уже другим тоном:

— Ты ведь уже набросал несколько идей, верно? Если поделишься, я смогу примерно сказать, как на них отреагируют участники…

— Ты предлагаешь помочь мне?

— Да.

Невольно рассмеялся. Сухо, без веселья. На Уолл-стрит не существует чистого альтруизма. Здесь даже улыбки имеют цену.

— Пока ещё обдумываю детали", — ответил твёрдо, словно захлопнул дверь.

Это было не испытание — это была война интеллектов. И реально не собирался разбрасываться картами. Белая акула кивнул, принимая отказ.

— Иногда молчание — самый разумный ход, — сказал он после паузы. — Но позволь один совет. Твоё настоящее оружие — это сторителлинг. Ты умеешь перевернуть всю доску одной, на первый взгляд, незначительной деталью. Это редкий талант. Используй его по максимуму.

Он не успел договорить.

— Нет, — резко вмешался Акман, его голос резанул воздух, как лезвие. — Его главное оружие — другое. Это та самая «армия розничных инвесторов». Сила, которой больше никто на Уолл-стрит не способен управлять.