Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

Белая акула нахмурился и резко повернулся к нему.

— Ты всерьёз хочешь сказать, что проиграл только из-за этих розничных инвесторов?

— Это был беспрецедентный и непредсказуемый фактор, — спокойно ответил Акман. — И этого нельзя отрицать.

— По-моему, настоящая причина твоего поражения — высокомерие. Ты просто проигнорировал новую переменную и пошёл напролом.

Между ними повисло напряжение — плотное, горячее, как воздух перед грозой. Казалось, ещё секунда — и разряд ударит.

— Они оба советуют мне использовать именно то, от чего сами пострадали.

Словно хотели, чтобы тем же оружием прошёлся по остальным членам клуба. Тогда их собственные поражения перестали бы выглядеть унизительными — стали бы «неизбежными».

Но…

«Неужели только ради этого?»

Сам факт их визита уже был ударом по их самолюбию. А они не просто пришли — они предлагали помощь. За этим точно скрывался другой расчёт. Чувствовал это кожей.

«Стоит копнуть глубже».

Мне нужна была информация. Не та, которую они сами подсовывали, а та, которую они отчаянно пытались от меня спрятать.

— Разве это не ты проиграл какому-то беспомощному новичку из инвестиционного банка?

— Даже если так, мой фонд до сих пор на плаву. Мне не пришлось пережить унижение принудительной ликвидации, как тебе.

— Естественно, ставки у тебя были ниже — вот и потери оказались скромнее.

Их слова летели друг в друга, как острые иглы. В воздухе звенело напряжение, слышался сухой, неприятный скрежет голосов, будто металл тёрся о металл. Даже запах дорогого алкоголя и полированной древесины вокруг вдруг стал резче, тяжелее, словно помещение само реагировало на нарастающую враждебность.

И тут им сказал:

— Знаете, не буду проходить это испытание.

Всего одна фраза — и оба словно налетели на невидимую стену. Они замерли и одновременно повернулись ко мне. На их лицах ясно читалось потрясение, почти растерянность. Что ж, это было неудивительно. Они, очевидно, выстроили все свои расчёты, исходя из того, что соглашусь. А сейчас одним небрежным движением перевернул доску.

— Почему…

— В чём причина?

Тогда просто пожал плечами, спокойно, почти лениво, и ответил:

— Разве это не очевидно? Это за гранью допустимого.

— За гранью?

— Чтобы участвовать в этом испытании, должен выложить все детали своей инвестиционной идеи. А это закрытая информация, которой не делятся с посторонними.

Моя стратегия — не общественное достояние, не брошюра на стойке ресепшена. Клиенты моего фонда платят два процента от вложений и двадцать процентов от прибыли именно за доступ к этим знаниям. И теперь мне предлагают бесплатно разложить всё по тарелкам на каком-то «ужине идей»?

— Это прямое нарушение моего долга добросовестности и лояльности. Эту этическую черту переступать не собираюсь.

— Ты сказал — этика?

— Ты?

Белая акула и Акман одновременно уставились на меня с откровенным недоверием. В их взглядах читалось немое: «С каких это пор ты вообще о таком задумываешься?»

Но в ответ на их реакцию ответил уверенно, не отводя глаз:

— Понимаете, всегда придерживался своих принципов.

Честно говоря, совершенно не понимал, чему они так удивляются. Принципы у меня действительно есть — просто не все умеют их разглядеть.

— В любом случае, собирался прийти из любопытства, раз уж получил приглашение… Но если вы предлагаете мне предать долг добросовестности и лояльности, разговор меняется. В таком собрании просто участвовать не стану.

Потом выдержал короткую паузу, посмотрел им прямо в глаза и позволил себе едва заметную, многозначительную улыбку.

— Однако, если будет предложена равноценная компенсация… готов пересмотреть своё решение.

Иными словами, за риск нужно платить. А значит, если они хотят, чтобы принял это испытание, цена должна быть соответствующей.

— Вы предлагаете мне сыграть в опасную игру и выложить все карты на стол. Если уж собираюсь прыгать в такой матч, разве приз победителю не должен быть достаточно соблазнительным? Пока что… да, членство в престижном клубе выглядит красиво. Но сомневаюсь, что реальная выгода настолько велика.

За внешним блеском элитарности должно скрываться нечто большее. Именно из-за этого «большего» эти двое и сцепились так яростно.

— Есть ли у членов Клуба Треугольника какие-то особые привилегии или преимущества, недоступные остальным?

В тот же миг выражение лица Белой акулы окаменело, словно его облили холодной водой.

— Это информация, которую мы не имеем права раскрывать не-членам из-за соглашений о конфиденциальности.

Естественно медленно кивнул.

— Значит, они всё-таки существуют.

— Да. Настолько, насколько могу сказать, не нарушая условий секретности… знай одно: существуют привилегии, которые невозможно получить ни через какие связи и ни за какие деньги на Уолл-стрит.

Привилегии, недоступные нигде больше… Слова повисли в воздухе, плотные, тяжёлые, будто запах озона перед грозой. Что это могло быть? Какие рычаги влияния, какие двери, открывающиеся лишь избранным, могли предложить титаны самой вершины финансового мира? Честно говоря, даже не знал. В прошлой жизни мне так и не довелось подняться на эту высоту, туда, где воздух разрежен, а ошибки не прощают.

Белая акула тут же сменил тему, словно намеренно не давая мне углубиться в размышления.

— Так что насчёт идеи…

И кивнул без промедления.

— Вообще-то тоже считаю, что ставка на сторителлинг выглядит более уместной.

— Правда?

— Да. Управлять армией розничных инвесторов — слишком много переменных.

Когда поддержал его точку зрения, лицо Акмана заметно напряглось, словно мышцы под кожей сжались в узел. Но сам, напротив, с ещё большим энтузиазмом продолжил подыгрывать Белой акуле.

— К тому же такой подход лучше демонстрирует мои фундаментальные навыки. Использовать розничную армию — это всё-таки похоже на победу за счёт чужой силы.

— Именно! Настоящий профессионал должен побеждать собственными умениями!

В этот момент позволил его словам прозвучать эхом, а сам мельком взглянул на шедевр на своём запястье, холодный металл приятно коснулся кожи.

— Уже поздно. Слышал, скоро начнётся особое событие — не хотите сходить посмотреть вместе?

— Особое событие?

— Да, бой чемпионов. Выйдут только победители текущих поединков…

— Не получится. Я слишком занят.

Белая акула ответил резко, без тени колебаний. Впрочем, иного и не ожидал. Ведь под «особым событием» имел в виду бой между Белой акулой и Косаткой.

— У меня уже назначена следующая встреча. В любом случае, если понадобятся советы по стратегии — обращайся в любое время.

Он тут же поднялся, стул тихо скрипнул по полу, и направился к двери.

Я же перевёл взгляд на Акмана.

— А ты? Не хочешь взглянуть на это событие?

— Расскажи подробнее. Судя по тому, что я видел по дороге, всех Белых акул там просто избивают и выбрасывают один за другим. Разве это не праздник Косаток?

Вопрос был брошен нарочито колко, как игла под ноготь. Белая акула стиснул зубы, и в голосе прорезалась злость.

— В таком случае, я откланяюсь.

Дверь распахнулась, и он исчез за ней, оставив после себя лишь едва уловимый запах дорогого парфюма и напряжение, которое ещё несколько секунд дрожало в воздухе. Убедившись, что Белая акула ушёл окончательно, тихо прикрыл дверь и повернулся к Акману. Разумеется, не просто так заговорил о столь нелепом мероприятии и поспешил выпроводить его.

— Ты хотел сказать мне что-то наедине?

Ранее демонстративно согласился с позицией Белой акулы. Этим ясно дал понять, что теперь Акман оказался в менее выгодном положении.

— Не успел упомянуть об этом раньше, но тоже рассматриваю вариант с использованием розничной армии. Однако сейчас мне не хватает… мотивации, чтобы сделать такой выбор. Если бы появился подходящий… стимул, то мог бы передумать.

Смысл был предельно ясен. Если ты раскроешь настоящие привилегии Клуба Треугольника, всерьёз задумаюсь о той стратегии, которую ты продвигаешь.