Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор

— И ещё одно дело. Новая Конституция. Вам надо включиться. Страна изменилась. Классы изменились. Надо закрепить победы социализма. Надо дать миру понятный текст. Враги говорят, что у нас диктатура без прав. Мы покажем права. Они говорят, что рабочие и крестьяне у нас ничего не решают. Мы покажем советскую демократию! Народ должен понять, враг — подавиться.

— Что именно требуется от меня?

— Предложения по образованию, науке и технике. Ну и оборона.

Я посмотрел на папку.

Конституция тридцать шестого года.

В моей памяти она стояла странным памятником. Самая демократическая бумага в самой недемократической реальности. Витрина, отполированная до блеска, за которой шли аресты, страх, показательные процессы и аппаратная мясорубка. Я мог сколько угодно знать будущее, но сказать это вслух было нельзя. Да и не в этом была задача.

Меня только что повысили и тут же отправили красить фасад.

Но иногда в фасад можно заложить арматуру.

Глава 8

Несмотря на новое задание, я все еще чувствовал, что по теме аэродинамической трубы мною сделано далеко не все.

Нет, на бумаге всё уже выглядело прилично: Бочаров дал предварительный наряд, цемент обещали, арматуру частично нашли, бригаду должны были перебросить. Но я-то знал, что пока не посмотришь, что происходит «на земле», все равно не поймешь, что там реально твориться. Поэтому следующим утром я огорошил Устинова заявлением:

— Дмитрий Федорович, я думаю, надо бы нам съездить на место. Что-то на душе тревожно!

— В ЦАГИ? — уточнил тот

— На стройку.

Ехали без лишней свиты. Мой Студебекер летел через весеннюю Москву, наконец-то почти полностью покрытую асфальтом. Мимо проплывали кучи грязного снега у тротуаров, доски над весенними канавами, грузовики с кирпичом, лошади, рабочие в ватниках, трамваи, люди с портфелями и многочисленные московские стройки.

У ворот стройки ЦАГИ нас встретил инженер Селиванов, надзиравший за строительством: молодой, худой, с красными глазами и папкой под мышкой.

— Ну, как тут у вас дела? — вместо приветствия сразу спросил я. — Сдвинулось ли с мертвой точки?

Он начал докладывать прямо на ходу:

— После решения по выделению дополнительных фондов подвижки есть, Леонид Ильич. Наряд на цемент предварительно согласован. По арматуре обещают частично закрыть критический участок. Бетонщики должны прийти со следующей недели. Если подвоз не сорвут, можно будет…

— «Если подвоз не сорвут», — повторил я.

Селиванов споткнулся на слове, Устинов посмотрел на меня и достал блокнот.

Мы прошли за ворота. Труба была частично отлита, но контуры еще не определились: со всех сторон ее окружала дощатая опалубка и леса. Наверх опалубки вела грандиозная дощатая эстакада. Рядом возвышалась вторая опалубка — для исследования восходящих потоков, парашютирования и штопора. Чуть дальше виднелся фундамент третьей трубы — винтовой.

Кругом стояли связанные вручную арматурные каркасы, настилы, лебёдки, штабеля досок, тачки, мокрые следы колёс. Где-то стучали молотки, орали рабочие, скрипела лебёдка, поднимая бадейку с цементом.

В общем, будущая аэродинамическая труба пока выглядело крайне ненаучно. Какой-то деревянный скелет в грязи.

— Вот здесь пойдёт основной фундаментный участок, — торопливо говорил Селиванов. — Если успеем принять бетон по графику…

Договорить он не успел.

За спиной взревел мотор. К опалубке, дёргаясь на колеях, подполз грузовик. В кузове плескалась серая масса, с бортов уже тянулись подсохшие светло-серые корки. Из заднего угла тонкой струйкой стекало цементное молоко, оставляя на досках грязный след.

Рабочие сразу кинулись к борту. Один полез на колесо, второй дёрнул запор, третий уже матерился на застрявший ком у задней стенки. Бетон нехотя пополз вниз по деревянному желобу.

Я смотрел на кузов и первые несколько секунд не понимал, что это вообще такое. Потом дошло. Они возят бетон не миксерами, и даже не самосвалами. Тут применять обычные грузовики! Привозят, вручную вываливают его в яму, а оттуда рабочие лопатами закидывают бетон в тачки и по эстакаде возят наверх, сваливая в опалубку. Капец! Да так фараоны, наверно, еще строили!

— Почему возите бетон в кузове? — спросил я. — Это же крайне неудобно, и потери большие!

Инженер Селиванов удивился так искренне, что сразу стало ясно: вопрос для него звучит странно.

— А в чём же ещё, Леонид Ильич?

Ндааа… Вот так и выглядела настоящая техническая отсталость. Да тут и вредителей не надо! Грамотный, умный инженер смотрит на тебя и не понимает, какой ещё способ ты имеешь в виду.

— В барабане, — сказал я. — Вращающемся. На автомобиле. Называется автобетоносмеситель, или «миксер».

Инженер недоуменно моргнул, прораб рядом хмыкнул и сплюнул в сторону.

— В жизни этаких барабанов не видел. Бетон у нас видит кузов, лопату и нас. Больше ему пока партия ничего не дала.

Между тем рабочие уже закидывали бетон в тачки. Мне страшно стало от мысли, что будет с поясницами этих людей к концу смены.

— Быстрее! Он уже схватывается!

Кто-то потянулся к ведру с водой.

Селиванов резко повернулся:

— Не лить! Я сказал — не лить!

— Так он колом встанет! — огрызнулся рабочий.

— Лучше колом, чем потом вместо бетона — каша!

Откуда везёте? — уточнил я.

Инженер поморщился.

— Часть — мешаем здесь. Но наши мешалки малые, на такие объёмы не тянут. Часть возим с бетонного узла на окраине Москвы. Когда машины идут ровно, то еще терпимо. Когда задержка, пробка, поломка, лошадь поперёк, милиционер с проверкой — смесь начинает схватываться еще в дороге.

Он кивнул на кузов.

— Вот смотрите. Сначала расслаивается, бетонное молоко уходит сквозь щели, у борта все подсыхает. В жару еще хуже: он приходит уже наполовину схватившийся. Сейчас ещё не лето, а уже ругаемся. Если подлить воды — уложить легче, но прочность гуляет. Не подлить — люди не успевают принять. Потом кузов чистят ломами. И все делают вид, что потери нормальные, потому что другого способа нет.

— Сколько теряете? — спросил Устинов.

Селиванов вопросительно посмотрел на прораба. Кравцов вернулся от рабочих, вытер руки о ватник.

— Как считать, Дмитрий Фёдорович. Что пролили — видно. Что к бортам пристало — видно. Что водой испортили — в бумаге не видно, зато потом бетон крепость не покажет. Если честно писать, нам всем жить сильно труднее станет.

— Пишите честно, — сказал я.

Кравцов прищурился.

— Тогда начальству в отчетности поплохеет.

— Ничего. Ему полезно.

Прораб посмотрел на меня, потом на Устинова. Видимо, решил, что перед ним люди опасные, но не совсем бесполезные.

— Нам бы людей добавить. Или, еще лучше, толковый РБУ поставить рядом. Да куда там — все на Москву идет, Метрострой и все такое!

— Автобетоносмеситель нужен, — сказал я.

Слово прозвучало слишком современно. Селиванов даже чуть наклонил голову.

— Авто… что?

— Машина для перевозки бетонной смеси с перемешиванием, — поправился я. — Барабан на шасси, внутри — лопасти. Привод от коробки отбора мощности или отдельный двигатель. Пока едет — смесь равномерно промешивается. На месте — выгрузка через лоток. И автомобильную эстакаду бы построить, чтобы сразу из миксера в опалубку лить.

Устинов быстро записывал, а Селиванов делал круглые глаза.

— Такую машину можно сделать?

— Конечно. И эстакаду — тоже.

Пока шла выгрузка, я прошёл поближе к грузовику. Рабочие уже почти выгрузили смесь. На дне кузова оставалась серая корка. Один бил по ней лопатой, второй скрёб железным скребком. Машина, которая должна была возить, теперь стояла и превращалась в таз для строительной грязи.

А ведь несложный миксер мог бы сильно поправить дело!

Всего-то: цилиндр или груша, винтовые лопасти, редуктор, водяной бак. Отдельный привод, чтобы груша вращалась, даже если мотор машины заглохнет. Реверс или хотя бы режим выгрузки. Всё это можно было нарисовать, посчитать, собрать, сломать, усилить и снова собрать.