Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор

Но беда в том, что бетон — не мешки с ватой. Это очень тяжёлая живая масса, которая болтается, меняет центр тяжести, колышется на ухабах и требует от шасси огромной грузоподъёмности.

ГАЗ-АА для этого был слаб. ЗИС-5 уже лучше, но нормальный строительный объём быстро поставит его на колени. ЗИС-6 интереснее: три оси, больше грузоподъёмность, запас по раме. Но и там вопросы — привод, проходимость, ресурс, тормоза, грязь стройки.

— Дмитрий, запиши! Срочно делать миксер, поручив конструкцию НАМИ. Не красивую машину для выставки — рабочую штуку, чтобы пахала и не жужжала. Первый вариант на ЗИС-5 или ЗИС-6, что быстрее. Пусть считают объём, привод, устойчивость, разгрузку, очистку. Испытания — здесь и на Метрострое.

И вот тут меня догнало прошлое. Моё собственное, двухлетней давности.

Америка, тридцать четвёртый. Телефонный голос Грачёва из Индианаполиса, звенящий от плохо скрытого торжества. Он заключил договор с Мармон-Херрингтон, умеющей делать передние ведущие мосты, раздаточные коробки, шарниры равных угловых скоростей. Фирме заказали чертежи для переоборудования «Фордов», которые были почти нашими ГАЗами. Доллары. Пушнина через Амторг. Соболь, чернобурка, чья-то богатая американская жена, которая любила меха.

И заказ на Студебеккер.

Тогда я думал прежде всего о войне, и тягаче, который вытащит любую пушку. Мы тогда заказали Студебеккеру проектирование мощного 10-тонного грузовика. Где он, что с ним?

— Дмитрий Фёдорович, — сказал я, — поднимите материалы по полному приводу. ГАЗ, ЗИС, всё, что шло по линии Мармон-Херрингтон. Что освоено, что лежит, кто тормозит, какие опытные машины есть. Мне думается, Грачев там уже развернулся.

Устинов кивнул.

— Грачёва вызвать?

— Обязательно.

Устинов записал и сказал:

— Куйбышев поддержит?

— Думаю, да. Мы с ним всегда находили общий язык. Да и полноприводные машины стране нужны!

— Значит, готовим проект постановления? В каких формулировках?

— «О создании автомобильной машины для перевозки и перемешивания бетонной смеси для крупных оборонных и транспортных строек». Первые потребители: ЦАГИ, Метрострой, Дворец Советов, гидростройки.

Селиванов оживился:

— Дворец тоже включить?

— Конечно. Иначе нам скажут, что мы тянем одеяло только на себя. А так машина нужна всем, не одной лишь армии.

Кравцов хмыкнул:

— Ну, если Дворцу понадобится, тогда, может, и нам дадут.

— Правильно рассуждаете, товарищ прораб. Поэтому он и в списке.

Устинов наконец дописал название постановления.

— Сроки для НАМИ?

— Эскиз — две недели. Макет узлов — месяц. Опытный образец — как только найдут шасси и мастерскую. Без обычного «требуется всестороннее изучение зарубежного опыта». Зарубежный опыт у нас в голове и частично в папках. Пусть рисуют.

— А если скажут, что нет такого класса машин?

— Тем лучше. Значит, никто не будет доказывать, что он главный специалист и всё знает.

Селиванов тихо спросил:

— Леонид Ильич, а до этой машины нам как быть?

— До этой машины — временные меры. Первое: ближний замес максимально на месте, даже если малые мешалки. Второе: график подвоза не «когда машина нашлась», а по окнам приёмки. Третье: контроль времени от замеса до укладки. На каждый рейс. Четвёртое: запрет подливать воду без отметки инженера. Пятое: кузова подготовить — в деревянные не лить, обшить металлом, покрыть смазкой, чтобы меньше прилипало. Шестое: отдельная бригада на приём смеси, чтобы грузовик не стоял, пока все ищут лопаты. Экскаватор есть?

Кравцов кивнул.

— Наладьте слив прямо в ковш экскаватора и подачу в опалубку. Производительность резко вырастет.

Закончив фонтанировать идеями, я ещё раз прошёлся взглядом по опалубке.

Будущая аэродинамическая труба пока выглядела крайне неприглядно. Но когда-нибудь здесь пойдут потоки воздуха, будут продувать в разных режимах модели самолётов, применять хитрые датчики, сложные таблицы и расчёты. Поликарпов перестанет гадать, что у него получается с аэродинамикой, Яковлев — ездить в Америку на продувки. Новая авиация получит не только таланты, но и измерение.

А сейчас вся эта будущая точность зависела от того, как быстро рабочий соскребёт бетон с кузова.

Мы пошли обратно к машине, а за спиной снова закричали у опалубки. Подошёл следующий грузовик.

Вернувшись в рабочий кабинет, я сразу стал наводить справки по автопрому. Через час на столе уже лежали первые папки: американская документация, переводы, фотографии узлов, справки по ГАЗу и ЗИСу, испытательные листы с пометками карандашом.

Грачёв, как оказалось, находился в Москве. Вскоре он оказался в моем кабинете. Когда Виталий Андреевич вошел, я невольно улыбнулся, встал и крепко пожал ему руку. Ещё с прошлой жизни мне очень нравились такие энтузиасты своего дела. Не надо признать, что при Советской власти они явно чувствовали себя лучше, чем в моем времени.

— Добрый день, Виталий Андреевич. Вы какими судьбами в Москве?

— Добрый, Леонид Ильич. Ловко вы меня перехватили! Ведь я уже послезавтра уезжаю в Среднюю Азию: будем проводить Каракумско-Памирский автопробег! Поеду на полноприводной ГАЗ — АААА!

— Вот об этом, Виталий Андреевич, я и хотел с вами поговорить. Два года назад мы закупили в Америке технологии полного привода. И где эти полноприводные машины?

Несмотря на некоторую резкость вопроса, Грачёв не обиделся. Молча раскрыл папку, вынул несколько листов, фотографии, кальку с узлом переднего моста и положил всё передо мной.

— В металле есть, Леонид Ильич. В войсках — пока нет.

Устинов, сидевший сбоку, сразу насторожился.

— Вот с этого места подробнее.

— Да, докладывайте, — добавил я. — Что сделано по Мармон- Херрингтон?

Грачёв подвинул первый лист.

— Документация переведена, по основным узлам разобрана. Передний ведущий мост, раздаточная коробка, шарниры, переделка рулевого, усиление рамы, изменения в подвеске. По ГАЗу проще: база понятная, родство с «Фордом» помогает. Есть опытные переделки, одну из которых я и поведу по горам. По ГАЗ-ААА — тоже работали. По ЗИС-6 сложнее, но проработка есть.

— Ездят?

— Ездят. На хорошем грунте — как всякая другая машина. На плохом — начинают отличаться от обычных так, что даже самый тупой наблюдатель перестаёт иронично улыбаться.

— Поломки?

— Есть, конечно. Раздатка требует точности, а передний мост капризнее обычного. Шарниры любят хорошую сталь и нормальную термообработку. Смазка, пыльники, обслуживание — всё важно. Водитель, привыкший к полуторке, такую машину может убить быстрее, чем враг. Но это решаемые вещи.

— То есть технология есть, опытные машины имеются. Тогда почему я после стройки ЦАГИ смотрю на бетон в обычном кузове?

Грачёв чуть поморщился.

— Ну во-первых опытные экземпляры пока ещё до конца не обкатаны. А во-вторых, полный привод все хвалят, пока за него не надо платить планом. Заводы говорят: стране обычных машин не хватает, план горит, новую номенклатуру не тянем. Снабженцы поддакивают: полный привод, это лишние подшипники, сталь, резина, термообработка, точные станки. Ремонтники говорят: сложнее чинить. Военные на показах кивают, хвалят проходимость, потом дают заявки такие, будто полный привод для армии и вовсе не нужен. Они ведь не столько на штатные армейские грузовики рассчитывают сколько на мобилизацию из народного хозяйства! А в народном хозяйстве их не очень пока заказывают: давайте, мол, лучше новые дороги построим, это проще чем с полным приводом возиться. В общем, смотрят на него как на хорошую, но дорогую игрушку.

— Выходит, армия пока не дала твёрдого заказа?

— Нет такого заказа, чтобы завод почувствовал: не сделаешь — спросят. Есть интерес, оь одобрение, разговоры о перспективности. А большой заявки, под которую можно ставить план, нет.

На минуту я задумался. Сейчас проблема в том, что Высокие армейские чины прибывают в иллюзиях о том что мобилизация грузовиков из народного хозяйства решит все их транспортные проблемы. А это не так. Армии нужны специальные машины повышенной проходимости. В народном хозяйстве такие, конечно. тоже будут. Но их кратно меньше, чем потребность РККА.