Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Князь Невский вскинул голову и посмотрел на Николая Семёновича крайне внимательно.

– Осторожнее, граф, вы стоите на очень тонком льду, – проговорил Владимир Сергеевич. – Одно дело обсуждать фигуру возможного будущего жениха наследницы престола. И совсем иное – подбивать благородные семьи на мятеж. Ярослав Андреевич правильно заметил, государыня никуда не делась, хотите, чтобы она подтвердила своё прозвище Железная, перебив наши семьи?

Его сиятельство Головин тут же стушевался.

– Я не имел в виду ничего такого.

Князь Шаховский кивнул, мгновенно встав на защиту гостя. Пусть и был согласен с князем Невским, но открыто признавать этого ему не позволяло гостеприимство.

– Верно, Владимир Сергеевич, мы же просто говорим, – заявил Ярослав Андреевич. – Умозрительно. И, кстати, раз уж мы обсуждаем гипотетическую возможность сменить будущего жениха Дарьи Михайловны, почему вы не скажете ничего в пользу своего племянника, Игоря Ивановича?

Князь Невский усмехнулся и допил залпом бокал.

– Потому что Невские не просят, – ответил он. – Если общество хочет поддержать Игоря Ивановича, так пусть общество само об этом скажет. А ходить по гостиным и просить за своего родственника в таком вопросе… Это уже как‑то не по‑мужски даже. Игорь и сам за себя сказать способен, взрослый мужчина.

Князь Шаховский улыбнулся уже более свободно.

– В таком случае, Владимир Сергеевич, почему бы вам не передать ему приглашение на мой приём в следующее воскресенье? – предложил хозяин дома. – А я уверен, что после сегодняшнего дня у нас будет достаточно гостей, чтобы говорить всерьёз с мужчиной, который не уступает Долгоруковым по знатности и способен выступить действительно достойной альтернативой человеку с возможными психическими отклонениями.

Князь кивнул ему в ответ легко, как будто действительно только сейчас принимал решение. Понимал ли Шаховский, что его разыграли, чтобы превратить его следующий приём в политическую площадку, Владимир Сергеевич не думал. Ему было всё равно.

Главное было сделано.

Игорь Иванович получит политический старт не среди правых и левых, а там, где общество само призвало его. Как повелось издревле, как пришёл Рюрик, как приходили все князья Древней Руси, как выбирали первых царей, как выбрали Романовых, как выбрали Долгоруковых.

Теперь пришла пора благородным мужам выкрикнуть новую фамилию.

Невский.

Глава 12

Иван Владимирович Корсаков  .

– Сегодня понедельник, 25 августа, дорогие слушатели, – объявил ведущий. – Синоптики обещают ясную погоду и температуру не ниже 28 градусов. Готовьтесь, жители столицы, будет очень жарко. Но есть и приятные новости: аномально тёплое лето подходит к концу, уже на следующей неделе снова появятся проливные дожди, и можно будет дышать свободнее. А теперь музыка.

Семён остановил автомобиль у пропускного пункта в корпус целителей, и я выбрался наружу под удары кислотной драм‑машины. Автомобиль тут же освободил проезд, а я прошёл мимо охранника и уже через минуту оказался внутри корпуса целителей.

На первом этаже было достаточно людно – новая смена ещё только должна была начаться, так что вокруг хватало целителей. Ученики, молодые специалисты, наставники и старшие целители. Никто не хранил молчания, все общались между собой, кто‑то уже спешил в гараж, другие только покупали кофе.

Стоило мне направиться к стойке, как рядом появилась Тальникова. В руках она держала два стаканчика кофе.

– Доброе утро, Иван Владимирович, – с улыбкой поздоровалась она, протягивая мне один из напитков. – Это вам, я запомнила, какой вы пили в госпитале, взяла на себя смелость приготовить такой же. Не стесняйтесь, со мной вообще не нужно стесняться.

Я посмотрел на неё с лёгким укором, но прекрасно видел, что коллега просто кокетничает, и ничего дальше слов за этим не стоит. Взяв стаканчик, я кивнул:

– Утро доброе, Лада Сергеевна. Вижу, вы всё так же бодры и веселы.

– Люблю понедельники, – пожала плечами Тальникова, прежде чем сделать глоток. – Это первый день, когда мы по‑настоящему становимся собой, Иван Владимирович. Целитель не может не пользоваться своим даром, а мне ещё и нравится. Вы вот тоже не выглядите недовольным.

– Я выспался, – с усмешкой ответил я.

В этот момент нас прервал громкий голос справа от идущих рядом двух целителей лет двадцати пяти. Уже не младшие целители, но и пока ещё не дослужившие до старших. Та самая должность, на которой ученики перестают нуждаться в кураторах и могут действовать самостоятельно.

– А я говорю тебе, Егор, нельзя просто взять и сделать сверхчеловека из солдата! – рубанув рукой воздух, заявила девушка.

Двигающийся рядом с ней парень кивнул.

– Я и не предлагаю делать сверхчеловека, Лена, – возразил он. – Но мы целители, мы можем людям конечности отращивать. И сами себя усиливать. По всему миру уже вовсю пытаются создать допинг, который превратит солдата в более сильного, ловкого и выносливого бойца. Но для этого используют химию, которая разрушает организм. А мы можем сделать это собственной магией.

– Ты собираешься лезть в биологию, Егор, – покачала головой та. – И не представляешь себе, какими будут последствия. Как это отразится на здоровье самого человека, как повлияет на его будущее. Насколько ты увеличишь его способности, и как быстро его организм пойдёт в разброс из‑за этого.

– Можно откатывать изменения.

– Ага, а солдат во время службы настрогал детишек, и из‑за твоего вмешательства они все с отклонениями, – с сарказмом ответила Елена. – Тут, чёрт возьми, чуть‑чуть атмосфера в городе изменилась, и все вокруг с аллергиями рождаются. А ты не про сезон амброзии рассуждаешь, здесь вмешательство куда глубже!

– Да с чего он должен строгать детишек?

– А что ему ещё делать остаётся? Ты, Егор, ни сам в армии не служил, ни с другими сапогами не общался, – возмутилась она. – Как ты можешь рассуждать о воздействии на человека, если ничего не понимаешь в том, как он устроен на самом деле?

Весь этот диалог напомнил мне о биохакинге в моей прошлой жизни. Там тоже хватало идеологов напичкать человека всякой дрянью. Кто‑то принимал бурду, сваренную в гараже, другие жрали препараты для инвалидов, чтобы повысить свои возможности. Конец в большинстве случаев был одинаков. Очередного энтузиаста увозили в морг, а остальные ещё какое‑то время спорили в сети, что он просто неправильно рассчитал дозировку.

– Я получше тебя понимаю, вообще‑то, у меня классическое образование хирурга, – обиженным тоном заявил тот. – А вот мы сейчас спросим его сиятельство, он ведь и сам себя усиливал, и изменения откатывал. Что скажете, Иван Владимирович?

Я сделал глоток, прежде чем ответить.

– Ну, для начала ваша коллега права. Каждый генерал захочет своё подразделение усилить. В армии не принято спрашивать, а значит, неизбежно появятся перегибы. Кто‑то умрёт от осложнений просто потому, что процесс совсем не такой, какой должен был быть. Потому что проводить процедуру усиления должен не деревенский целитель, а настоящий профессионал. У нас таких сколько свободно бродит без дела?

Егор нахмурился, а Елена, наоборот, довольно улыбнулась.

– Вот видишь, его сиятельство на моей стороне, – подбоченившись, произнесла она.

Тальникова рядом со мной усмехнулась.

– Но вы тоже не правы, – обратилась она к коллеге. – Помимо высокоуровневого целителя для усиления, потребуются отработанные процедуры, чтобы откатить изменения. Иначе мы получим армию сверхлюдей, которые после службы превращаются в силу, которую разобрали по своим родам благородные. Служат в армии у нас не пожизненно, а значит, лет за десять такой боец превратится в политический актив.

Я кивнул, подхватывая тему.

– Мы только начали обсуждать ограничение тяжёлого оружия, а здесь появится живое оружие. Не менее опасное, чем пулемёты. И что печально, ваш коллега прав, Елена, такие работы уже ведутся в других странах, – проговорил я. – Так что мы не просто возможно  столкнёмся с противником, который уже не является обычным человеком, мы непременно  с ним столкнёмся. Это неизбежно, джина выпустили из бутылки. И мой личный опыт усиления здесь не подойдёт совершенно – как раз потому, что я свой организм знаю досконально, а при работе с чужим организмом такой информированности ни у одного целителя не будет.