Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

– При всём уважении, господа, – отточенным аккуратным движением стряхнув пепел с сигареты, выдохнула дым баронесса, – о том, что всё пойдёт именно так, было известно задолго до правок. Просто тогда Дарья Михайловна должна была стать невестой Василия Алексеевича Лопухина.

– Проблема в том, Лидия Романовна, – ответил Павел Фёдорович, – что все схемы по Лопухиным стали бесполезны. Алексей Максимович был силой, весом, который одним своим словом мог поменять политику половины родов. А теперь он собирает выбитые зубы поломанными руками, потому что проглядел предательство в собственной семье. Лопухины больше не фактор, они просто ещё один благородный род Российской империи, который высоко поднялся и ещё быстрее упал.

Григорий Платонович Малюков хмыкнул.

– Теперь у нас новый будущий жених и новые расклады, – поддержал он графа Мятлева. – И, как мне кажется, в его личности больше проблем, чем допустимо по отношению к будущему супругу императрицы.

Баронесса Полозова вскинула брови с интересом.

– Так‑так‑так, Григорий Платонович, – с удовольствием произнесла она. – Вы узнали какие‑то грязные тайны Корсаковых и готовы поделиться ими с обществом?

Однако ответил вместо Малюкова Бестужев.

– Никаких тайн, Лидия Романовна, – он поставил пустой бокал на столик, где его тут же заменил слуга дома Шаховских. – Как многие знают, у меня с молодости осталось развлечение. Психологические портреты собирать.

– Полезное увлечение, – с независимым видом кивнул Ярослав Андреевич. – И что же?

Бестужев не стал играть в интригу, быстро оглядел собравшихся.

– Для начала я, как и всегда, привлёк нескольких специалистов, – объявил Кирилл Николаевич. – Чтобы не быть субъективным, а собрать пул мнений. Так вот, специалисты подтвердили мои же выводы. Высокоинтеллектуальный аутист.

– Погодите, Кирилл Николаевич, – вставила Лидия Романовна. – Как это?

Бестужев уже успел взять сигару и теперь сидел, откинувшись на спинку кресла. В другой руке он держал бокал коньяка и пояснил баронессе только после того, как выпустил дым изо рта.

– Я не давал, разумеется, ни имени, ни фамилии. Просто передал факты, – объяснил он. – И любой из вас легко их подтвердит, а то, может быть, и найдёт нечто большее, чем удалось собрать мне. Итак, поехали по порядку: раннее развитие, слабая социализация со сверстниками, странная взрослая речь в детстве, отсутствие нормальной юношеской вовлечённости в группу, трудности с неформальным общением. Всё это вы можете подтвердить легко, всего лишь спросив его преподавателей и тех учеников гимназии, которую его сиятельство закончил. Едем дальше? Узкая профессиональная фиксация, чрезмерный контроль поведения, способность принимать крайне жёсткие решения без той эмоциональной задержки, которая свойственна обычному восемнадцатилетнему юноше.

На несколько секунд в курительной комнате стало слишком тихо.

– И теперь встаёт вопрос, – впервые с начала разговора взял слово князь Владимир Сергеевич Невский, – не в том, достоин ли он места рядом с будущей императрицей. На троне Руси было много разных правителей, вы и сами это знаете. Но сейчас важнее подумать о том, какими станут дети Долгоруковых, которые унаследуют право на престол.

– Хотите сказать, Иван Владимирович плохой вариант? – уточнил князь Шаховский.

– Плохой? – переспросил князь Невский. – Нет. Он достойный дворянин, любящий сын и брат. Замечательный аристократ, практически образец для подражания. Но Российская империя не может себе позволить государя, а он именно таковым и станет после брака, с психическими отклонениями. Мы не Европа, чтобы корону надевать на подобных людей. Граф Корсаков прекрасный целитель, и я уверен, он станет замечательным отцом, как и главой рода Корсаковых в своё время. Но Российской империи нужен здоровый мужчина, который даст Дарье Михайловне здоровое потомство. Потому что вы сами знаете, какие риски возникают, если один из родителей – с психическими отклонениями. Далеко ходить не надо, вся Европа – демонстрация последствий.

– Это очень… – князь Шаховский замолчал, подбирая слова. – Освежающие сведения.

Князь Невский опустился обратно в кресло с новой сигарой. Слуга тут же поднёс щепу, чтобы Владимир Сергеевич смог подкурить. Только после этого заговорила единственная женщина в комнате.

– Не верю, что Долгоруковы об этом не знают, – заявила баронесса Полозова.

– А они знают, – кивнул Малюков. – И поддерживают Корсаковых. Недавно моя дочурка встретилась с Екатериной Владимировной. И я должен сказать, младшая Корсакова тоже та ещё нежная фиалка. Как росянка.

– Она пережила покушение, – вступилась из женской солидарности Лидия Романовна.

– Всё так, – подтвердил Руднев. – И давайте посмотрим, как всё это в действительности выглядит? Корсакову похитили. Это преступление, совершенно согласен с данным заявлением. Но вот Иван Владимирович совершает кровную месть без объявления войны и одобрения правящего рода. Хорошо, спишем на молодость и горячность. Но почему Корсаковы даже формального наказания не получили?

– Потому что сам Корсаков убил только бывшего одноклассника, остальных зачистили Долгоруковы, – ответил граф Головин.

– Да, – кивнул ему Руднев. – Без суда, без обвинения. Просто пришла гвардия Долгоруковых и уничтожила род. По какому праву, мы не знаем. И остаётся делать только один вывод: Мироновы что‑то знали такое, что нельзя было оставлять.

– Беременность, например, – пожал плечами Григорий Платонович Малюков. – Или кто‑то здесь верит, что младший Миронов сохранил жертву целой? Корсаковы целители, им избавиться от ребёнка и залатать все повреждения – раз плюнуть. А чтобы скрыть тот факт, что девица уже не такая свежая, как прежде, всех Мироновых устранили без суда и следствия.

И вновь повисла короткая тишина. Князь Невский нарушил её, поставив пустой бокал на столик, с которого взял новый, уже налитый слугой дома Шаховских. Но Владимир Сергеевич ничего не сказал, просто звук смены бокалов прозвучал слишком громко в молчании.

– И что же вы хотите сказать, Григорий Платонович? – уточнила баронесса Полозова.

– Я ничего не хочу сказать, Лидия Романовна, – с самой невинной улыбкой ответил тот. – Долгоруковы уже достаточно сказали всему благородному обществу. Время, когда наши голоса что‑либо значили, прошло. Теперь нас ставят перед фактом, каким будет закон о тяжёлом оружии, кто станет следующим императором. Или кто‑то здесь действительно считает, будто его сиятельство Корсаков, уже неоднократно замешанный в политике своими окровавленными руками, не полезет в управление страной? Его матушка, на секундочку, заняла место главы корпуса целителей прежде, чем был издан указ о задержании Ильи Григорьевича Ларионова.

– Вы сгущаете краски, – попытался улыбнуться Ярослав Андреевич. – Насколько мне известно, Анастасия Александровна неоднократно получала предложение занять эту должность. И снятие Ларионова, уж простите, следствие его собственных ошибок. В ту пору много кто пошёл под нож, потому что запустил свои, как вы сказали, окровавленные руки, не в политику, а в казну государства Российского.

– Ещё скажите, что казнь генерал‑губернатора Выборга руками Корсакова – тоже следствие всего лишь коррупции, – улыбнулся граф Мятлев. – Вот именно Филиппов, инспектировать которого приехала её императорское высочество, наворовал больше всех. Или кто‑то верит в формулировку об оскорблении наследницы престола?

Князь Шаховский улыбнулся.

– Так и что же, – проговорил он, – вы нам предлагаете?

– Корсаковы сами по себе не так важны, – произнёс граф Головин. – Они всего лишь инструмент. Не было бы Ивана Владимировича, нашёлся бы кто‑то другой, ещё менее известный, менее популярный и богатый. Корсаковы хотя бы древняя фамилия, со многими присутствующими может поспорить. Проблема в том, что Долгоруковы отрезают другие семьи от власти. Мы движемся обратно к абсолютизму, когда власть монарха – единственная истина в государстве. А вы не хуже меня знаете, как это отразится на Российской империи. У нас скоро границы защищать некому будет, области и губернии со дня на день отвалятся. И что делать в таком случае истинным патриотам отечества?