Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Когда я закончил, будить пациентку не стал, просто кивнул её матери, сидящей в палате и ждущей приговора. Она попыталась поблагодарить, но слова не вышли из сдавленного от нервов горла, а я не стал задерживаться.

– Удачи вам с дочерью, – с вежливой улыбкой произнёс я, прежде чем покинуть палату.

Ещё два часа пролетели за исцелением пациентов с куда меньшими проблемами. И несмотря на то что всё же приходилось работать всерьёз, я чувствовал себя практически в отпуске. После всех тех, через кого меня тащил Метёлкин, после восстановления мозгов, обычные болезни и травмы давались настолько легко, что я поймал себя на том, что улыбаюсь.

– Последний пациент, ваше сиятельство, – проговорил заведующий, когда мы приблизились к дальней палате. – Валентин Олегович Трубецкой, сорок три года, системная красная волчанка.

Я кивнул, не став спрашивать, из тех ли самых этот Трубецкой. А просто вошёл в палату, и сразу же стало очевидно – из тех самых. Дорогие вещи в гардеробе, личный слуга. Трость с инкрустацией бриллиантами. Часы с личным вензелем прошлого императора.

– Ваше сиятельство, – первым поприветствовал меня он. – Рад, что успел вас увидеть. Дотянуть было сложно.

Слуга не пошевелился, когда я прошёл к постели.

– Это взаимно, Валентин Олегович. Вы готовы?

– Давно, – подтвердил Трубецкой, после чего добавил: – К любому исходу.

Я приподнял бровь, и тот пояснил:

– При дворе болтают, что вы не самый лучший выбор наследницы престола, – озвучил он. – Я, конечно, так не считаю, иначе бы меня здесь не было. Но слухи не на пустых местах возникают.

– И вы не боитесь говорить это мне до того, как я начну вас исцелять? – усмехнулся я.

– Именно поэтому я говорю это до того, как всё произойдёт, – кивнул он. – Трубецкие не вчера стали благородным родом, Иван Владимирович, честь для нас не пустой звук. Теперь можете приступать.

Я кивнул и занялся делом.

И на этот раз пришлось выложиться на полную. Потому что уничтожать в теле Трубецкого было нечего, только править системы организма. А это требовало куда большего контроля и сил, чем могло бы показаться со стороны.

Я не был медиком, не знал, какие именно сейчас в этом мире существуют лекарства. Я работал напрямую с телом. И видел сложность процесса исцеления. И если обычная медицина вот такое лечит, уважать врачей следовало больше. Потому что‑то, что я делал, было магией, а обычные люди, способные повторить это с помощью науки, настоящие чудотворцы.

Наконец, я закончил. Руки отваливались, в голове звенело, перед глазами расплывались круги. Но передо мной лежал здоровый человек, который больше не будет страдать. По крайней мере, в ближайшее время.

Слуга Трубецкого помог мне подняться, вручил кружку со сладким чаем, который я выпил едва ли не залпом. Стало полегче, но не настолько, чтобы я мог бегать и прыгать полным сил. Не падать уже было достижением.

– Спасибо, – кивнул я, возвращая ёмкость.

– С его сиятельством теперь всё будет в порядке? – уточнил он.

– От волчанки я его исцелил, общее здоровье подтянул, – ответил я. – Как будет дальше, ничего гарантировать не могу, все мы смертны. Он проспит ещё около часа, после этого можно выписываться. Можно разбудить и раньше, но организму нужен отдых, а мне что‑то подсказывает, что граф Трубецкой не из тех, кто праздно лежит на диване.

Слуга чуть улыбнулся и поклонился уже глубже.

– Спасибо, ваше сиятельство.

Я выбрался на свежий воздух, где меня ждал Марк Миронович. Заведующий заметил мой бледный вид, но изображать испуг и тревогу не стал. Целитель, который выглядит, как восставший труп – явление рядовое, если целитель действительно работает.

– Пройдёмте в мой кабинет, ваше сиятельство? – по‑деловому уточнил он.

– В кабинет, – кивнул я. – И распорядитесь подать чай. Есть я сейчас не готов, но попить сладкого смогу.

На столе заведующего лежали три папки.

– Первый объект, – придвигая ближайшую ко мне, объявил Марк Миронович. – Бывший реабилитационный центр в Одинцово. Самый быстрый вариант, через четыре месяца можно принимать первых пациентов. Но это именно восстановительный комплекс, а не полноценный госпиталь. А потому под ваши требования потребуется полноценное перепрофилирование. Стоимость самого комплекса – миллиард восемьсот тысяч рублей. Если исходить из цен сейчас, то перестройка обойдётся ещё в девятьсот миллионов рублей.

Я кивнул и открыл обложку.

Окончательное решение будет за главой рода, но это не мешало мне ознакомиться с объектом самому. В конце концов, у главы корпуса целителей не так много свободного времени, да и мне тоже нужно понимать, где мы, возможно, станем работать, когда Ясенево станет чисто родовой лечебницей.

– Дальше, – проговорил заведующий, и ко мне направилась вторая папка. – Недостроенный частный медицинский центр на Новой Риге. Цена покупки – три миллиарда и четыреста миллионов рублей. Стройка не была завершена, у владельца кончились средства, на доведение центра до ума потребуются десять месяцев подготовки и ещё два и шесть миллиардов рублей. Но этот центр планировался как элитное заведение, есть места для хирургии, реанимации, полноценной диагностики. Идеальный вариант, если вы хотите превратить нашу лечебницу в действительно хороший госпиталь.

Я просмотрел и эти документы.

Что можно было сказать? Инвестиции, которые не успели окупиться. Но не потому, что деньги кончились. Их просто стало некому платить – бывший владелец скоропостижно скончался в застенках жандармерии. Потому что его фамилию я видел среди списка казнокрадов, связанных с «Сибирскими кедрами».

Но проект и фотографии с места действительно выглядели многообещающе.

– Третий вариант.

Я поднял голову на последнюю папку. Марк Миронович открыл её сразу, демонстрируя мне план и фотографии места.

– Санаторный комплекс у Истринского водохранилища, – озвучил заведующий. – Стоимость покупки и перепрофилирования – три и шесть миллиарда рублей. Много корпусов, идеален для длительного пребывания пациентов, закрытая территория и возможность быстро разгрузить нашу лечебницу в Ясенево. Но туда сложнее будет возить срочных пациентов, комплекс располагается за пределами Москвы, и быстро туда не попадёшь. К тому же там потребуется не просто несколько машин, привязанных к госпиталю, а полноценный парк с полным циклом обслуживания. Заправок в районе мало, и нужно будет заключать договор на поставку топлива напрямую. А значит, его тоже потребуется правильно хранить и использовать.

– Самый сложный вариант, – уже листая бумаги, подтвердил я. – И я честно скажу, что нам он не подходит. Чтобы до него добраться, нужно тратить по два часа в одну сторону. Не наездимся ни мы, ни наши пациенты. Хотя как базу отдыха для людей рода Корсаковых, конечно, можно рассмотреть. Например, элитный санаторий по модели «всё включено».

Марк Миронович кивнул, ничуть не обидевшись. Он провёл работу, предоставил три реальных варианта и прекрасно понимал, что Истра нам не подойдёт. Потому и подал этот комплекс последним. Но честно сказал при этом, что и такой объект имеется.

– Рад, что оказался полезен, ваше сиятельство, – проговорил он.

В этот момент ожил коммутатор на его рабочем столе. Заведующий ткнул кнопку.

– Ваше сиятельство, прибыл его сиятельство Строганов, – раздался в кабинете голос Назара Ивановича. – Просит принять его, если вам удобно.

Я вскинул бровь, не скрывая удивления.

Сама форма визита намекала, что разговор будет неприятным. Потому что было очевидно, что Михаил Всеволодович торопится, раз не позвонил хотя бы предварительно. А раз наследник одного из богатейших родов Российской империи торопится, вопрос действительно серьёзный.

– Проводите его в кабинет заведующего, – распорядился я.

Марк Миронович тут же поднялся, чтобы освободить помещение. Я не стал его останавливать. Разговор предстоит не связанный с лечебницей, и не в компетенции заведующего слушать, о чём будут говорить два графа‑наследника.