Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Младшая Корсакова выдохнула с облегчением, как будто опасалась, что будет поднят иной вопрос. Любопытно, нужно будет потом уточнить, считала ли сестра, что к наследнице престола попробуют подобраться через Катю?

– Тогда чего вы хотите, ваше сиятельство? – спросил я.

– Понять, каких людей Дарья Михайловна не захочет получить вместе с престолом.

Маргарита Ивановна тихо выдохнула:

– Я же говорила, она начнёт с артиллерии, – откинувшись на спинку стула, сказала она.

– Зато теперь никто не станет притворяться, будто мы обсуждаем только платья, – чуть наклонив голову набок, ответила Строганова.

– Почему вы решили спрашивать меня? – сразу же уточнил я. – Дарья Михайловна сама способна ответить за себя.

– Способна, – легко кивнув, согласилась Александра Борисовна. – Но если прийти к ней с таким вопросом напрямую, мы уже поставим себя в положение просительниц. А просить пока не о чем. Хоть и не хочется этого признавать, но Долгоруковы ловко сделали так, что ни у кого в обществе нет ни ключа к будущей государыне, ни даже возможности просто перекинуть с ней парой фраз на официальном мероприятии.

– Кроме того, – добавила Инна Витальевна, – вы видели Дарью Михайловну не только в обществе и не только как наследницу престола. Вы знаете, что она терпит из необходимости, а чего не переносит в принципе.

– Инна, – оторвавшись от своих пирожных, предупредила Катя.

В голосе сестры мелькнула нотка недовольства и жёсткости, которой прежде не было. И меня порадовало, что младшая Корсакова научилась передовать одним обращением столько эмоций, что больше слов не требуется. Матушка умеет так же.

– Я не прошу рассказывать личное, – спокойно отозвалась графиня Никитина. – Я спрашиваю о характере будущей государыни. Не думаю, что Иван Владимирович примет это за попытку залезть к ним в спальню.

Я приподнял бровь, выражая своё удивление, и Маргарита Ивановна тут же вставила:

– Не то чтобы я не хотела прочувствовать все детали, – чуть посмеиваясь, сообщила она.

– Рита! – с искренним возмущением воскликнула уже Никитина.

– Ой, уже и пошутить нельзя, – с наигранной обидой ответила Ростова, после чего повернулась ко мне. – Не переживайте, Иван Владимирович, я помню наши разговоры. И не собираюсь отказываться от собственного слова. К тому же вы заняты. И пока вы не станете свободны, так и будет оставаться. Кроме того, дедушка уже подобрал мне жениха. Было бы неловко сейчас всё испортить.

Я кивнул совершенно спокойно.

– Давайте вернёмся к конструктивному диалогу, – предложила Строганова. – Рита, давай пока без комментариев. Что подумает Иван Владимирович о нашей компании, куда вхожа его сестра?

Никитина тяжело вздохнула.

– Это ещё один недостаток долгого знакомства, – признала она. – Нас по‑настоящему это уже не удивляет. Видела бы ты, Саша, что Рита творила в гимназии.

Ростова холодно усмехнулась и взглянула на подруг из‑за края чашки.

– Чтоб вы, аристократки, понимали, это была война, – произнесла она. – В то время Иван Владимирович был простым дворянином, и за него шли такие бои, о которых вам и слышать не доводилось. Знаете, сколько хороших молодых людей заканчивает гимназию, не имея помолвки за спиной?

– Ну, много таких, – не слишком уверенно произнесла Никитина.

– Я сказала «хороших», Инна, – чуть твёрже напомнила Маргарита Ивановна.

Строганова кашлянула, глядя на девиц с неодобрением, но с улыбкой. Разговор ей, очевидно, нравился. И что‑то мне подсказывало, что её не только политическая необходимость объединяет с остальной группой.

– Давайте всё‑таки поговорим о деле, – предложила она. – Не забывайте, что у его сиятельства действительно тяжёлая служба. Не будем отнимать у него больше времени, чем на самом деле требуется. А если вам так хочется обсудить брачные перспективы, это можно сделать и после его ухода.

Никитина с Ростовой тут же активно закивали.

– Итак, ваше сиятельство, расскажите нам, какая же она на самом деле наша будущая государыня, – глядя на меня со всем возможным вниманием, попросила Александра Борисовна.

Я сделал глоток чая, допивая чашку, и отставил её в сторону. Ростова с совершенно спокойным лицом тут же подлила мне новую порцию напитка из чайника. Я кивнул, забрал посуду обратно, но ничего по этому поводу говорить не стал.

Зато Катя усмехнулась, быстро посмотрев на нас обоих.

– Для начала, – заговорил я, – прежде чем тревожить Дарью Михайловну, вам необходимо определиться, для чего вам нужно это общение. В чём выгода для ваших семей, это понятно с первого взгляда – ближе к наследнице престола, значит, ближе к самому престолу. Но её императорскому высочеству это должно быть интересно почему? Зачем ей именно вы трое, а не любые другие благородные девицы?

На несколько секунд в комнате повисла тишина, и стало понятно, что не всё у девиц продумано. И они прямо сейчас обдумывают ответ. Торопить их смысла не было, Даша всё равно ещё на съезде и не скоро вернётся. Но у подруг сестры хотя бы будет время подумать как следует, что они реально могут предложить её императорскому высочеству.

– А пока вы думаете, мадемуазели, я всё‑таки заберу сестру, – за раз допив чай, объявил я. – Её сиятельство правильно заметила, у меня тяжёлая служба. Да и Екатерине Владимировне давно пора домой. Катя, прощайся. Инна Витальевна, Маргарита Ивановна, был счастлив повидаться. Александра Борисовна, рад нашему знакомству, надеюсь, оно продолжится в такой же положительной атмосфере.

Девицы, естественно, подниматься не стали. Расцеловались с поднявшейся Катей, и я вывел её в коридор. Сотрудница кафетерия встретила нас с улыбкой.

– Ваши сиятельства, всем ли вы довольны от посещения нашего заведения? – с уважительным поклоном уточнила она.

– Очень, – ответила за нас обоих младшая Корсакова. – Особенно прекрасен был лимонный пирог. Так что я обязательно ещё загляну.

Сотрудница улыбнулась чуть шире. Отлично понимала, что регулярные визиты сестры самого известного молодого человека Российской империи поднимут престиж заведения. Так что я ничуть не удивился, когда она дала знак кому‑то из коллег, и тот принёс нам коробку.

– Возьмите один с собой, ваше сиятельство, – довольно промурлыкала сотрудница. – Пусть он согревает вас своим вкусом, а вас, ваше сиятельство, – обернувшись ко мне, продолжила она, – порадует с крепким чаем.

Я вежливо кивнул, принимая подарок, и молодой человек, принёсший пирог, пошёл с нами на улицу, где уже ждал Семён. Увидев ношу, мой водитель щёлкнул пультом, открывая багажник автомобиля. Пирог отправился туда.

– Домой, ваши сиятельства? – уточнил Семён, когда мы оба оказались в салоне.

– Домой, – кивнул я, приобнимая сестру за плечи.

Некоторое время мы ехали молча, пока Катя не собралась с духом.

– Ты злишься, что я тебя позвала? – спросила младшая Корсакова.

– Ничуть, – ответил я. – На самом деле я неплохо провёл время. И посмеялись, и пообщались.

Она кивнула, признавая мой ответ. Но всё же долго молчать не смогла.

– То, что они заговорят о Дарье Михайловне, не было для меня сюрпризом, – призналась Катя. – Но я удивлена, что они не подумали, что ответить на твой вопрос. Он же очевиден.

Я усмехнулся, приобнимая её чуть сильнее.

– Эх, Катя‑Катя, они прекрасно знают, что могут дать будущей государыне, – проговорил я. – Такие разговоры не затеваются, если глава рода не дал команду начать обсуждение. Просто сегодня это была проверка, можно ли со мной вообще говорить.

Младшая Корсакова вздохнула.

– Мне всё ещё нужно учиться.

– Со временем начнёшь видеть такие вещи на автомате, – поддержал я сестру. – Лучше подумай о том, как объяснишь матушке, почему ты не хочешь ужинать. Это продуктивнее. А насчёт своих подруг не переживай: на самом деле они уже доказали, что на них можно положиться. Просто они в первую очередь представляют свои семьи, затем себя лично, и только на третьем месте у них окружающие.