Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Кирилл Дмитриевич кивнул.

– Всё верно. Ещё что‑нибудь?

Внучка помолчала несколько секунд, прежде чем ответить.

– Катя не просто так сказала мне об этом сама, – произнесла она. – Она действительно воспринимает меня своей подругой. А значит, мы уже связаны сильнее, чем просто знакомые девицы из благородных семей.

Глава рода Ростовых усмехнулся.

– Звучит так, будто ты не считаешь её своей подругой.

Маргарита Ивановна улыбнулась.

– Я всего лишь пытаюсь звучать объективно.

– Объективно, Рита, Корсаковы протянули нам руку, полную золота. И твоя дружба с их младшей дочерью – крепкая связь. Наши семьи становятся ближе к общей выгоде. Именно так и рождаются самые долгоживущие союзы. Так что постарайся не испортить отношений с Екатериной Владимировной. Раньше это были ваши личные дела, но после того, как она принесла тебе сведения прежде, чем о них узнали все остальные, прежде чем мне поступило обращение Анастасии Александровны, это знак доверия. Не вздумай это доверие обмануть, Рита. Иначе когда достигнешь возраста твоего отца, вокруг тебя не окажется ни одного достойного человека.

– Я не поэтому с ней дружу.

– Конечно, – легко согласился глава рода. – Но не стоит забывать и о том, что пока вы молоды, вы строите собственные компании, которые унаследуют у стариков Российскую империю. И от того, как вы будете общаться сейчас, зависит, каким ваше будущее сложится.

Московский особняк графов Строгановых  .

Александра Борисовна вошла в кабинет наследника рода решительно, как будто собиралась прорываться с боем. Но Михаил Всеволодович, сидящий за столом, лишь взгляд поднял от документов.

– Чего ты так врываешься? – спросил он.

Племянница села в кресло напротив него и, тряхнув волосами, заговорила:

– Ты знал, что Корсаковы искали объект под расширение лечебницы?

– Знал, конечно, – легко подтвердил тот, откладывая бумаги в сторону, так как понял, что разговор коротким не будет. – Я же приезжал к нему в лечебницу позавчера. А что?

– Мне сейчас позвонила Катя Корсакова, – пояснила Александра Борисовна. – Оказывается, они выбрали подходящий объект в Новой Риге, почти достроенный медицинский центр, но Малюковы узнали об этом и перехватили его, перебив цену. Представляешь?

Михаил Всеволодович совершенно спокойно кивнул.

– Ну, обычное дело, – прокомментировал он. – Грязновато, конечно, но типично для Гришки.

Племянница постучала ноготками по подлокотникам кресла, а затем её лицо озарилось практически счастливой улыбкой.

– Знаешь, как Корсаковы ответили? – задала риторический вопрос она. – Они намерены выкупить убыточный госпиталь у короны. Покроют долги, сами всё оплатят.

Граф Строганов чуть склонил голову набок.

– Так, и?

– Иван создаёт наблюдательный совет при госпитале, – пояснила Александра Борисовна. – И предлагает нам в него войти.

Михаил Всеволодович откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

– Ну, наконец‑то, – произнёс он. – Я уж думал, он никогда не воспользуется моим предложением. А нет, смотри‑ка, пришёл с реальным делом. Молодец, твоё сиятельство, правильно делаешь. Вот что, Сашенька, – уже куда более ласковым тоном произнёс наследник главы рода, – перезвони Корсаковой, сообщи, что принципиальное согласие наше у них есть. А детально будем обсуждать, когда получим бумаги и проверим этот госпиталь сами. Иван Владимирович мне дорог, но это не значит, что мы готовы лезть в любую бессмысленную авантюру.

Александра Борисовна кивнула, и резко поднялась на ноги.

– Ты сообщишь Долгоруковым, дядя? – спросила она.

– Думаешь, они сами не узнают? – хмыкнул Михаил Всеволодович. – Малюков перехватил у рода целителей подходящий объект. И я уверен, уже заявил, что организует там либо торговый центр, как обычно, либо ещё какую‑то чушь. А Корсаковы вытаскивают со дна убыточный госпиталь. Как только официальные бумаги будут подписаны для старта, великий князь плясать начнёт на своём столе. Такой яркой параллели даже придумать специально сложно. А теперь один из левых получит такой репутационный щелчок по носу, что долго не отмоется.

– Ну, они ведь заявляют, что заботятся о простых людях, – с улыбкой пожала племянница.

– Вот‑вот. Теперь все посмотрят, как у него слова расходятся с делом. И сделают выводы, чего стоят Малюковы на самом деле.

Глава 16

Иван Владимирович Корсаков  .

Нормальный рабочий день оказался прерван, едва мы только подъехали к назначенному нам госпиталю. Рация, прикреплённая к водительской панели ожила, и Сергей первым делом включил аварийный сигнал.

– Метёлкин, – раздался голос из динамика. – Разворачивайтесь. Срочный вызов. Пожар в высотке. Нужны все.

Кочетков не стал уточнять, что делать, навигатор в его машине уже перестроил маршрут, и Сергей вдавил педаль газа в пол, разгоняя автомобиль. Всеволод Серафимович хмыкнул, достав телефон. Я же получил уведомление на служебный планшет – сообщение для всех целителей корпуса, оказавшихся на юго‑востоке Москвы.

Огромный жилой комплекс, где каждый корпус достигал тридцатого этажа – из тех, которые в обоих мирах предприимчивое население называло человейниками. И сейчас на экране шла трансляция с вертолёта новостного канала. Посреди одного из корпусов полыхало пламя, отрезав часть верхних, пока что целых этажей.

– Слушайте, Иван Владимирович, – заговорил Всеволод Серафимович, и я убрал планшет. – На таких делах обычно не берут младших целителей в дело. Но судя по тому, что мы видим на экране, сейчас там разверзнется ад, и целители пойдут с группами пожарных и спасателей. Потому что иначе найти кого‑то в этому дыму можно только чудом.

Я кивнул, принимая информацию, а Метёлкин продолжил:

– Я отпущу вас одного, – предупредил он. – Ваша задача будет простая: сканировать этажи, находить живых. Живых, Иван Владимирович. С вами будут двигаться либо спасатели, либо пожарные – там уж как повезёт. Вы стабилизируете пострадавших. Не исцеляете, только стабилизируете. Это очень важно сейчас. Каждая капля вашей силы будет стоить кому‑то жизни. Я надеюсь на ваше благоразумие.

– Я вас не подведу, Всеволод Серафимович.

– Главное – не подведите людей, которые окажутся в огне, – ответил куратор, и замолчал до самого приезда к нужному корпусу жилого комплекса.

Высотку мы увидели задолго до того, как добрались до жилого комплекса. Над крышами соседних домов поднимался столб чёрного дыма, настолько плотный, что казался продолжением здания. Ветер медленно растягивал его над городом, превращая ясный летний день в грязные сумерки, сквозь которые просвечивало солнцем тусклым красным пятном.

Чем ближе мы подъезжали, тем хуже становилась картина. В нескольких местах фасад уже почернел до самого бетона. Облицовка плавилась, отслаивалась целыми пластами и падала вниз, оставляя за собой огненные хвосты. Один раз что‑то внутри взорвалось.

Звук пришёл к нам с запозданием – сперва за окнами вспыхивало оранжевое зарево, наружу вылетали стёкла и куски рам, и только после этого до нас докатывался глухой удар. Каждый раз над двором поднималась новая волна криков.

– Да что там у них хранится? – пробормотал Сергей, резко выкручивая руль.

Ответа ни у кого не было.

Снизу уже работали десятки пожарных расчётов: машины заполнили весь двор и прилегающие улицы. Красные корпуса стояли в несколько рядов, между ними тянулись толстые рукава. Струи воды били по фасаду, разбивались о стены и превращались в облака пара, которые тут же смешивались с дымом.

Высотные подъёмники вытянули стрелы к нижней границе пожара, но дальше добраться не могли – до верхних этажей им не хватало десятков метров.

Большая часть спасателей уходила внутрь. Они исчезали в подъездах расчётами, и через некоторое время оттуда выводили людей. Одни шли сами, придерживаясь за стены и плечи пожарных. Других несли на руках или волокушах. Нескольких вынесли уже без всякой спешки, накрыв плотной тканью с головой.