Леонид. Время решений (СИ) - Коллингвуд Виктор

Управляющий, мистер Стивенс-младший, появился в номере спустя семь минут. Он был запыхавшийся, насмерть перепуганный, но при параде: в смокинге и с безупречной «бабочкой». Вид разгромленных апартаментов «мистера Брежнева» ему, очевидно, уже успели описать во всех красках.

Микоян не повышал голоса. Он говорил тихо, подчеркнуто вежливо, но у американца на лбу тут же выступила крупная испарина.

— Мистер управляющий, — начал Анастас Иванович, даже не подумав предложить гостю сесть. — Мы выбрали ваш отель как самый безопасный в Чикаго. Мы платим вам десятки тысяч долларов. А сегодня моего сотрудника пытались шантажировать в его собственном номере. Дверь выбита. Ваш персонал — ваша горничная — была в сговоре с налетчиками.

— Это… это возмутительно! — залепетал Стивенс. — Мы проведем строжайшее расследование! Это, должно быть, кто-то из новых, нанятых через агентство… Мы немедленно вызовем полицию!

— Никакой полиции, — ледяным тоном оборвал его Микоян. — Нам не нужен шум. Нам нужна безопасность. Если завтра хоть слово об этом инциденте просочится в газеты — я лично позабочусь, чтобы репутация вашего заведения в Европе была уничтожена. Ни одна дипломатическая миссия больше не переступит ваш порог. И я не сомневаюсь, что мистер Брежнев потребует сатисфакции в суде.

Американец судорожно кивнул. Он прекрасно понимал, чем это грозит: потерей контрактов с «Амторгом», бесконечной судебной сварой и клеймом на семейном бизнесе.

— Мы… мы всё уладим, сэр. Номер будет отремонтирован полностью за наш счет. Мы предоставим мистеру Брежневу другие апартаменты, на двадцать пятом этаже, под вашей личной охраной. Разумеется, бесплатно. И мы найдем эту девицу, выясним, кто за ней стоит…

— Девицу ищите сами, это ваши внутренние проблемы, — брезгливо махнул рукой Микоян. — Переселяйте Брежнева и Устинова наверх. Сейчас же. И выставьте пост у лифтов.

Когда управляющий, пятясь и кланяясь, исчез за дверью, Микоян устало потер переносицу.

— Иди, Лёня. Собирай вещи. Переезжай ко мне под крыло. Мы, кажется, разворошили осиное гнездо. Слишком многим не нравится, что Страна Советов заявляет о себе в полный голос.

Не став спорить, я устало кивнул. Урок усвоен: в большой игре мелочей не бывает. Расслабляться нельзя даже за дверью номера люкс. Особенно если эта дверь легко открывается универсальным ключом горничной.

Рассвет над Чикаго был серым и липким от озерного тумана. Остаток ночи я не спал, прислушиваясь к шагам в коридоре, и когда в семь утра портье принес телеграмму, был уже полностью одет и собран.

Текст на желтой ленте был краток: «Борт прибыл. Готов к вылету. Жду у ангара № 4. Д. Д.» Пора.

Мы выехали в аэропорт втроем: я, Яковлев и Артем Микоян. Устинов и Грачев оставались в Чикаго на «хозяйстве» — дожимать контракты с «Харвестером» и следить за отгрузкой станков. Им предстояла рутинная работа, нас же ждало небо.

Пока такси пробиралось сквозь утренние заторы, я смотрел на сонные улицы и мрачно перебирал варианты вчерашнего инцидента. Кто это был? Кому понадобилось марать меня в грязи?

Американцы? Гувер и его парни? Вряд ли. Европейскими делами они интересуются слабо. Их контрразведка пока в зачаточном состоянии, все силы брошены на ловлю гангстеров вроде Диллинджера. Да и методы у них иные — по-ковбойски грубые. А «медовая ловушка» — это почерк старой европейской школы.

Англичане? «Интеллидженс сервис»? Вполне возможно. Они пасут нас плотно еще с Лондона. Прислать группу из Канады — пара пустяков. Им невыгодно наше усиление, ох как невыгодно! Всего-то в прошлом году был очередной кризис и торговое эмбарго. Они нам явно не друзья. Могли приглядеться ко мне во время визита в Британию и… попытаться прощупать слабые места.

Но была еще одна мысль, которая не давала мне покоя. Та девчонка… В пылу схватки я не обратил внимания, но сейчас память, прокручивая пленку назад, выхватила одну деталь. Когда я вышвырнул фотографов, она, поправляя платье, буркнула что-то себе под нос. Не по-английски. Это были очень знакомые шипящие звуки. Еще со времен работы в Каменском я запомнил этот язык.

Польша?

Я поднял глаза на вывески магазинов. «Kowalski», «Piekarnia», «Polski Dom». Чикаго — второй город в мире по количеству поляков после Варшавы. Здесь их сотни тысяч, и среди них полно тех, кто люто ненавидит Советы еще с двадцатого года. А «Двуйка» — польская разведка — работает здесь как у себя дома.

Если это поляки — дело дрянь. У них к нам счет кровный, они не успокоятся. Значит, надо быть втройне осторожным. Впрочем, те же англичане могли использовать местных агентов польского происхождения. Поляков тут реально как собак нерезаных — полным -полно.

Наше такси тем временем вырвалось на оперативный простор летного поля. Ветер с озера разогнал туман, и солнце ударило в глаза. На аэродроме нас ждал сюрприз, превзошедший все ожидания.

Среди фанерных почтовых бипланов и угловатых «Фордов-Тримоторов», похожих на летающие сараи, он выглядел пришельцем из будущего. На отдельной охраняемой стоянке, сверкая на солнце полированным дюралем, стоял красавец Дуглас DC-1. Изящный, стремительный, зализанный до состояния идеальной аэродинамической капли. Это был тот самый, единственный в мире прототип, с которого началось появление современной авиации.

У трапа, небрежно прислонившись к стойке шасси, нас ждал высокий седеющий человек в безупречном костюме. Полы его пиджака трепал ветер. Заметив нашу машину, он белозубо улыбнулся и поспешил навстречу.

— Господин Брежнев? — спросил он, протягивая руку. — Дональд Дуглас. Добро пожаловать. Я решил встретить вас лично.

Его рукопожатие было крепким и сухим. Рукопожатие человека, который привык держать штурвал.

— Мы наслышаны о вашем интересе к гражданской авиации, — продолжал он, увлекая нас к самолету. Он говорил легко, с той широкой американской улыбкой, которая открывает двери любых банков. — Чтобы вы не теряли времени в поездах, глотая пыль прерий, я решил предоставить в ваше распоряжение эту машину.

Я посмотрел на сверкающий борт. Это был царский жест. Жест индустриального монарха. Дуглас не просто предлагал самолет — он продавал мечту, стиль и скорость. Он давал понять: вы имеете дело не с торговцами, а с творцами будущего.

— Прошу на борт, джентльмены, — Дуглас указал на открытый люк. — Калифорния ждет. Поверьте, там есть на что посмотреть.

Мы поднялись по трапу. Внутри пахло дорогой кожей и авиационным бензином — запахом странствий. Люк захлопнулся, отрезая нас от Чикаго, от польских шпионов и грязных интриг. Впереди была только чистая высота и «чистая» техника.

Глава 2

По невысокому трапу мы поднялись на борт. Яковлев задержался у входа, внимательно рассматривая конструкцию самолета. Пальцы его скользнули по фюзеляжу, нащупывая стыки листов.

— Потайная клепка, еще и шпаклеванная — буркнул он, не оборачиваясь ко мне. — Корпус гладкий, аэродинамика вылизана до микрон. Никакой гофры, никакой «стиральной доски», как у нас на ТБ-3 или ТС-22!

Микоян тем временем, не обращая внимания на масляные пятна на бетоне, присел на корточки у стойки шасси.

— Гидравлическая уборка, — не без профессиональной зависти заметил он. — Компактная и мощная система. У нас пока так не умеют, тросами тянем да лебедками. И обрати внимание на зализ крыла — штамповка, единый лист.

Да, качество алюминиевой поверхности оказалось на высоте. Очень интересно посмотреть, как именно это делается в Санта-Монике…

Наконец мы прошли внутрь. В салоне пахло не горелым касторовым маслом и перкалином, привычными для наших аэродромов, а дорогой кожей кресел и каким-то химическим освежителем. Яковлев прошел по узкому проходу, пошатал спинку кресла, проверил пепельницу в подлокотнике.

— Культура веса на высоте, — заметил он, падая в глубокое, обволакивающее тело сиденье. — Смотри, Артем: профиль каркаса тонкостенный, легкий, а сидишь как в лимузине. Каждый грамм на счету!