Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— Филин⁈ — прокричал я. — Если бы мне надо было тебя убить, я бы выстрелил из гранатомёта по окнам! Не дури, сдавайся!

— Русские не сдаются! — прокричали там и снова продолжили бежать, покидая огневую позицию.

— Я тебе ещё пословиц сейчас накидаю! — прокричал я, спеша за ним и видя его в ПНВ, прекрасно понимая, что для человека он пробирается по лесу, в котором с трудом видит дорогу. — Старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет! Зачем козе баян — она и так весёлая? Не всё коту Масленица, будет и Великий пост!

Лес впитывал нас глухой стеной сосен и елей погрязших в кустарнике и траве. Луна почти не пробивалась сквозь кроны, и только зелёный отсвет ПНВ позволял мне обходить в темноте стволы, поваленные ветки и наступать туда где было безопасно. Дышалось в шлеме хорошо, а вот Филину было очень — не очень. Я слышал его хрипы, слышал, как он спотыкается, как ветки хлещут его по лицу. Видимо бегуном. он не являлся. Да и какой тут бег, тут даже не спортивное ориентирование. Аналитика и кадровая работа удалённо — вот его стихия, а не ночной лес, особенно в том, что успел на себя нацепить. И всё равно он бежал. Потому что знал: плена для него не будет, будет только смерть. Тут он ошибался, но даже если бы знал о моих намерениях на все сто. Он всё равно бы предпочёл сдохнуть здесь, под сосной, чем сидеть в отеле ОЗЛ и ждать, когда его фамилию прочитают в разоблачении СиСР, как очередную жертву репрессий.

И я спрятался за корневищем, потому что рука Филина дёрнулась, перекидывая автомат через плечо, чтобы выстрелить примерно в мою сторону.

— Ты зачем Лес предал⁈ — прокричал я ему вслед.

Но Филин всё бежал, задыхаясь, перелезая через поваленные деревья, петляя между кустарником, прорываясь через кустарник.

А я всё не стрелял. А мог бы — десяток раз уж мог. Даже почти не целясь. Но транквилизатор это не АК и не СР-3 м, он — штука капризная. Можно промазать, а мне ответы нужны. Кто его завербовал? Когда? Кто ещё в ОЗЛ работает на СиСР? Филин же не был пешкой. А самой настоящей фигурой. Конём походу, судя по тому как перескакивает через препятствия.

И я опустил СР-3 и вытащил транквилизатор, пытаясь наконец прицелиться, прислоняя ствол к деревьям, чтобы не дрожал, но удобного момента так и не последовало.

И тут впереди раздался крик. Кричал Филин, кричал так, словно наступил на гвоздь, который пробил стопу.

А я всё шёл за ним, но шёл, стараясь приближаться к цели по большой окружности, и старался не сильно отсвечивать из-за деревьев. АК он и рельсы может прошибать, а получать пулю от столь неквалифицированного бойца ну уж очень не хотелось. И вот я обошёл достаточно, чтобы видеть его: человек лежал, сжимая автомат, и высматривал темноту, а его нога в районе стопы была неестественно вывернута в сторону. И, прицелившись в район корпуса, я выстрелил из транквилизатора.

И тут же получил очередь по деревьям возле меня, потом ещё одну, а потом наступила тишина, и я высунулся из-за естественного укрытия, чтобы посмотреть, как там мой клиент. А клиент лежал обездвиженно, без стонов, без хрипов. Тогда я подошёл к нему и первым делом забрал у него АК-74 с деревянным прикладом и рыжим магазином. И посмотрел на вывернутую стопу в домашнем тапке на босую ногу.

Ну вот и мораль сей басни: предаёшь своих — храни удобную обувь в каждой комнате. Во-первых, удобнее «переобуваться», а во-вторых, не придётся бегать по лесу в тапочках. Я взглянул на его вывих. Я бы мог починить эту стопу за секунду. Нет, сустав я не отремонтирую, болеть будет, но ногу вправлю — спасибо Сидорову. Однако человек с вывихом стопы вряд ли убежит куда-либо.

И я подхватил Филина и его шмотки, положив человека на плечо и понёс это всё обратно. Ситуация нездраво напоминала ситуацию с Ярополком, когда можно было ликвидировать, но я эвакуировал его в ОЗЛ.

Далее всё было в обратном порядке: лес, калитка ограды, которую я закрыл за собой, потом обошёл дом, открыл Крузак, закинул туда Филина и надел на него наручники. На переднее сидение положил его сумку, приоткрыв и бросая взгляд на содержимое. В сумке был бук, пара телефонов, деньги налом — рубли и доллары, а также документы с его фотографией на имя какого-то казаха и заграничный паспорт этого же казаха с фотокарточкой Филина.

Человек спешно хотел намылить лыжи. Не исключено, что в Казахстан, который с Россией так и не подписал союзное государство — Беларусь и Украина подписали, а казахи что-то тянут… Вот туда и бегут всякие Саломатины. Ну и ещё там теплее и кумыс есть. И санкций на Казахстан не наложено никаких, можно адидас носить и пить колу.

Вернувшись и закрыв калитку изнутри, я перелез через забор наружу и, сев в машину, снял шлем. Кулеры — кулерами, а без маски дышалось лучше. И первым делом подключил Тиммейта к первому сотовому телефону шнуром.

Дав короткий приказ анализировать, а потом уже на пути домой — ко второму и к ноутбуку.

— У меня для тебя так себе новости, — произнёс он на пути домой. — Филин женат на Жанне Анатольевне, а у Жанны девичья фамилия — угадай какая?

— Какая? — сразу же сдался я.

— Саломатина, и она уже в Казахстане. Эти двое плотно переписывались, и он обещал приехать как сможет, когда разворошит это всё гнездо, благо его назначили на кадровую должность.

— Пум-пум-пум. Почему его раньше не отстранили? — спросил я.

— Ты у меня спрашиваешь? Я думал, после Шерхана тебя больше ничего не удивит, — ответил Тиммейт.

— Значит, Филин не предатель, а просто изначально был в семье Саломатина, — констатировал я. — Но это всё равно не повод, чтобы его убивать.

И я поехал домой, открыл пультом ворота, когда сзади донеслись стоны — мой подопечный проснулся. И я повернулся к нему и, видя, что человек всё ещё не совсем вменяем, вышел и, вытащив его из машины, понёс в подвал. Перед подвалом, смотря на спящего Енота в моём кресле, я быстренько вправил человеку голень и, спустившись вниз, затащил его в люк, где меня уже ждали железные стеллажи, к которым я ранее приковывал своего первого узника. Тут остались и лежанка, и удлинитель, так как человеку надо было учить ПДД, а Филину я дам другое задание. Факт измены был лично для меня доказан, хотя Тиммейт может всё сфабриковать при желании — даже голоса, даже видеообращение. Такая теперь эра, эра технологий. Но для себя я решил, что поживёт ещё Филин.

Далее было всё как по нотам: я спустил человеку отхожее ведро с крышкой для закрывания, туалетную бумагу, воду и закрыл его, поражаясь крепости сна Енота, пока я тут мимо него шастал. Хотя судя по забитому мусорному ведру пивными бутылками, было понятно, что врага всего живого и разумного, а именно зелёного змея, Енот приручил — ну или стал его рабом.

И, сложив оружие и броню в кабинете, я сгонял в душ и снова спустился к Еноту, взяв из принтера листок бумаги, и маркером на нём написал: «Енот, мне было приказано уничтожить Филина, но я решил под свою ответственность его временно подержать в своём подвале. Корми его, пожалуйста, ежедневно и выноси его ведро, а также в ящике стола — вторые наручники, перестёгивай его иногда. Факт предательства подтвердился, Дяде Мише скажу, как настанет время». И оба листа — этот лист и моей боевой задачи — я приколол к деревянному люку ножом. Ну чтоб не промахнулся человек, а то на столе может и не увидеть. А сам пошёл наверх и, закрыв дверь на барашек, лёг спать — ночь же. Когда ещё посплю нормально в человеческой постели?..

А проснулся я от стука в дверь и, промычав «открыто», увидел, как дверь дёрнули, но не открыли.

«А, точно, барашек!» — подумал я и, подойдя, открыл его. За дверью стоял Енот, а в руках у него был телефон.

— Это тебя, — произнёс он, подавая мне трубку.

— Слушаю? — произнёс я, прикладывая трубу к уху.

— Ну, для начала спасибо, что веришь в мою продуманность, но меня смущает, что ты Филина не убил, если посчитал, что это записка моя, — на связи был Дядя Миша.