Вокруг — море лиц. Возбуждённых, радостных, ожидающих праздника.
В основном мужчины с усами и без.
Они громко обсуждают предстоящий матч.
Звучат фамилии футболистов — Блохин, Бессонов, Демьяненко. Вспоминают прошлые игры, кто-то спорит о тактике, но в голосах — предвкушение игры.
Это совсем не те болельщики, которых я видел в будущем. Там — крики, маты, фаеры, дым, разбитые бутылки и стычки с полицией.
Никаких тебе «…Атомная бомба нет! Нейтронная бомба нет, водородная бомба нет, шариковая бомба нет, шарикоподшипниковая бомба нет, пластиковая бомба нет, мужик в шляпе нет, мужик без шляпы нет, женщина, которая поёт, нет, женщина, которая…»
Здесь — другой мир. Люди улыбаются, переговариваются, смеются, их лица остаются светлыми.
Царит какая-то праздничная атмосфера.
Поток болельщиков выносит нас к метро.
Коренастый мужик с усами и в синей кепке отделяется от товарищей и обращается ко мне с украинским акцентом и смешно «гыкает»:
— Купи билетик, хлопец! По госцене отдам — полтора целковых!
Я мотаю головой, а сам продолжаю наблюдать за болельщиками. Замечаю того самого грубияна из очереди.
Он стоит поодаль, прислушивается к нашему разговору, смотрит на меня недобрым взглядом.
— Слышь, хлопчик! — продолжает мужик в синей кепке. — Не хочешь за деньги, давай за так. Поехали с нами на футбол! У меня кум заболел, не смог приехать! Будешь за «Динамо» болеть?
Я выдавливаю улыбку:
— Не мужик, не могу. Спасибо, у меня дела. Мне через пару часов в гостинице нужно быть.
— Ну, как хочешь! — усмехается он, разворачивается и уже уходит…
Тех двух парней, вставших на его защиту, нигде не видно, грубиян тоже это осознаёт.
На его лице — тревога.
Делаю шаг в его сторону, он отводит взгляд и тут же присоединяется к выходящим людям.
Через несколько секунд он сливается с толпой, и я теряю его из виду.
Хрен с тобой, дядя. Бегать за тобой я не стану. Хотя я с удовольствием объяснил бы тебе, что некультурно пихать граждан и обзывать их спекулянтами.
Когда толпа редеет, решаю прогуляться по окрестностям.
Я отхожу от метро, сворачиваю налево и иду по Большой Пироговской.
Спокойная улица, деревья, старые здания недалеко от Новодевичьего монастыря.
И тут я вижу кинотеатр «Спорт».
Серое здание с арочными колоннами, кассами по центру.
Перед ним — сквер со скульптурной композицией. Две мужские фигуры держат над головой земной шар.
Но она отличается от той, которую я помню. Тут в 1987 году есть ещё третья фигура. Это женщина, идущая впереди и указывающая дорогу.
В моём прежнем времени её нет.
Видно, что девушка не выдержала тягот перестройки и трудных 90-х.
Судя по всему, кинотеатр «Спорт» занимает нижние этажи жилого дома.
Соблазн скоротать время в кино велик.
У кассы читаю стоимость билета.
В принципе, я могу потратить пятьдесят копеек из денег Шатова, так или иначе мне придётся завтра отрабатывать.
Изучаю афиши.
На одной — угрюмый парень, почти мальчишка, смотрит исподлобья.
Крупные буквы: «Плюмбум, или Опасная игра».
Помню, что-то слышал про этот фильм — вроде про подростка, который втирается в доверие и помогает милиции ловить преступников.
Мрачная драма. Чего-то мне совсем не хочется смотреть перестрелочную чернуху.
Рядом — вторая афиша. «Одинокая женщина желает познакомиться».
На плакате — женщина. Она сидит на скамейке в каком-то сквере, пальто накинуто на плечи, потухший взгляд устремлён вниз.
Мелодрама. Тоже не моё. Я уже собираюсь идти дальше, но замечаю, что ко мне направляется парнишка примерно моего возраста.
Он останавливается в двух шагах от меня и тихо спрашивает:
— Пойдёшь с нами смотреть видак, братишка? Есть одно последнее место.
— Что смотреть? Видак? — переспрашиваю, не понимая, что именно он предлагает.
Он кривит презрительную гримасу:
— Ну, фильм смотреть на видеомагнитофоне.
Предложение посетить подпольный кинотеатр кажется мне заманчивым. А вдруг это развод?
— Это у вас типа подпольный видеосалон?
Парнишка опасливо оглядывается по сторонам.
— Да не ори ты. Идёшь? Нет?
— А какой фильм?
— «Челюсти» слыхал?
— Слыхал. А сколько он по времени длится? Мне до восьми нужно вернуться.
— Два часа. Успеешь.
— А сколько стоит?
— Ты же в первый раз?
Я киваю.
— Сегодня для тебя со скидкой. Всего трешник.
— Нет, трешник для меня дороговато.
Он не сдаётся.
— Ну хорошо, сегодня для тебя со скидкой — рубль устроит?
Памятник с сквере у кинотеатра выглядел так:
В 90ые так:
Сегодня так:
Женщину так и не вернули!
Глава 10
Челюсти
— Устроит, — говорю я. — А где это?
— Здесь недалеко, пошли.
Он разворачивается, засовывает руки в карманы и деловито шагает в сторону Пироговской улицы.
Я испытываю страх и жгучий интерес одновременно. Боюсь, что в подворотне на меня нападут, дадут по кумполу и отберут все деньги, поэтому внутри готовлюсь бежать в любую секунду.
Сердце колотится, ладони потеют, но я иду следом, стараясь держать дистанцию.
Мы проходим мимо старого пятиэтажного дома с облупившимся фасадом.
У дальнего угла стоят четверо.
Парочка лет под тридцать — мужчина и женщина, они о чём-то тихо переговариваются.
Две полноватые молодые девушки-подружки лет двадцати пяти, одеты в широкие яркие штаны и светлые кофты.
Понимаю, что ни девчонки, ни их наряды совсем не в моём вкусе.
Мы подходим к ним, мой провожатый спрашивает:
— А где этот? Соскочил?
Одна из девушек в штанах оранжевого цвета отвечает:
— Сказал — сейчас придёт.
— Семеро одного не ждут, пошли.
Группа присоединяется к нам, тревога отпускает меня, эти люди не похожи на грабителей.
Мы снова шагаем.
За спиной слышатся шаги, оборачиваюсь — там мужик за сорок — командировочный с пластиковым дипломатом в руке, догоняет нас бегом.
На его лице читается недовольство.
— И далеко идти? — спрашивает он парнишку.
— Тут всё рядом, дядя. Скоро дойдём.
Ещё через пару минут провожатый заводит нас через арку во внутренний двор жилого дома, останавливается у подъездной двери, ведущей в обычный жилой дом.
Деревянная дверь с облупившейся коричневой краской приоткрыта.
— Так, с каждого по рублю. Так-то у нас пять, но сегодня скидка в честь Дня парашютиста.
— А разве все среди нас есть парашютисты? — интересуется командировочный.
От него прям пахнет кислым табаком. Я не курю, и мне особенно неприятен этот запах.
Я первым протягиваю деньги. Мне отсчитывают сдачу с пяти рублей.
— Я парашютист-инструктор! — отвечает парнишка. — Девчонки, а вы прыгали когда-нибудь? Хотите устрою?
Те с улыбкой мотают головами.
— Ну как хотите.
После того, как все рассчитываются, парень деловито убирает все деньги в карман.
С довольным видом приглашает всю компанию следовать за ним.
— В подъезде не шуметь.
Мы молча поднимаемся на четвёртый этаж и попадаем в самый настоящий подпольный клуб любителей западного кино.
В прихожей куча обуви — пар двадцать, наверно, не меньше. Запах соответствующий.
