Деньги не пахнут 9 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— Вы, должно быть, хотите услышать прогноз глобальной экономики. Тогда вам нужно обращаться в Институт Делфи. Pareto занимается инвестициями — политикой занимается Делфи.

И вскоре растерянных представителей правительства провели в кабинет Патриции, директора Института. В комнате пахло бумагой, спокойствием и чем-то едва уловимым — будто теплым молоком с корицей, которое подают тем, кого хотят успокоить.

— Нам нужен прогноз, — едва ли не выкрикнули они. — И меры! Что делать, чтобы это не взорвалось дальше?

Патриция улыбнулась так мягко, что напряжение в комнате на миг растворилось.

— Прошу, не волнуйтесь. Всё разрешится мирно.

— Как?..

Она выждала паузу — такую тяжелую, что за окнами даже ветер, казалось, приглушил дыхание.

— Мы можем предоставить исход. Но детали — только для клиентов. Если вам нужна глубокая консультация, подайте запрос официально.

Она говорила тихо, но в её голосе слышалась уверенность человека, для которого хаос — лишь ещё одна форма порядка. На секунду создавалось ощущение, что она видит то, что скрыто за плотным туманом будущего.

— Если мы подадим запрос, — спросили чиновники, — когда получим результаты?

— Это зависит от сложности. И… желательно, чтобы мы могли поговорить с тем, кто принимает финальные решения. Так влияние нюансов будет минимальным.

Так Институт Делфи стал официальным аналитическим центром правительства, а Патриция — человеком, получившим право личных встреч с президентом.

Платонов сдержал своё слово. Он обещал сделать так, чтобы она стала главой организации, достаточно влиятельной, чтобы её принимали на уровне президента. Он сделал это.

И всё же… Патриция чувствовала странное послевкусие, словно съела что-то сладкое, но в глубине языка осталась горчинка.

— Почему же ощущение, будто он меня обвел вокруг пальца? — мелькнуло у неё.

Но нет — её никто не обманывал. Просто то, что она когда-то приняла за красивую метафору, стало буквально живым. Она превратилась в современную жрицу-оракула, чьи слова о грядущих бедствиях слушают мировые лидеры. И от этого у неё по коже пробежал легкий холодок — почти приятный.

Она только вздохнула, когда в кабинет вошёл её секретарь.

— Президент МВФ и Всемирного банка срочно просят о встрече…

— Хорошо", — ответила она, и её голос был ровным, как гладь тёплой воды.

Обе организации теперь тоже находились у Делфи на консультационном обслуживании. И сейчас они буквально утопали в собственных проблемах. Китай не ограничился дипломатическим протестом — он давил со всех сторон, как медленно сжимающиеся тиски.

— Что нам делать? — спросили представители международных структур.

Патриция, словно мудрая наставница, лишь мягко улыбнулась.

— Вы и так знаете.

Они знали. Просто хотели услышать подтверждение, как человек, который ищет знак в ночном небе.

— Оставайтесь верны своему предназначению, — сказала она спокойно. — Делайте то, ради чего вы созданы как международные организации.

И вскоре по миру разошлось их заявление:

— Мы уважаем принципы свободного рынка. Однако сейчас, как никогда, необходима координация между государствами для сохранения устойчивости мировой финансовой системы.

Слова эти легли на мировые биржи, как тяжёлый, но успокаивающий туман.

По сути это означало одно:

«У нас тоже нет чудесной пули. Мы не можем наказать государства, мы не можем заставить их что-то делать. Всё, на что мы способны, — попытаться хотя бы поговорить.»

И это было единственным, что могли выдавить из себя эти слабые, почти беспомощные международные организации.

Мир начал кипеть.

Страны за странами повышали голос, словно в огромном, пахнущем перегретым металлом зале кто-то сорвал тормоза и дал толпе свободу.

— Падение юаня станет катастрофой для всей Азии! Наши валюты посыплются вслед, как домино…

— Это же очевидная валютная манипуляция, откровенный демпинг! Наш экспорт рухнет!

— Почему вы вмешиваетесь в нашу денежно-кредитную политику⁈

Крики летали по миру, как осколки стекла, режущие слух.

Страны-экспортёры чувствовали приближение беды — им чудился запах дешёвого китайского товара, заполняющего их рынки, как затхлая вода, просачивающаяся под дверь. Те, кто займы брал в юанях, едва не плакали — в их голосах стояла солоноватая горечь страха.

Но сильнее всего всех давила неопределённость. Она расползалась, как холодный туман, покрывающий кожу липким инеем. Никто не понимал, где именно ударит следующий финансовый вал.

И вот в такую минуту… Если бы вдруг нашёлся кто-то, кто мог бы заглянуть за край тумана, увидеть то, что скрыто в завтрашнем дне… Или просто тихо, почти ласково, произнести: «Всё будет хорошо.»

И удобным образом такая дверь в будущее уже существовала.

— Да, Институт политики Делфи слушает.

Делфи превратился в тихий центр мировой нервной системы. Не только американские чиновники или международные структуры — даже лидеры зарубежных государств стали обращаться туда за предсказаниями, словно к древнему храму, где стены помнят шёпот веков.

Казалось, что их звёздный дебют подошёл к финалу.

Но Сергей Платонов лишь покачал головой, и от его слов словно повеяло сыроватым ветром.

— Рано. Нужно подождать ещё немного.

— Подождать? Но ведь главы ведущих держав уже сами приходят к нам…

— Нет. Скоро придут другие.

И ждать действительно пришлось недолго.

Посетители потянулись к Делфи снова — но на этот раз это были не президенты, не министры. Двери открывались, и внутрь врывался запах строгости, дорогих костюмов и перестраховки — пришли монстры финансового мира.

— Мы хотели бы получить консультацию по управлению рисками…

Эти люди не торговали политикой. Они управляли капиталом — огромным, тяжёлым, как океанская толща. Пенсионные фонды, суверенные фонды — массивные структуры, от чьих движений дрожали целые рынки.

— Мы не собираемся на этом зарабатывать, — оправдывались они. — Просто часть наших активов привязана к юаню, и нам нужно понять, стоит ли хеджироваться.

Их интерес был не в прибыли, а в сохранности. Они пахли осторожностью, как страховой агент, который всегда держит под рукой запасной план.

Громадные холдинги в юанях висели над ними тяжёлым грузом. Газеты ежедневно пестрели заголовками о падении китайской валюты — слова будто источали холод железа.

Патриция, та самая новая «оракул», выслушивала всех спокойно, её голос был мягким, как тёплый плед.

— Ситуация скоро стабилизируется. Но хедж — это инструмент, созданный именно на такие времена. Делайте то, что считаете нужным.

Хотя истина была проста — их решение уже было принято.

Хеджирование — это страховка. А тот, кто отвечает за триллионы, купит страховку даже тогда, когда ему скажут: «Пожара нет». Просто чтобы ночью спалось хоть немного спокойнее.

Они сбрасывали юаневые фьючерсы, переводили активы в доллары, приобретали пут-опционы, будто укрывались бронёй, каждый по-своему.

Результат не заставил себя ждать.

«Хеджирование юаневых рисков пенсионными фондами приближается к 2 трлн долларов…»

«Премия по CDS Китая выросла на 30 б. п… Давление на юань усиливается»

Падение юаня ускорилось. Хотя сами пенсионные фонды были вовсе не хищниками — наоборот, огромные и спокойные травоядные. Но иногда именно такие громады опаснее хищников: стоит им двинуться, и земля дрожит.

Дом Китая уже трещал под натиском муравьёв, гиен, львов и тигров. И вот теперь на крышу забрались и слоны, и бегемоты.

И лишь тогда Сергей Платонов тихо произнёс:

— Теперь этого достаточно.

— То есть… настал момент?

— Да. Пора начинать переговоры. Свяжитесь с китайским посольством.

Дебют Делфи состоялся полностью. За короткое время они превратили мировую элиту в своих благодарных клиентов.

Цель была достигнута.

И подошло время решать то, ради чего всё это затевалось.