Сегун I (СИ) - Ладыгин Иван

И только потом контроль вернулся ко мне. Я чуть не упал. Колени подкосились. В горле встал ком. Я посмотрел на свои руки. На кровь. На чужой меч у пояса…

Легенда, как и хотела Нейра, была создана.

Золото, прошедшее через пятьдесят штормов, только что окунулось в первое море крови. И вышло из него не просто золотом.

А кровожадным убийцей… Самое то для эпохи Сэнгоку!

Глава 9

"Весна уходит…

В душе — объятья лютни,

Что так тяжела."

Ёса Бусон

Кровь на рукаве медленно густела, превращаясь в липкую тёмную корку, похожую на смолу старой сосны. Воздух носил в себе тяжёлый букет — железо, пот и страх, смешанные в одно густое удушающее вино. Я стоял посреди хаоса, который сам же и довершил, и смотрел на Нобору.

Он успел подойти ближе и теперь замер неподалёку, опираясь на свой посох. Старик казался мне древней каменной стелой, забытой среди этого беспорядка — так неуместно он здесь сейчас выглядел.

Его лицо стало пепельным. Морщины у глаз и рта застыли в странном, скорбном узоре, будто невидимый каллиграф начертал на нём иероглиф разочарования. Его чёрные глаза, всегда хранившие тишину гор и терпение долгих лет, теперь были двумя глубокими колодцами, полными тёмной и неподвижной горечи. И в их глубине плавало что-то, что резало меня острее любого клинка.

На сердце подвесили камень — в горло пролез шипастый ёж, да там и застрял… руки задрожали. Я отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд.

— Ты зачем это сделала, тварь? — мысленно выдохнул я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя мелкие полумесяцы боли.

В голове возникло лёгкое, почти неощутимое шипение — звук работающих невидимых шестерёнок.

— Я уже объясняла — зачем. Формирование легенды. Закрепление статуса. Страх — самый прочный фундамент власти в этой парадигме. Чистая арифметика выживания…

Голос системы был ровным, но в самой его структуре, в холодной безупречности логики, промелькнуло нечто отвратительное. Снисходительность. Мне показалось, что она улыбнулась во мраке моего сознания.

Ярость поднялась из живота бурлящим потоком.

— Не смей больше так поступать. Если я почувствую, что ты берёшь верх надо мной, я точно покончу с собой…

В ушах тренькнул едва уловимый щелчок, будто переключили тумблер в давно забытом механизме.

[Анализ угрозы. Психофизиологические показатели: адреналин — 184% от базового уровня, кортизол — повышен. Частота сердечных сокращений — 112 ударов в минуту. Микронапряжение в голосовых связках, тремор пальцев. Эмоциональный всплеск — гнев, смешанный с чувством вины. Вероятность реализации суицидальных намерений в ближайшие 72 часа: 18.7%. Повышение на 9.3% относительно предыдущего измерения. Не достигает критического порога. Риск оценивается как умеренный и управляемый.]

Её голос снова стал гладким, как отполированный речной камень.

[ Кроме того, в случае возникновения непосредственной угрозы вашей биологической целостности со стороны вас же, система имеет приоритетный протокол принудительного временного подавления моторных функций. Проще говоря, Андрей Григорьевич, я вас просто обездвижу. Не стоит недооценивать глубину интеграции. ]

— Мне плевать! — мысленно закричал я, чувствуя, как бессилие вонзается в гнев. — Я найду способ от тебя избавиться, даже если придётся погибнуть! Не стоит недооценивать меня. Ты поняла⁈ Еще раз такое повторится…

— Не понимаю, что вас не устраивает, Кин Игараси.

Она произнесла моё новое имя впервые. И это меня насторожило…

— Рассмотрим факты. Цель банды «Кикка-ити»: разграбление деревни, убийство сопротивляющихся, угон в рабство женщин и детей. Их моральный облик: нулевой. Их потенциальная будущая вредоносность: высокая. Устранение трёх бегущих особей не повлияло на исход боя, но радикально изменило ваш статус в глазах общины. С точки зрения ресурсов: вы потратили минимум энергии на получение максимума социального капитала. Логическая цепочка безупречна. Эмоциональная реакция — иррациональный сбой. Наш синтез — следующий шаг эволюции. Рациональность плюс интуиция. Сила плюс расчёт. Вам следовало бы радоваться нашей эффективности.

Она была абсолютно права. И от этого её голос звучал ещё невыносимее. Стерва превратила резню в изящное уравнение, а мою душу — в досадную погрешность, которую можно легко проигнорировать.

Я попытался послать ее к черту, но осуществить мне это не дали.

К нам приближался человек. Он шёл неспешно, но твёрдо, и вся деревня расступалась на его пути, как трава под ветром. Это был староста Кэнсукэ.

Ему было лет пятьдесят, не больше, но жизнь вырезала на его лице больше строк, чем время. На широком и скуластом лице читались картины побед и поражений. Тёмная кожа, прожжённая солнцем и горным ветром, отдавала бронзовым отливом. Узкие умные щелочки вместо глаз, наверняка, многое повидали: и неурожаи, и паводки, и роды, и смерти. Он был невысок, но в его осанке чувствовалась крепость дорогого сакэ. Простое коричневое кимоно из грубого хлопка сидело на нем идеально — будто в любой момент его мог ожидать подиум. Ни спеси самурая, ни суетливости крестьянина в нем не наблюдалось…

Кэнсукэ остановился рядом с моим наставником. Его взгляд скользнул по мне, задержался на свежей крови, потом перешёл к Нобуро. Староста склонился в поклоне. И это было движение векового дуба, который клонит вершину под порывом сильного ветра — уважительно, но без тени раболепия. В этом наклоне чувствовался весь вес его ответственности.

— Ямабуси-сан. Деревня перед вами в неоплатном долгу. Без вас… — он мотнул головой в сторону ворот. — Было бы куда хуже.

Затем староста выпрямился, и его лицо приобрело жесткие деловые черты.

— Четверо наших пали. Семеро ранены. — Он посмотрел на Нобору, и в его глазах вспыхнула надежда. — Ваши знания… Ваши травы… Могу ли я осмелиться попросить вас о помощи еще раз?

Чувство вины нахлынуло на меня с новой силой. Я сделал шаг вперёд, ещё не зная, что скажу, но желая хоть что-то исправить, залатать эту зияющую дыру в собственном духе.

— Я… я тоже помогу…

Нобуро повернул ко мне голову. Его взгляд был как удар плетью — негромкий, но снимающий кожу. Мне захотелось провалиться сквозь землю…

Но в голове тут же вспыхнул безжалостный свет Нейры.

[Оптимальная поведенческая реакция: предложение помощи рационально. Выбираю уровень общения с расстроенным наставником. Подбираю тональность голоса, мимику, позу для демонстрации искреннего раскаяния и желания загладить вину. Цель: вернуть расположение объекта «Нобуро» на 30–40%. Начинаю моделирование.]

— Что ты опять делаешь, сволочь⁈ — мысленно взвыл я.

[Исцеление раненых — стратегически верный ход. Он дополнит вашу репутацию. Вы будете не только жестоким воином-карателем, но и умелым целителем. Это создаст необходимый контраст, заложит тайну в ваш образ, сделает вас многогранным и ещё более ценным для общины. Вы проявите не только сталь, но и шёлк. Начинаю социальный анализ.]

И прежде чем я успел хоть как-то воспротивиться, моё тело наклонилось в поклоне перед старостой — чуть ниже, чем того требовал этикет, демонстрируя смирение, выверенное до миллиметра.

— Прошу прощения за свою ярость, — сказал мой голос, и он звучал сдержанно, искренне, с лёгкой, идеально просчитанной дрожью. — Позвольте мне искупить часть вины. Я кое-что знаю о лечении ран.

Молчанием Нобуро можно было пырнуть любого врага… Старик смотрел на меня, как на сгоревший дом, в котором прошли его самые лучшие годы детства.