Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

— Это чтоя сейчас должен поблагодарить? — я шире открыл глаза. — Или здесь тонкий намек, что я теперь должен давать это тело на прокат почаще?

— Давать мне тело почаще — в этом для тебя есть смысл. Только, друг мой, я редко бываю свободен для таких шалостей. Ладно, все, я начинаю. Расслабься и следуй моим наставлениям. Особо предостерегаю: не вздумай во время процедуры с чем-то спорить или не соглашаться. Это как на операционном столе: не стоит вступать в споры с хирургом, когда он вскрыл твою черепную коробку, — сейчас рожа Аль Пачино стала вовсе демонической. Черт еще тот! Только рожек ему не хватает!

— Охренеть какие тупые аллегории, — я повелся, закрыл глаза.

Прежде я не раз обжигался на разной хрени, и жизнь научила меня быть острожным человеком, однако Весер в очередной раз заставил меня рисковать.

Довериться ему⁈ Этому редчайшему мудозвону, который уже несколько раз подставлял меня! Я все-таки доверился… А магистр все-таки меня нагнул.

Хорошо хоть нагнул по-мелочи: он не уложился в полчаса — провозился примерно час. Когда я глянул на часы, они показывали начало пятого. Чувствовал я себя вполне сносно. Нет, спать хотелось, причем хотелось неимоверно, но в теле не осталось и следа от той немощи, которая мучила меня перед началом процедуры.

Я нашел глазами Весериуса. Призрак стал бледным — этакий едва заметный туманец, имевший расплывчатую форму человека. Магистр на самом деле отдал мне много сил, он всерьез истратил себя, исправляя следствия моих ночных похождений. Мне стало его жалко. Я даже проникся и сполна ощущая благодарность, сказал:

— Спасибо! Как же теперь ты?

«Нормально я, — он снова заговорил беззвучно — наверное, поддерживать беседу голосом не находилось сил. — Говорю же, это просто как в твоем мире сдать кровь. Для друга такого не жалко. День-другой я отчасти восстановлюсь. Пока серьезной работы брать не буду. Хотя я обещал кое-что сделать для Ириэль, но обойдется. Может вообще, пошлю нахер хетайлов. Надеюсь, через неделю приду в норму. Как найду силы и время, с тебя это чудесное тельце», — он вытянул ко мне размытую конечность, едва похожую на человеческую.

— Лады, — я улыбнулся. — С меня тело — обещаю.

Может быть, все эти приключения, в которые втянул меня Весер, не такая уж скверная штука. Ведь жить ровной, размеренной жизнью — это не для меня. Я никогда не жил спокойно, и моя решительная попытка остепениться, найти покой и радость в браке с Ольгой закончилась досрочно на автобусной остановке. Мне даже подумалось, что именно тот день — день моей смерти на снегу, забрызганном моей кровью, стал лучшим днем моей жизни. Глупо — нет? Лучшим потому, что он подарил мне жизнь совершенно новую, и она увлекает меня гораздо больше, чем прежняя.

«Не забудь: спелл пускается самим намерением и стартовой фразой. В начале советую помогать пассами рук, но скоро тебе такой костыль не потребуется. И упражнения, мой друг! Упражнения! Во время них, слушай себя, слушай свое тело, интуицию — они подскажут, как усилить и оптимизировать этот навык. Он очень полезный, — наставлял меня магистр. — Освоишь его, может, подброшу тебе еще что-нибудь. Глядишь, ты превратишься в толкового мага. Гораздо более серьезного, чем местное мудачье из всяких университетов и академий. В этом мире много разных магических машин, но нет настоящих магов. И не забудь, если появится Ириэль, не расколись, будто у нас была сделка насчет тела. Этой очаровательной суке такие отношения между нами могут не понравиться. На этом все — я полетел. Надо залечь на дно».

— Удачи, Весер! Набирайся скорее сил! — пожелал я ему, чуть раньше, чем магистр вовсе растаял.

Полежав еще минут пять, я встал. Хотел раздеться перед сном — не в грязном же шмотье спать. Выложил деньги из одежды, пересчитал, выматерился. Что поделаешь, Высер как бы друг — я это принял, а к друзьями надо быть добрее. Как-нибудь выкручусь. Завтра начало распродажи в «Богатее» — потечет первая прибыль. Да, кстати, именно Первая Моя прибыль в этом мире. Прибыль купца третьей гильдии Рублева Александра Васильевича! Так сказать, Большого игрока!

Да, можно здесь и постебаться, хохотнуть, но на самом деле это какая-никакая веха. Бросив грязную одежонку на пол, я направился в душ. Зашел, снял труселя. И охренел. Член-то мой оказался бурым от подсохшей крови.

— Весер, сука! Гандон! — я не сдержался, выматерился так, что внизу Марфа могла услышать.

Кому этот похотливый чудотворец засадил? Нашел же где-то целку всего за несколько часов прогулки в моем теле! Хотя кого осчастливил Весер, особо думать не пришлось: конечно же Чайку. И не сказал мне об этом ни слова! Ну и сволочь! Ведь формально получается, что магессу трахнул я.

Тут меня посетила не очень приятная мысль: Чайка эта, или как ее правильно, Лариса… Она же знает, что ее вероломный совратитель носит фамилию Рублев и звать меня Саша. В этом магистр покаялся, сожалел, что такой казус вышел из-за тетушки Поли. Раз так, то найти его, то есть меня, Лариса может без особого труда. Что будет, если она прилетит на крыльях, скажем, любви или возмущения, да еще потребует жениться?

Такого расклада мне хотелось еще меньше, чем проблем с полицией. А если Лариса залетела? Ведь, птица же все-таки!

В общем, я приуныл. Но при этом в сознании поселилась каверзная мысль: а хороша ли она собой, магичка Лариса? Любопытство было велико, но я попытался затолкать эту мысль подальше. Есть же у меня Ольховская. Ну как бы условно есть. У меня с Аней даже отчасти души родственные.

Проснулся я от негромкого, но настойчивого стука в дверь. Так могла стучать только Лиза. Тут же пришло подтверждение моей догадке — раздался ее голосок:

— Барин… Барин, вы еще спите?

Я оторвал голову от подушки и глянул на часы. Тут же едва не поперхнулся собственным матом:

— Твою мать! Бля*ь! Девять двадцать!

Гребаный будильник не сработал! Или я его не слышал! А ведь я должен был с утра заехать за Ольховской! Я должен был ехать с ней по редакциям со статьями под тиражные газеты! Представляю, как меня поносит баронесса: она для меня старалась, писала статейки, а я не удосужился ее отвезти!

— Не сплю! — отозвался я, вылетая из постели и лишь немного промазав мимо тапок.

Дверь распахнулась, а я… Я понял, что стою у кровати в чем мать родила. Хотя я не знаю, в чем мать родила Рублева, учитывая его глобальные странности.

— Ой, барин… — Лиза зажмурилась и порозовела.

— Да ладно тебе. Видели уже друг друга. Иди сюда. Лучше помоги собраться, — я пригласил ее жестом, хотя она вряд ли видела взмах моей руки.

Лиза один глаз открыла и, как я догадался, лучше разглядела меня, а именно мою физиономию. Чтобы не вскрикнуть, Булгова прижала ладошку к ротику.

— Алесандр Васильевич! С вами что⁈ — сдавленно произнесла она. — Добрейшая Дева Мария! Вы же совсем плохо выглядите! Вас били?

— Пчелы покусали. Лиз, давай не будем об этом. Со мной ничего страшного. Это все хрень и скоро она сойдет, — заверил я, поспешив к зеркалу. К утру рожа выглядела не лучше, чем ночью. Я схватился за пузырек с мазью и сказал служанке: — Нади в шифоньере что-то поприличнее. Сорочку, брюки. Да, и в комоде труселя, носки. Быстренько, Лиз! Мне нужно сегодня быть представительным.

Сам начал наносить на опухоль под глазом густую, пахнущую одновременно жасмином и болотом гадость. Спохватился: ведь надо сначала умыться.

— Барин эти подойдут? — Булгова показала черные брюки с атласными отворотами, приложив их к своей объемистой груди.

— Да, давай эти. Эта рубашка тоже сойдет, — согласился я.

Милое личико Лизы, ее лукавая улыбка, тут же шевельнули во мне все еще свежие воспоминания: тот самый горячий вечер с этой пампушечкой. Ведь было сладко! Очень! Она — самая первая моя приятность в этом мире.

— Барин, ну вы совсем уж… — Лиза покачала головой, поднося мне одежду и с опаской поглядывая на мою физиономию. — Вас там Сбруев ждет. Больше часа сидит в столовой. Чай маменькой пьет, — последнее она добавила с непонятной мне усмешкой.