Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

Ну раз сам предводитель местного дворянства просит, грех его не уважить. Но это так — мысленный сарказм от нервов из-за обратившегося на меня внимания людей.

Пока шел, чувствовал, что все взгляды присутствующих людей направлены на меня. Особенно прожигали меня глазами те три дамы, которым я в самом начале приема укорот дал. Сомов попросил меня коротко представиться, после чего перешел к сути.

— Роман Сергеевич создал песню о подвиге наших моряков на дальних берегах империи. И в составе своей труппы готов представить ее нам на суд. Николай Карлович был впечатлен ей, надеюсь, что и мы сумеем по достоинству оценить его творение.

Раздались негромкие хлопки, после чего я двинулся к сцене. Мужики из труппы от нее никуда и не отходили, а вот Ульяна Игоревича пришлось подождать. Тишков успел подойти почти сразу за мной. Мысленно выдохнув, я дал отмашку нашему варганщику, с чьей игры начиналась композиция.

Была у меня тревога, что из-за долгого перерыва кто-то может сбиться, или не попасть в ноты, но все же репетировали мы не зря. Люди собрались, взяли себя в руки, и по моему мнению сыграли мы на «отлично». Это было видно и по потрясенному молчанию, установившемуся по завершению выступления. Лишь офицеры адмирала, как и он сам, знали, что их ожидает. Вот они-то первыми и захлопали. Даже подпевали, когда припев я пел. А там и остальные гости присоединились к аплодисментам.

— Признаться, — прокашлялся Афанасий Николаевич, — я ошеломлен. Николай Карлович, признаю, вы нисколько не преувеличивали, когда говорили о новом звучании и эффекте, сбивающем с ног. Роман Сергеевич, благодарю вас и вашу труппу. Вы нас приятно удивили.

У меня с души камень упал. Сомов говорил искренне, и похоже, моим недругом он не станет. Дальше и остальные гости стали нас благодарить. Даже троица матрон выразила свое «восхищение», хоть и нехотя.

После выступления отношение ко мне изменилось. Из нейтрального оно стало благожелательным. Получилось не только перекинуться приветствиями и парой слов, но и отвечать уже на конкретные вопросы. Высшему свету Воронежа я стал интересен.

— А чем вы занимаетесь, помимо написания песен? — спрашивали меня. — Есть ли у вас занятие по душе?

— Я люблю рисовать и смею утверждать, что делаю это весьма хорошо, — был мой ответ. — Еще придумываю всякие полезные бытовые мелочи. Вот буквально сегодня отправлял своего слугу к плотнику, чтобы тот по моему эскизу собрал раскладную кровать.

— Столяру, — немного покровительственно поправил меня собеседник. — Или мебельщику. Так называют плотников, создающих мебель.

— Я приказал слуге найти плотника, — нахмурился я. — А уж столяром он окажется, или обычным плотником — мне без разницы. Главное — чтобы выполнил то, что мне потребно.

Может мой ответ был и груб, но и замечание мало знакомого мне дворянина прозвучало хамовато. Эдак покровительственно, словно он лучше меня уже тем, что знает, как правильно называется плотник, создающий мебель. У нас вот Михайло в поместье любые работы с деревом выполняет, в том числе и мебель чинит и создает ее, и мы его плотником называем. Я привык к этому, потому не придавал значения, что мебельщиков по-иному надо называть. Но есть люди, которые хоть как-то хотят себя выше показать, чтобы «поставить на место молодое дарование», и стать ему «старшим товарищем, к которому стоит прислушаться».

Мой собеседник лишь хмыкнул и больше эту тему не поднимал, перейдя на вопросы по моим дальнейшим планам — собираюсь ли я еще писать песни, или остановлюсь на одном произведении.

— Роман написал уже много песен, просто они не про войну, — не удержалась от комментария Настя.

— Споете их нам? — тут же прицепился тот же дворянин.

— Я с дороги и устал, как и моя труппа. Может, в следующий раз, — отказался я.

Были и более приятные разговоры. Так, вид моих девушек был оценен не только той троицей матрон, но и другими гостями. И уже в более позитивном русле.

— Мы задали новую моду в своем городе, — с гордостью говорила Настя супруге владельца сахарного завода. — Фасон платья придумал Роман. Как видите, оно очень удобное, и не менее красивое. Да сами посмотрите, сколько мужских взглядов в нем мы с сестрой собираем.

— От чего вас и невзлюбила Ольга Игоревна, — понимающе улыбалась ей собеседница.

Сомов дал примерно час обществу на обсуждение прозвучавшей песни и разговоры, после чего объявил танцы. Наше место на сцене сменил пианист, заигравший вальс. Я тут же подхватил свою невесту, бросившую на меня умоляющий взгляд, и закружил ее по залу. Аня тоже не осталась без кавалера и к моему удивлению, ее партнером стал сам Афанасий Николаевич. Да и остальные гости недолго стояли без дела. За вальсом пошла мазурка, полька и кадриль, которую мы с Настей танцевали в паре с Аней и Сомовым. В какой-то момент я даже не понял — кто сейчас со мной в паре идет из сестер. Лишь быстрый взгляд на безымянный палец позволил получить мне ответ, что после танца я остался все еще в паре с невестой.

Не скажу, что танцевал я лишь в паре с Настей и Аней. Партнеры часто менялись, и это было в порядке вещей. Так мне пришлось даже уделить время Елене Фаттевой — одной из троицы, осуждавших вид моих дам.

Завершилась эта импровизированная дискотека котильоном — это некий «микс» из всех стилей и являлся как раз «закрывающим» бал танцем. После чего можно уже было отправляться домой. На часах было около часа ночи, и так рано Афанасий Николаевич решил закончить свой прием по одной причине — чтобы не переутомить гостей города.

Когда мы вернулись в съемные комнаты, то далеко не сразу легли спать. Девушки были крайне возбуждены прошедшим событием. Еще бы! Бал в новом городе! Танцы! И им столько внимания уделили местные аристократы, сколько ни одна другая барышня не получила. Сестры буквально купались во внимании. Другое дело, что если бы после танцев снова начались разговоры, то ревнивые барышни, как те три матроны, могли бы постараться их снова как-то «укусить», омрачив вечер. Но этого не произошло, времени на подобное никому не дали.

На радостях Аня с Настей даже решили повторить тот наш вечер втроем, чему я совершенно не возражал. Соскучился за дни в пути по нашей близости. Надо наверстывать, а то потом опять в дороге возможности никакой не будет. Однако чтобы не плодить лишних слухов, ночевать после бурной ночи я отправился к себе в комнату.

А утром мне пришло приглашение в гости от некоего Ивана Саввича. Кто это такой — понятия не имею. На приеме его не было. Но чего гадать? Впереди у меня весь день, навещу человека, вдруг это будет судьбоносная встреча? Хотя может статься и так, что лишь зря время потеряю. Не стоит себя заранее обнадеживать.

Глава 11

22 ноября 1859 года

Приглашение к Ивану Саввичу было к трем часам дня, а до того у меня был свободен весь день. Отправив мальчишку-вестового с запиской о моем согласии на встречу, я задумался, чем заняться. Естественно в первую очередь провел свою тренировку. В пути не всегда удавалось не только позаниматься, но и даже привычное обливание сделать. А пропускать много занятий не стоит — физическую форму требуется поддерживать постоянно, а не урывками, иначе сам не заметишь, как все достижения на этом поприще растеряешь.

Проснулся я поздно — аж в десять часов. Конечно для иных аристократов и это рань несусветная, но я-то привык не позже восьми вставать. А тут улегся лишь в три ночи, вот и «проспал» свой привычный режим.

После тренировки я постучался в комнату девушек. Те еще спали, а дверь мне открыла Аня, заспанно при этом потерев кулачком глаза. В ночнушке на голое тело она выглядела не менее соблазнительно, чем вчера в платье.

— Вставайте, сони, а то весь день проспите и больше Воронежа не увидите, — с улыбкой сказал я ей.