Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

Когда Тихон вернулся, оказалось, что наша труппа расположилась всего в квартале от нас. Да и в целом все приличные доходные дома были недалеко друг от друга, потому и бегать искать членов каравана долго не надо. Вот я и пошел посмотреть, в каких условиях живут мужики.

Те разместились вполне комфортно — по два человека в комнате. Для них так это и вообще если не номер «люкс», то где-то близко. Отдельно жили лишь Тишков и Ульян Игоревич. А Завадский после прихода Тихона успел еще и отправить к адмиралу мальчишку-вестового, поэтому, когда я с ним встретился, то он мне поведал точное время начала приема.

— К девяти вечера Афанасий Николаевич всех зовет. В первую голову — Николая Карловича, но тот уже успел господина Сомова оповестить, что не один придет, — делился старик.

— Где бы нам повторить репетицию… — вздохнул я удрученно.

— Да не переживай, — отмахнулся Завадский. — Мы все помним. Разок повторим уже в доме Афанасия Николаевича, а там уже как обычно все пройдет.

Мне бы его уверенность. Но как бы там ни было, надо выдвигаться в гости к местному предводителю дворянства. На часах уже восьмой час пошел. Пока доберемся, да инструменты расставим — вот и время подберется.

Не думал я, что так все выйдет. Да, было у меня предположение, что придется нам в крупном городе выступать — но не в первый же день⁈

Адрес дома местного предводителя дворянства я получил через того же Ульяна Игоревича. Вот уж неугомонный старик! Но мне это на руку. Подъехали к дому господина Сомова мы в половине девятого.

— Вам назначено? — удивленно встретил нас на пороге лакей.

— Нет, но мы приехали с караваном господина контр-адмирала, — ответил я ему, — и Николай Карлович хотел нас представить Афанасию Николаевичу.

Удивленно окинув взглядом нашу труппу, лакей попросил нас подождать, после чего удалился. Вернулся он спустя десять минут.

— Афанасий Николаевич ожидает вас в гостевом зале, — заявил слуга. — Прошу за мной.

По своему размеру дом Сомова не сильно уступал дому Михайлова. И этим был нам даже чем-то привычен.

Пройдя в основной зал, мы увидели хозяина. Афанасий Николаевич был худым, с залысиной на голове и вислыми усами, но без бороды. Взгляд пронзительный, даже немного с подозрением.

Поприветствовав нас, он уточнил — кто мы такие. А как узнал, что являемся труппой, которую контр-адмирал везет в столицу, его отношение тут же переменилось. Улыбнувшись, Сомов заявил:

— Тогда наше общество безусловно будет радо услышать, что же вы такое написали, что достойно внимания высшего света!

После чего он предоставил нам место, где мы могли расположиться. Ну что же, теперь осталось не ударить в грязь лицом перед дворянами Воронежа! Этот дебют покажет нам — насколько верны наши ожидания, или уже стоит задуматься о возвращении назад, в родные пенаты.

Глава 10

21 — 22 ноября 1859 года

Воронеж. Дом Сомова

Афанасий Николаевич с интересом наблюдал, как музыкальная труппа готовит свои инструменты. Особенно его взгляд зацепился за количество барабанов — их было пять штук! Все разных размеров, так еще и металлические тарелки имелись. И всем этим «оркестром», если глаза Сомова не подводили, должен был управлять лишь один человек — отставной военный старик. Уж выправку и умение держаться не скроешь, даже если бы пожилой дворянин не надел мундир. Еще удивил состав труппы — кроме барабанщика было два гитариста, контрабасист и даже варганщик. Афанасий Николаевич не сразу и заметил его инструмент и поначалу подумал, что это исполнитель песни, а сам молодой Роман Винокуров — просто руководитель труппы.

Тут парень убедился, что непосредственно его руководство по установке инструментов не требуется и снова пошел к Сомову.

— Афанасий Николаевич, прошу простить мне мою дерзость, но не могли бы вы оставить нас? И не допускать никого из гостей, пока идет репетиция. Мы не профессиональные музыканты, и за время дороги могли чуть растерять навыки. А эффект от первого прослушивания песни очень важен. Не портите себе удовольствие.

— Действительно, нагло и дерзко — просить хозяина дома покинуть его, — усмехнулся мужчина. — Что ж… Надеюсь, вы меня не разочаруете, — не стал спорить с юношей Сомов.

В конце концов — он протеже контр-адмирала. Зачем обострять отношения с Николаем Карловичем, которого мужчина очень уважал.

Предводитель дворянства вышел из зала, а я незаметно выдохнул. Когда попросил Афанасия Николаевича выйти, то заметил, как на миг в его глазах промелькнула злость с раздражением. Даже подумал, он сейчас на меня накричит и вообще выгонит. Но нет, взял себя в руки мужчина быстро и повел себя адекватно. Кстати, если не ошибаюсь, ему всего-то тридцать шесть или тридцать семь лет. Даже младше моего отца, а уже занимает столь высокий пост в крупном городе! И при этом неженат… интересно, почему? Дамы не интересуют, или не нашлась та, кто был бы по душе, а родственники надавить не могут. Но это не мое дело. Теперь нам точно нужно выступить максимально хорошо, иначе получу если не врага, то недруга в лице Сомова.

О чем я тут же предупредил всю труппу. Мужики так и побледнели от моих слов, пришлось их быстро успокаивать:

— Неудовольствие господина Сомова падет в первую очередь на меня, потому не переживайте. Просто сыграйте хорошо, как в Царицыне, — сказал им.

Не то чтобы это их успокоило, но хотя бы бледность с лица пропала. Еще бы — простому мужику прогневить дворянина означает гарантированно получить не только ворох проблем, но и попрощаться со здоровьем, а то и свободой. Есть чего бояться.

Как я и опасался, дни в дороге не прошли для нашей сыгранности бесследно. Уже с самого начала пошли проблемы. Ульян Игоревич вступил слишком рано, пришлось его прервать. Затем со второго раза вроде все пошло, и Григорий Лукьянович не оплошал, но подвели гитаристы — чересчур уж их впечатлила новость о возможном неудовольствии Афанасия Николаевича. Но и с этим разобрались. В итоге с четвертой попытки мы сыграли, как положено. Дальше тянуть уже было нельзя — уже минут десять прошло с момента, к которому Сомов назначал свой прием. И сейчас из-за нас гости не могли попасть в главный зал.

— Ладно, повторили — уже хорошо, — выдохнул я. — Если что, сошлемся на усталость с дороги.

Мужики из труппы облегченно выдохнули. Ульян Игоревич пока отложил палочки — ведь неизвестно, сразу нам придется выступать, или под конец вечера. Если под конец, то сидеть ему за барабанами нет никакого смысла, лучше с гостями поговорит. Тишков последовал его примеру, а я позвал слугу и передал ему, что репетиция закончена.

Через десять минут в зал стал заходить цвет воронежской знати. Люди шли неторопливо, попутно кучкуясь возле расставленных столов, занимая диваны и кресла. На импровизированную сцену лишь иногда кидали взгляд, но больше ничем не выдавали своего интереса. Среди гостей я заметил и своих девушек. Так-то они вместе со мной прибыли, но были вынуждены ждать вместе со всеми.

Одеты Настя с Аней были в наряд, придуманный мной для своей невесты. Настя то же самое платье, в котором со мной в театр Дубовки ходила, надела, а Аня видимо успела себе подобное сшить. Кстати, она оба платья еще и вышивкой серебряной украсила. Обе девушки выделялись на фоне других дам. Тут в моде как и раньше в Дубовке были более пышные фасоны платьев, с многослойными юбками, скрывающими все, что ниже талии. В итоге я заметил, что взгляды мужчин нет-нет, а скользили по фигуркам близняшек. Что конечно не осталось незамеченным их дамами, которые были не в восторге от этого.

— Что вы такие напряженные? Расслабьтесь, — подошел я к девушкам. — Тут такие же люди, что и в Царицыне.

— Только колкие на язык, — скривилась Настя.

Оп-па! Это что же, моих девушек успел кто-то обидеть? Осторожный расспрос подтвердил возникшее подозрение. Со стороны мужчин-то никаких замечаний или высказываний не было. Как и особо пристального внимания. А вот местные барышни успели показать свои злые языки.