Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— Ну-с, — пробормотал Алексей Юрьевич, — пробуем.

Вручную приподняв спицу-поршень, чтобы пошло топливо, инженер уверенно крутнул ручку на динамо-машине. Ничего не произошло. Тогда он снова ее закрутил, пока не услышал щелчок, как кнутом ударили — прошла искра! И тут же в «котле» раздался гул сгоравшего топлива. Трубка-поршень неохотно пошла вниз, попутно утягивая за собой запирающую топливный патрубок спицу и открывая выход газов. Из выходной трубки пошел дымок, а затем поршень остановился.

— Зар-раза, — ругнулся инженер. — Мало топлива. И быстро сгорело.

Но даже несмотря на неудачу, Алексей Юрьевич был доволен. Ведь идея-то оказалась рабочей! Только до ума надо довести конструкцию, и все — слабый и компактный двигатель будет готов!

* * *

Воронеж. Дом губернатора

— Николай Карлович, рад вас приветствовать, — с улыбкой вышел к контр-адмиралу из-за своего стола губернатор Воронежской губернии, Дмитрий Николаевич Толстой.

— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — пожал руку мужчине Краббе. — Признаться, давно я в Воронеже не был. Давно сменили Николая Петровича?

— В июле заступил на пост, а в августе господин Синельников окончательно передал мне все дела. Да-с, — покивал Толстой.

Это был мужчина пятидесяти лет, с высоким открытым лбом, в очках и бакенбардами, но при этом со сбритыми усами и без бороды. Внешне он очень напоминал интеллигента и в корне отличался от своего тезки по фамилии, известного писателя Льва Толстого.

Так уж получилось, что на проверку в Царицын Краббе прибыл не из самой столицы. В рамках проводимой им реформы он проверял гарнизон черноморского флота, а потому и явился в город на проверку капитана Скородубова гораздо раньше, чем его могли там ожидать. Вот и получилось, что в Воронеже он был последний раз почти год назад. И помнил, что тогда прежний губернатор вел открытую войну против главы губернского дворянского собрания — Ивана Васильевича Гагарина. Даже министра внутренних дел Ланского к этому подключил, обвиняя Гагарина в подкупе голосов, чтобы того переизбрали снова. Но в итоге, как слышал контр-адмирал, губернатор своего добился, Гагарина не утвердили вновь предводителем дворянского собрания, даже с учетом того, что голосов-то он все же набрал больше против своего соперника — Афанасия Николаевича Сомова. Однако последнее слово в выборе губернатора всегда остается за государем. Вот император Александр Второй и не утвердил Ивана Васильевича, пожаловав место предводителя Афанасию Николаевичу. Но выходит, Гагарин все же своего добился, и Николай Петрович Синельников недолго удержался на своем посту после победы над соперником.

— Что ж, поздравляю, — коротко кивнул Краббе.

— Вы к нам проездом или?.. — в воздухе повис недосказанный вопрос.

— Возвращаюсь после инспекции. Зашел выразить свое почтение и завизировать бумаги, — ответил Николай Карлович.

— Уверен, Афанасий Николаевич будет рад устроить в вашу честь прием, — кротко улыбнулся Толстой. — Все же он, как и вы, офицер флота. Пусть и давно перешел на гражданскую службу.

Завершив официальную встречу, Краббе поспешил в снятую квартиру. Хотелось отдохнуть с дороги, но дела он привык решать в первую голову, потому и отправился к губернатору сразу, даже не переодевшись. Надеялся увидеть здесь Синельникова. Николая Петровича Краббе знал и всемерно уважал, чувствуя в нем родственную душу. Синельников был не только боевым офицером, но и решительным человеком, радеющим о благе отечества. Он и с Гагариным закусился из-за того, что Иван Васильевич крепко стоял против реформы отмены крепостничества. Возмущался решению государя, писал петиции, подбивал помещиков написать коллективный протест. К тому же Николай Петрович был дважды женат и имел шестерых детей. Одного из которых к сожалению уже потерял из-за апоплексического удара. Но все же — семьянин, опора страны. А вот Дмитрий Николаевич в пику ему был холост. Как и Иван Васильевич. Кстати, и новый предводитель дворянства — Афанасий Николаевич — тоже не спешил смирять себя узами брака. И как итог — губернию смело можно теперь называть «прибежищем холостяков».

Но как бы не относился к Толстому Краббе, проницательности тому было не занимать. Стоило контр-адмиралу вернуться в съемную квартиру, как ему адъютант тут же доложил, что являлся гонец от Афанасия Николаевича с приглашением в его дом. Для Николая Карловича и всей его свиты. Может и не прием, но умудренный опытом Краббе был уверен — многие захотят сегодня побывать в доме предводителя дворянского собрания, чтобы лично увидеть заместителя морского министра и завести с ним знакомство.

— Вот что, — задумчиво протянул адмирал. — Дай наше согласие, но дополни, что кроме нас будут еще и гражданские лица, что прибыли вместе с нами. Неплохо было бы посмотреть, как свет Воронежа отнесется к песне молодого Винокурова. И его самого тоже предупреди.

Щелкнув каблуками, адъютант тут же убежал выполнять распоряжение. А Краббе наконец получил долгожданную минуту отдыха.

* * *

Нашим планам на прогулку не суждено было сбыться. Пока я ждал, когда наберут воду в ванну, а потом немного в ней полежал, наслаждаясь горячей водой и тем, как расслабляется тело, прибыл мальчишка вестовой от адмирала с сообщением, что вечером нас ждут у местного предводителя дворянского собрания. И не просто так — а с исполнением «фирменной» песни, из-за которой вообще я с труппой и был приглашен в столицу.

Настя с Аней не особо огорчились резкому изменению планов. Ну как же! Это ведь губернский город, а значит и высший свет здесь не чета Царицынскому. Можно пообщаться с интересными людьми, завести новые знакомства, просто показать себя. Ну да, им-то «работать» не нужно.

У меня была иная головная боль. Мало того, что репетиций в пути мы не проводили, так я еще и не знал, где остановилась моя труппа! Хорошо, что мой слуга уже выполнил поручение и нашел плотника, попутно «обанкротив» меня чуть меньше, чем на сто рублей. Было, к кому обратиться с заданием.

— Тихон, — позвал я парня, когда помылся и спустился к домовнику.

Тот обнаружился в отнорке, где были комнаты для слуг.

— Слушаю, господин, — жуя что-то, отозвался парень.

— Ты не знаешь, куда мужиков из труппы определили?

Тот лишь неопределенно плечом повел.

— Найди их и передай, что сегодня нам выступать придется перед дворянским собранием Воронежа.

— Все понял, — закивал он.

— И мне сообщи, где они расположились! — крикнул я ему вдогонку.

Да уж, начальник из меня — так себе. Не знаю, где подчиненные — позор! А самое главное — без повторной репетиции мы ведь и облажаться можем. Такого мне уж точно не хотелось бы.

Тихон прибежал спустя полчаса. К этому моменту даже девушки уже успели привести себя в порядок и фигурально «били копытом», желая поскорее отправиться к предводителю дворянского собрания. Хорошо хоть я успел узнать его имя — Афанасий Николаевич Сомов. Тридцать шесть лет ему всего, неженат и детей тоже нет. В губернии у его рода было имение, которое он и взял под свою руку в 1849 году. Потом последовательно его избирали кандидатом в предводители уездного дворянства, затем все же он стал предводителем уездного дворянства губернии, а позже еще и в составе губернского суда успел побывать и даже попечителем арестной полуроты состоял. Последняя его должность до занятия места предводителя губернского дворянского собрания — член Воронежского комитета по крестьянскому делу. Все это мне поведал словоохотливый домовник, благо, что сведения были общедоступные.

— Роман, когда мы выходим? — поинтересовалась Настя, когда я вернулся после разговора с домовником к своей комнате.

— Пока не знаю. В сообщении от Николая Карловича точного времени не обговаривалось, — признался я.

И вот тоже проблема — это случайность и головотяпство, или намеренно так сделано? Буду надеяться на первое. Зачем адмиралу меня подставлять?