Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

«Уваров дружен с Винокуров, — вдруг подумал Василий Емельянович. — А у меня с Романом есть общие дела, вот только из-за Белова он мне не доверяет. Помогу сейчас Уварову, то смогу через него повлиять и на Винокуровых. Тогда деньги лучше не просить. А Большедубов… ну, никто ему говорить о моей роли в ссоре с Уваровым и не будет. Уж это я от Леонида Валерьевича в первую очередь стребую», — кивнул своим мыслям офицер.

— Хорошо, — наконец прервал молчание капитан. — Я расскажу вам, что знаю.

— Буду благодарен, — сдержанно кивнул, внутренне напрягшись, Уваров.

— Вы мне очень поможете, если растопите лед в моих отношениях с вашим другом — Сергеем Александровичем, — тут же обозначил свою «цену» Губин. — Прошлое должно оставаться в прошлом. И я очень надеюсь, что благодаря вам я смогу донести эту мысль до господина Винокурова.

Такого поворота помещик не ожидал. Он-то думал, что капитан сейчас начнет деньги просить, благо репутация у него была соответствующая. Но тут…

— Я… — растерянно запнулся Леонид Валерьевич, — признаться, я не понимаю, зачем вам это? Насколько мне известно, вы и так не враждуете.

— Но и хороших отношений нет, — вздохнул Губин. — А ведь мы теперь соседи. И я намерен быть хорошим соседом, — твердым голосом заявил Губин. — Но донести эту мысль до Сергея Александровича в полной мере мне пока не удается. В чем и прошу вашей ответной помощи.

— Хорошо, — решился Уваров. Ведь и правда, за последнее время ничего плохого про Губина он не слышал. — Даю вам слово, что поговорю с Сергеем Александровичем и приложу силы, чтобы он перестал относиться к вам предвзято.

Василий Емельянович довольно улыбнулся.

— Ваша дочь права. Большедубов младший действительно увлекается карточными играми. А кроме того — крестьянками. Его отец на последнее смотрит сквозь пальцы, а с первым борется с переменным успехом. Но прошу вас не ссылаться на меня, если решите расторгнуть с Большедубовыми ваш договор, — сразу обозначил свою позицию Губин.

— Не сомневайтесь, этот разговор останется в этих стенах, — мрачно кивнул Леонид Валерьевич.

Похоже, не везет его младшенькой с женихами. То сама отказывается, то негодный находится. Но теперь о помолвке с Большедубовыми придется забыть.

* * *

Дубовка. Усадьба Зубовых

Владимир Михайлович сидел вечером в кабинете и писал письмо своему давнему однокласснику по московской Навигацкой школе, который сейчас служил в штабе черноморского флота. В нем он просил своего одноклассника дать Антону Зубову рождественский отпуск для улаживания личной жизни. Так как Антон лишь недавно уже был в отпуске, пришлось пояснять, для чего ему вдруг понадобился новый, да еще так скоро.

Новость о беременности Дарьи всколыхнула семью Зубовых. И если Софья была откровенно не рада ей, то вот Владимир Михайлович отнесся совершенно по-иному. Да, не в браке та стала непраздной. Но от его сына! Мужчина давно хотел внуков и искренне завидовал своему шурину Винокурову, у которого были малые дети. Пусть не внуки, но парни шебутные и смышленые. Владимир Михайлович понимал, что еще раз рожать Софья не будет. И возраст солидный, и со здоровьем уже не все ладно. А дочь — отрезанный ломоть. Наверняка уже у нее есть детки, вот только их не понянчишь, не поиграешься, с гордостью не представишь друзьям и знакомым. И раз уж у их детей все не как у всех, то пускай хоть ребенок Антона будет расти в их семье, а не где-то вдали.

Вот и старался мужчина, корпел над письмом, подбирая формулировки. Надо же было не только все в тексте объяснить, но и подать правильно. Да, парень в отпуске «погулял». Но при этом собирался при новом приезде жениться, а тут — дело молодое, вот и не уследил, как своей возлюбленной «пузо надул». Вот и нужно, чтобы раз такое случилось, все по-христиански дальше прошло. Со свадьбой и рождением ребенка в полноценной семье.

Закончил письмо Владимир Михайлович лишь к полуночи. Он так над портовыми документами не работал, как над этим посланием! Но дело нешуточное. Второй попытки уговорить бывшего одноклассника войти в положение и поспособствовать созданию новой семьи не будет.

— Уф, — выдохнул Зубов облегченно, откинувшись на спинку кресла.

Глаза слезились от вчитывания в ровные строки, освещаемые лишь керосиновой лампой. Пальцы тоже гнулись с трудом — настолько затекли, стискивая перо. Но дело было сделано. Осталось лишь отправить.

* * *

Дорога до Воронежа

Николай Карлович был доволен. Раньше он как-то не то чтобы не пересекался с поэтами, но никогда не ставил им задач. Поэтому подобный опыт с ним был впервые. Пусть Романа он и «попросил», но оба они понимали, что это больше приказ, а не пожелание. Про творческие натуры и как с ними сложно контр-адмирал раньше лишь слышал, а вот сейчас убедился лично. Но к любому человеку можно найти «ключик». Вот и Роман сам подсказал, как направить его в нужное русло.

После того вечера, когда Николай Карлович сначала поговорил с Винокуровым, а затем отдал приказ офицерам своей свиты ненавязчиво рассказывать парню о флоте, сражениях и жизни военной, прошло уже три дня, сегодня четвертый пошел. Новая песня, написанная Романом в тот же вечер, адмиралу пришлась по душе. Правда дальше снова все застопорилось. Большую часть историй офицеры уже рассказали, выдумать новые — так это сразу станет заметно, к тому же далеко не все можно было говорить гражданским лицам. Ну и приказ «рассказывать непринужденно» сильно сковывал их. В итоге после той песни пока ничего нового Роман не выдал. Однако адмирал не унывал. Даже так — задача в целом выполнена. К тому же парень пообещал, что напишет к этой песне музыку для исполнения труппой, а не на одной гитаре. И самое главное — Краббе нашел подход к юноше. Казалось бы, ну и что в этом такого? Но если в столице узнают, что адмирал способен найти общий язык не только с подчиненными, но и с творческой интеллигенцией, то это расширит его круг общения. Покажет не простым мундиром и образованным в рамках профессии человеком, а очень эрудированным и находчивым. В тех же Петербургских салонах отношение к нему поменяется. Что позволит завести новые знакомства, которые могут помочь в выполнении поставленной государем задачи — реформировать флот. Потому адмирал и носился с Винокуровым, а не плюнул на его поведение.

— Николай Карлович, — позвал Краббе Артюхов, — Воронеж на горизонте.

Глава 9

21 ноября 1859 года

Воронеж

Надо признаться, новость о прибытии в крупный город меня с девушками обрадовала. Она обещала нам комфорт — возможность снять хороший номер, принять ванну или сходить в баню, о чем все мы уже мечтали, наконец — нормально поесть. А лучше — сходить в ресторан. Да и просто полюбоваться новым местом, а не только дорогой, лесами, полями и мелкими деревеньками. Все предвкушали новые впечатления. К тому же Николай Карлович заранее предупредил, что мы задержимся здесь минимум на два дня.

В город мы въехали примерно после полудня, поэтому из окна кареты уже можно было оценить его вид. И он мне откровенно понравился. Большой, раскинувшийся на многие километры окрест город с каменной и кирпичной застройкой — он был на голову выше не только Дубовки, но и Царицына. Улицы вымощены камнем, предусмотрены тротуары для пешеходов, даже фонарные столбы имеются! В том же Царицыне они хоть и были, но лишь на центральных улицах, и в малом количестве. Здесь же большая часть города по ночам должна быть освещена — такое у меня сложилось впечатление.

Дома от двух до трех этажей, улицы довольно широкие, хотя и не все. Везде снует народ, бегают дети, играя в снежки, мальчишки постарше разносят газеты, предлагают услуги чистки обуви или просто целеустремленно мчатся куда-то — наверняка передать послание за копейку малую.