Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— «Вы в домашнем пришли? Неужели у вас в багаже не нашлось места для вечернего наряда, или он вам не по карману?» — передразнивала Настя одну из таких клеветниц.

— Одна вообще так разошлась, что посмела нас с крестьянками сравнить! — прошипела ей в тон Аня.

— Это что за хамки? — тут же нахмурился я.

— Да вон стоят, — фыркнула и мотнула головой Настя.

В той стороне, куда она указала, расположились три дамы. Одна постарше, лет сорока, и две помоложе — около тридцати примерно лет. Всю эту троицу объединяло одно — пышные «модные» платья, которые не могли скрыть их широких форм. Даже корсет не особо помогал. Мне стало ясно, с чего это они прицепились к моим девушкам. Искренняя зависть к красоте и фигуре, которой они сами были обделены. Да еще и молодость сестер наверняка повлияла на их мнение. Решили, будто девушки не смогут не только ничего им ответить, но и заступиться за них некому — из «глуши» ведь приехали. Ну здесь они крупно ошибаются!

Быстро объяснил сестрам пришедшую в голову идею, как можно осадить этих хамок, после чего они взяли меня за локти с двух сторон, и мы втроем неспешным шагом «пошли в атаку».

Конечно нас заметили, хотя старшая из троицы сделала вид, будто ее компаньонки о нашем приближении ничего не сказали. Лишь когда мы оказались в шаге от них, дамы соизволили на нас обратить внимание. В первую очередь — на меня.

— Здравствуйте, — первым заговорил я, — мы незнакомы. Предлагаю исправить эту оплошность. Роман Винокуров. А это мои спутницы — Анастасия Скородубова, моя невеста, и ее сестра — Анна Скородубова.

— Ольга Северягина, — ответила та, что была постарше.

— Елена Фаттеева, — представилась тридцатилетняя брюнетка с кудрявыми волосами до плеч, забранными в высокую прическу.

— Алевтина Зиновьева, — последней представилась шатенка с родинкой на подбородке.

— Очень приятно, — улыбнулся я. — Я слышал, что в Воронеже очень гостеприимные люди. Всегда помогут, подскажут несведущему человеку, как себя вести и на что обратить внимание… — сделал я паузу, ожидая их реакции.

Те насторожились. Поняли, что не просто так мы подошли, но пока не разобрались, к чему я веду. Разговор в свои руки взяла старшая, Ольга.

— Мы всегда рады подсказать, — натянуто улыбнулась она, бросив мимолетный взгляд на моих девушек. — И как я вижу — порой это бывает необходимо. Иначе можно попасть в неловкое положение.

— Например? — тут же уцепился я за ее слова.

— Вы, Роман, еще юны и не понимаете, насколько важно беречь свою репутацию, — перешла она на покровительственный тон. — А она складывается из многих вещей. Поступки, слова… внешний вид, — снова быстрый взгляд на сестер. — Мой вам совет, как гостеприимной жительницы Воронежа — обратите внимание на наряды своих дам. Не хочу сказать ничего плохого, но… с такими платьями их легко спутать… с людьми не нашего положения, — закончила она обтекаемо.

А мне именно это и было нужно — чтобы разговор на внешний вид перешел. Думал, дольше придется к этому подводить.

— Положение не определяется внешним видом, — ответил я как можно надменнее. — Помнится, царь и император Петр Первый не стеснялся и в рубахе ходить, да лично за топор брался, когда флот наш строил. Разве это умаляет хоть на каплю его честь?

— Нет конечно, — тут же сдала назад Северягина.

— Анастасии и Анне очень к лицу эти наряды, — оглядел я своих спутниц. — Они подчеркивают их природную красоту. Этот стиль одежды я бы назвал — скромная роскошь. Разве вы не видите, что ткань, из которой сшиты платья, не по карману простой горожанке, а тем более — крестьянке? Вы совсем не разбираетесь в этом?

— Ну что вы, я прекрасно разбираюсь в видах тканей, — скривилась Ольга.

— А ведь здесь еще и вышивка имеется, и не абы какая — а драгоценными металлами. Она не броская, но умному и проницательному взгляду многое скажет.

Мой намек был более чем красноречив — раз троица дам приняла платья моих спутниц за «простолюдинские», то умными и проницательными их не назовешь. И те мой намек поняли.

— Вы дали мне совет, позволю и себе сделать ответный, — продолжил я. — Не судите людей по внешнему виду, а главное — не завидуйте. Ведь все мы прекрасно понимаем, что далеко не на каждую фигуру подойдет любой наряд. Хорошего вечера.

Оставив трех матрон хватать воздух ртом от возмущения, мы двинулись дальше по залу. Защитить честь своих девушек — это ведь не главная моя задача была на сегодня. Я еще хотел и завести полезное знакомство на будущее.

— Спасибо, Роман, — чуть прижалась к моей руке Настя, — это было красиво.

Аня промолчала, но тоже на миг прижала мою руку к своей груди, после чего тут же отстранилась, чтобы не пересекать нормы приличий.

Вскоре я обратил внимание, что мы были самыми молодыми в зале. Все остальные гости Афанасия Николаевича имели возраст от тридцати лет и выше. И было их не так, чтобы много. Как полагаю — из-за того, что сам прием был не запланирован и приурочен к приезду адмирала Краббе.

Я ходил по залу с девушками и подходил то к одной группе людей, то к другой. Чаще всего все заканчивалось обменом приветствий и пожеланиями хорошего вечера. Нас здесь никто не знал, и люди пока смотрели на нас со стороны. Так я внезапно познакомился с Дмитрием Толстым, занимающим пост губернатора в Воронеже. Не удержался и спросил — не является ли он братом Льву Николаевичу?

— Нет, вы меня путаете с моим полным тезкой, к сожалению, уже почившим, — скупо улыбнулся губернатор.

Отходил я от него в полном ошеломлении. О том, что у Льва Толстого есть брат Дмитрий, я не знал. Среагировал при знакомстве с губернатором лишь на фамилию и отчество, да примерные годы жизни писателя. А тут оказывается — у Льва Толстого был брат Дмитрий, но есть и еще один Дмитрий Толстой, с которым я только что имел беседу. Кстати — тоже Николаевич! И к писателю он отношения не имеет никакого! Однофамилец, или просто из разных ветвей одного рода.

— Не расстраивайся, — вдруг начала меня утешать Настя, когда мы отошли от мужчины, — еще познакомишься с Львом Николаевичем.

— Да я и не расстраиваюсь, — удивился я в ответ. — Просто не ожидал, что такой конфуз случится.

— Бывает, — пожала плечами Анна. — Род Толстых очень большой. И даже при государе, как я слышала, они некое влияние имеют. И родственниками являются очень многим влиятельным родам империи.

Ладно, учту на будущее.

Так мы «гуляли» по залу еще примерно полчаса. Надолго завести разговор ни с кем пока не удалось. Не было тем, за которые можно уцепиться, а главное — желания у дворян Воронежа уделить нам свое время. Мы для них были уездными провинциалами, да еще и весьма юными. Ну о чем с нами говорить?

А через полчаса Афанасий Николаевич решил, что все гости в сборе и пора взять проведение приема в свои руки, иначе заскучают пришедшие.

— Прошу внимания, — позвонил он в серебряный колокольчик, который поднес ему слуга. Дождавшись тишины, он продолжил. — Вы все знаете, по какому поводу мы собрались. Мы рады приветствовать у нас в городе отважного и заслуженного контр-адмирала Николая Карловича Краббе.

Раздались общие аплодисменты, а на адмирала устремились взгляды толпы. Он скупо улыбнулся присутствующим, после чего Сомов вновь вернул внимание к себе.

— Но его превосходительство прибыл к нам не один. Поприветствуем и других офицеров нашего флота, доблестно защищающих нашу Родину даже в мирное время.

Снова аплодисменты, но теперь никаких пристальных взглядов на кого-то из свиты Краббе направлено не было. Там людей много и внимание гостей «размазалось» по ним.

— Николай Карлович проводил инспекцию нашего флота. Благодаря его стараниям мы можем быть уверены, что новой «Крымской войны», а главное — ее последствий, нам не предстоит пережить. И в своих делах он не забывал не только о военной стороне дела, но и о воспитательной. В связи с чем нашел юное дарование, создавшее песню о подвиге наших моряков. Роман Винокуров из Царицына, прошу, подойдите ко мне.