Кастелламмарская война (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

А чтобы было меньше подозрений, я писал латиницей. Тогда люди могут просто подумать, что это шифр, да и понять так будет еще сложнее. Вот такие вот записи я вел, и тут были мои расчеты по рому и ирландскому виски.

Первые партии мы уже развезли по барам, а в начале следующей недели парни пройдутся по ним, собирая долю, и заодно узнают, как это пойло пошло в продажу. И предложат еще, но уже регулярные закупки с настоящей ценой, а не маркетинговой акции.

А наши к тому времени должны перегнать сахар в две с половиной тысячи галлонов рома. А это практически пятнадцать тонн, если считать в привычных мне литрах, даже чуть побольше. А там и новая поставка от Макгрегора будет.

Деньги должны пойти рекой. Не большим куском, как с игры на бирже, но это будет ручеек, который постепенно станет крепнуть, и так до тех пор, пока алкогольный бизнес не накроется из-за отмены сухого закона. Нет, не совсем конечно, спрос на нелегальный алкоголь останется, не всем ведь хочется платить налоги, но прибыли упадут порядком.

А мне к этому времени нужно достаточно твердо стоять на ногах. И дистанцироваться при этом от откровенного криминала.

Неподалеку от меня сидел Сэл, листая свежую газету. Местную, на итальянском языке, видно заголовок: «Муссолини укрепляет национальное единство перед лицом американского кризиса». Жаль, что я толком ничего не помню о его делах. Надо бы, на самом деле, выяснить, к чему там и как что идет, чтобы вмешаться, если получится. Все-таки кое-какие связи на старой Родине у меня остались.

Винни тоже был тут, но в углу помещения. Если Сэл — тот, кто должен помогать мне решать проблемы, то он — просто охранник. А заодно передал весточку от Гэй и Роуз. Она, по его словам, страшно скучала и была очень недовольна, что ей приходится сидеть взаперти, а не вести привычную для нее светскую жизнь. Ничего, потерпит, никуда не денется.

Дверь открылась, мелодично звякнул колокольчик, и в помещение вошел мужчина лет тридцати пяти, одетый в костюм. Недорогой, не с иголочки, но он явно принарядился для того, чтобы войти в заведение в подобающем виде.

Он посмотрел по сторонам, и его взгляд остановился на мне. Он двинулся в мою сторону, я закрыл блокнот, отложил. Мужчина поклонился и проговорил на итальянском:

— Со всем моим уважением, сеньор Лучано. Меня зовут Агостино Палумбо. И у меня есть просьба.

Ну вот, первый проситель за сегодня. Интересно, что ему нужно…

Самое забавное, что в прошлые времена мне тоже приходилось таким заниматься. Но уже с точки зрения депутата Московской Городской Думы, вести прием, пусть это чаще делали мои помощники.

— Присаживайся, Агостино, — кивнул я на стул напротив себя, специально для просителей.

Он сел, нервно потирая руки, было видно, что ему непросто просить. Гордый человек, но жизнь заставила.

— Так, что тебя привело ко мне? — спросил я.

— Я хочу открыть парикмахерскую, сеньор Лучано, — начал он. — Два года копил деньги, купил три кресла, зеркала, бритвы, все что нужно. Все лежит в подвале, ждет своего часа.

— И в чем проблема? — спросил я.

— Деньги кончились, — он развел руками. — На оборудование ушло все, что было. А теперь нужно снять помещение, заплатить за первый месяц, сделать вывеску. Я ходил в банк, но там сказали, что кредитов больше не дают. Кризис.

Да уж, кризис. Банки сейчас не дают денег вообще практически никому, не то что мелким предпринимателям.

На самом деле забавно — люди разоряются, теряют все свои сбережения. А этот хочет открыть дело. Смелый или глупый? Пока не понятно.

— Сколько тебе нужно? — тем не менее спросил я.

— Двести долларов, — он посмотрел мне в глаза. — Этого хватит на аренду за три месяца и небольшую рекламу. А дальше я сам справлюсь, руки у меня золотые, клиенты будут.

Две сотни баксов, мелочь, если честно. Я посмотрел на него. Лицо честное, так что обмануть не должен, да и у меня есть опыт, я чувствую людей. К тому же он понимает, кто я такой, и что обманывать меня себе дороже. Ладно, почему бы и нет, в крайнем случае мы заберем оборудование и продадим его, деньги отобьем.

— Хорошо, Агостино, — сказал я. — Я дам тебе деньги, но у меня есть условия.

— Я весь внимание, — он чуть подался вперед.

— Первое — ты вернешь мне двести пятьдесят долларов, пятьдесят сверху, за услугу. В рассрочку, по сорок долларов в месяц, за полгода, начиная с третьего месяца работы.

Эти лишние пятьдесят долларов меня вообще не интересовали. Но давать деньги не под процент я не мог, это нанесло бы удар по моему авторитету.

— Да, сеньор Лучано, — кивнул он. — Это справедливо.

— Второе. Парикмахерская — это место, где люди много разговаривают. Если услышишь что-то интересное или важное, то ты расскажешь об этом мне. Или Сэлу, — я кивнул на своего подручного, что как раз отложил газету и посмотрел на него. — Если со мной связаться не сможешь.

Он помолчал секунду, потом снова кивнул. Понял, что именно это значит, но выбора у него не было. Больше денег ему все равно никто не даст, а накопить он не сможет, людей уже стали увольнять.

— И третье. Если мне понадобится твоя помощь, ты поможешь. Без вопросов.

— Я понял, сеньор Лучано, — он встал и поклонился. — Спасибо вам. Я не подведу.

Я вытащил из кармана бумажник: как знал, взял сегодня с собой побольше денег как раз на такой случай, да и в сейфе в задней комнате клуба кое-что было. Специально. Мы вообще привыкли хранить деньги в разных местах, не складывать все яйца в одну корзину.

Я отсчитал двести долларов и передал Палумбо. Тот взял деньги.

— Благодарю, сеньор Лучано, — он даже чуть поклонился.

— Иди, — кивнул я и снова раскрыл блокнот, давая знать, что аудиенция закончена. Будущий парикмахер повернулся и вышел из клуба.

Ну вот, еще один новый должник. Еще одно место, где будут мои глаза и уши. И услуга, и я вовсе не о бесплатной стрижке — ее я, как раз-таки, мог оплатить. Но мало ли, понадобится что-то спрятать или отмыть деньги. А через парикмахерские можно прогнать достаточно много в течение месяца. И ни у кого не возникнет вопросов, чего это так — просто аншлаг пошел, всему району внезапно понадобилась стрижка.

Ощущение было странным. Вот вроде бы доброе дело сделал, но для него ведь это предприятие достаточно рискованное. И если он просрочит платеж или еще что-то такое случится, то придется действовать жестко.

Да. Но я все-таки бандит.

Но надолго погрузиться в записи мне не удалось. Вошел еще один посетитель — старик лет шестидесяти, седой, сгорбленный, в потертом пиджаке. Он подошел к столу, снял шляпу, уже потерявшую форму, и прижал ее к груди.

— Сеньор Лучано, — начал он старческим дребезжащим голосом. — Меня зовут Энрико Анджело. Я пришел просить за своего сына, Томазо.

— Садись, Энрико, — кивнул я на стул. — Рассказывай.

Он сел, комкая шляпу в руках. Да, ничего удивительного, что она в таком виде, если он так постоянно делает.

— Томазо работал на швейной фабрике, пять лет. Хороший работник, никогда не опаздывал, и никогда не жаловался. А на прошлой неделе его уволили, сказали, что нет заказов, что сокращают людей. Он ходит по городу, ищет работу, но никто его не берет. Все говорят одно и то же: кризис, кризис.

Я вытащил из пачки сигарету, закурил.

— А что он умеет делать, твой Томазо?

— Он сильный парень, работящий, — оживился старик. — Все, что угодно.

— А конкретнее? — все-таки спросил я.

Старик задумался, а потом все-таки сказал:

— Он грузовик умеет водить. Научился на фабрике, иногда подменял водителей.

Водить грузовик — это уже интересно. Все-таки современные машины — это дело такое, сложное, в особенности грузовики. Я вот в свое время не смог справиться с КамАЗом, несмотря на то, что там была антиблокировочная система и гидроусилитель руля. А тут эти Форды Модель АА — рабочие лошадки.

— Сколько ему лет? — спросил я.

— Двадцать семь, сеньор, — ответил старик. — Женат, двое детей. Ему очень нужна работа.