Газлайтер. Том 40 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Эйрик даже бровью не ведёт. Когда ослепительная молния бьёт в него, он просто встречает её стеной багрового огня, гася разряд.

— Червяк⁈ Я король Винланда!

С диким рёвом Эйрик швыряет топор. Оружие, вращаясь, сбивает шлем с молниевика, опрокидывая того на землю. Викинг настигает врага одним гигантским прыжком, чтобы огненными кулаками вбить его искрящее забрало в крышу и сжечь заживо. Истошные вопли сгораемого заживо «короля молний» воодушевляют наших бойцов и явно не радуют Размысла с его шайкой.

Напоследок Эйрик ещё и сделал элегантный жест в сторону Ольги Валерьевны — мол, посвящаю победу тебе. Великая княжна отреагировала на это лишь недоуменно приподнятой бровью. Согласен с ней: нашёл время для пижонства. Тут у нас не рыцарский турнир, а настоящий Мортал Комбат.

Что-то больше никто из правителей не горит желанием выйти и подраться насмерть. Африканцы так вообще демонстративно отвели взгляды. Да и Теэнно натянул маску безразличия, притворившись деталью интерьера. Эх, монархи Земли, вы что-то совсем расслабились. Введу-ка я для вас на правах Консула ТСП — Тактико-Стратегическую Подготовку. Будете у меня бегать по степям шакхаров и охотиться на местных чудовищ, чтобы жирком не заплывать.

Раз мужчины — не только правители, но и их свита — инициативы не проявили, следом вперёд выходит Маша.

— Не хочу отставать от «сестёр», — поясняет она.

— Метель! — объявляю я.

Брюнетка выходит против некоего Снеговика. Слышал я о нём. В одном из миров жил-был такой маньяк-король, которого в итоге ликвидировала Организация. Хоть что-то полезное эти Организаторы всё же делали для блага мироздания. Как боец Снеговик оказывается посредственностью, даже со скидкой на новое неслабое тело. Маша раскатывает его быстро и технично: нашпигованный ледяными копьями маньяк замертво падает на бетонную площадку.

Я бросаю тяжёлый взгляд на правителей, которые старательно воротят морды. Ну всё, венценосные мои, теперь не отвертитесь.

— Консул, позволь мне выйти следующим, — раздаётся спокойный бас Царя Бориса. — Я тоже хочу размять кости.

— Царь Борис! — объявляю я.

Против Государя вышел мощный маг-каменщик, закованный в толстенный гранитный панцирь. Борис лишь усмехнулся, глядя на эту ходячую скалу. Вокруг него тут же начали формироваться сложные геометрические конструкции из чистого света.

— Посмотрим, как пойдет, — произнёс он.

Световой конструкт на глазах трансформировался в подобие осадной машины — катапульты. Я заметил, что Борис весь взмок от напряжения: видно, что плетение для него сложное и пока непривычное. Но Царь — молодец! Ещё недавно его пределом был «световой совок», а вот уже и до средневековой артиллерии дорос. Да, катапульта проще пулемета, который могу создать я, но прогресс налицо.

Борис повел рукой, и призрачная установка начала швырять тяжелые световые ядра.

Бах! Бах!

Свет с грохотом крошил в щебень каменную стену, которой пытался закрыться противник. Каменщик судорожно пробовал восстановить защиту, нарастить новые слои, но световая катапульта работала без перебоев. Снаряды разбивали щиты в пыль, сбивая врага с ног. Борис действовал методично, разнося оборону врага в пух и прах и доведя бой до безупречной победы. А в финале он ещё и сконцентрировал солнечный луч, поджарив противника прямо внутри его каменного доспеха, как на барбекю.

— Дядя! — Ольга Валерьевна поддерживает главу царского рода.

Размысл с недовольной рожей произносит:

— Следующий будет…

— А давай-ка мы с тобой выйдем, лорд, — я смотрю ему прямо в лицо. — Покажем, как надо морталкомбиться.

Он морщится, снова косится на меч Телепатии в моей руке. Световые крылья всё так же торчат за моей спиной. Хочет соскочить, конечно. Но именно сейчас самый подходящий момент его уделать — потому что кое-кто уже заявился на вечеринку. И лучше Размысла об этом не предупреждать.

— Что за глупость, Филинов, — бросает Размысл.

— Почему глупость? Покажи пример своим бойцам. Или ты только командовать горазд, — усмехаюсь. — Если ты одолеешь меня, то я перестану высасывать их сознания и превращать в ничто.

А свора за спиной Размысла переглядывается. Эти ребята — сильные маги прошлого, не обделённые умишком. Они и сами понимают: творится что-то неладное. Слишком уж выгодно звучит «победа», слишком уж удобным делается Размысл, когда речь заходит о риске. И вряд ли они позволят использовать себя как пушечное мясо без выгоды для себя — особенно когда на кону их выживание, а не чья-то мания величия.

— Филинов, все же это западня! — выплёвывает Размысл. Он слишком труслив, чтобы тягаться со мной, хоть я рангом и ниже. А потому, конечно, сейчас устроит общую свалку, чтобы одержимые не успели как следует подумать и засомневаться в своём полевом командире: — Ты не хотел поединков — это обман! Маги прошлого! В атаку! Убейте их всех!

Одержимым дали приказ бросаться в бой. Наши отвечают, и теперь всем правителям Лиги приходится не отставать от моих жён. Вокруг вспыхивают фейерверки, объёмные техники заполняют крышу.

— Сражайтесь, Лига Империй! — велю я по мыслеречи.

Сейчас моя задача — не дать этой мешанине затянуться. Взмахом меча швыряю пси-копьё в Размысла — он отражает пси-щитом. Его глаза вспыхивают синим светом, и чудовищная пси-волна разливается по крыше. Высший менталист, что тут скажешь. Мне приходится блокировать встречной волной, созданной при помощи меча, иначе сознания правителей сейчас бы уже разлетелись вместе с ментальными щитами.

Но моя волна дает слабину. Едва заметную, искусственную просадку. Размысл не замечает подвоха и скалит зубы в предвкушении триумфа, вливая в атаку всё больше сил. Он уверен, что ломает меня. Уверен, что я отступаю. Он так увлекся, что не видит очевидного: его фиксация на мне — это именно то, чего я добивался

— Даня! — мыслеречь сразу троих жён.

— Бейте врагов, — приказываю, и девушки встают рядом со мной. Эйрик присоединяется, сшибая огненным валом какого-то оборотня-верблюда.

— Что за дрянь, Консул⁈ — король Винланда вскидывает голову и видит над собой пси-полотно Размысла, которое сдерживает такое же полотно, скастованное моим мечом. Габриэлла, спасибо за подарок. Я знаю, что боевая колония раскрылась в твоём доме тоже, леди, и ты сейчас сражаешься с одержимыми. Весь твой род сражается. Ты и словом не обмолвилась, что в беде, но я знаю, поверь мне, я знаю — и спасу тебя, златокрылая блондинка. Мои люди уже занимаются этим.

— Эйрик, по мне заметно, что у меня сейчас вагон свободного времени?

— Понял, работаю! — рыкает Эйрик, переключая шквал огня на нового врага. При этом он — молодец — успевает краем глаза приглядывать и за Ольгой Валерьевной, хотя великую княжну и так плотным кольцом прикрывает царская свита.

Размысл, зависший вдалеке, давит всё сильнее. Его ментальный голос в моей голове сочится ядом:

— Ну что, гордишься собой, Филинов? Куда делся твой хвалёный гонор, мальчишка? Чувствуешь, какое жалкое у тебя сопротивление? Ты ведь этого хотел, сопляк⁈ Честной дуэли⁈ Менталист против менталиста⁈

— Угадал, продажная ты шкура, — отвечаю я, намеренно сделав пару шагов назад, прогибаясь под его ударами. Мне нужно, чтобы Размысл это увидел. Нужно, чтобы он поверил в свою победу и не сводил с меня взгляда ни на секунду. — Именно этого я и хотел: менталист против менталиста. Только вот я — телепат.

Размысл округляет глаза:

— Что ты несе…

И именно в это мгновение, когда червь сомнения всё же шевельнулся в его голове, его со спины прошивает прозрачное пси-копьё. Оно не прилетело извне, а будто выросло прямо из воздуха, одним точным, хирургическим движением пронзив тело насквозь.

Позади Высшего менталиста не «появляется» Хоттабыч — возникает ощущение, что он стоял там всегда, просто мы его не видели. Маскирующий артефакт обнажает старика постепенно, слой за слоем: сперва пропадает зыбкая марь вокруг фигуры, затем проступает четкий контур, и, наконец, — лицо с ехидным прищуром. Жора успевает только уловить возмущение фона и квакнуть где-то сбоку.