Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Сразу же стало полегче. Значит, с Галией тогда можно будет одновременно посоветоваться и о судьбе второй шапки. Что с ней лучше сделать?

Первая же мысль возникла – маме подарить. У неё ведь тоже меховая шуба есть. Правда, тут же всплыл нюанс: шуба‑то у мамы очень похожа на шубу моей супруги. А значит, шапка из рыси может не подойти. Проблемка…

Вот тут как раз мнение моей супруги и пригодится. Да, ещё одно основание для того, чтобы подарок Галие заранее сделать, не тянуть до февраля.

Завез доклад для Межуева в Кремль. В Комитет по защите мира даже и заглядывать не стал. Затем поехал на Приборостроительный завод. Нашел Васю Карнабеду, поставил перед ним задачу.

– Зимние шины? – удивленно спросил он. – Что это за зверь такой?

– Новый зверь, Вася, совершенно новый в нашем заповеднике!

В общем, вышло так, что деньги я ему за работу мог бы и не платить, он сам рвался к ней приступить, чтобы взглянуть на эти «зимние шины». Будет ему потом о чем потрындеть на заводе… Точно будет звездой курилки Приборостроительного завода. Полные курилки, думаю, будет собирать с рассказом о новинке советской промышленности. Но заплачу все равно, конечно.

Оставив ему машину переобувать, повёз в «Труд» обе подготовленных статьи по итогам выступления на радио.

Вера, увидев меня, обрадовалась и без всяких сомнений протянула руку за кульком с ватрушками, которые я приобрёл по дороге. Знает, что без подарков я к ней в гости не прихожу.

Отдав съестное, выложил на стол папку. Увидев, что листков что‑то многовато, Вера тут же догадалась, что тут две статьи.

– Ага, – сказала она. – То‑то я думаю, что давно не приходил уже. Решил пореже ко мне ездить, чтобы на булочках сэкономить? Да? – рассмеялась она.

– Всё верно, – с серьёзным видом кивнул я. – Ты меня раскусила. А то это только кажется, что три булочки четыре раза в месяц – это ни о чём. А ты умножь на количество месяцев. А если мы, представь, десять лет с тобой проработаем? Так что, естественно, что у меня циферки в голове защёлкали. Трезво оценив, насколько ситуация непростая, я пришёл к выводу, что надо заезжать к тебе два раза в месяц и сразу по две статьи привозить. Экономия на булочках намечается просто колоссальная в масштабе большого временного промежутка.

Вместе пошутили, вместе посмеялись.

Потом она начала просматривать статьи. Французско-советские отношения ее меньше заинтересовали, зато статью по советско‑исландским отношениям она прочитала очень внимательно. Даже, вздохнув, сказала:

– Эх, смотаться бы в эту самую Исландию по турпутевке! Но как это сделать? Никогда не слышала, чтобы туда когда‑нибудь туристическую группу из СССР возили…

– Да уж, очень вряд ли, – согласился я с ней.

– Ты, наверное, эту статью, чтобы написать, несколько географических энциклопедий перелопатил, правильно? – решила попробовать догадаться об источнике моих знаний по Исландии Вера. – А то больно уж много деталей различных, как будто сам там побывал. Очень красиво написано, прям так и встаёт перед глазами эта самая Исландия…

– Да не то слово! И что неприятно, пыльные такие эти энциклопедии…

***

Москва, МИД

Вернувшись в Министерство иностранных дел после заседания Политбюро, Громыко принялся обдумывать его итоги. Мысли его в основном были нерадостные.

Ударить они с Андроповым хотели по Кулакову, а привели к окончательной отставке Полянского, с которым и так было всё давно уже понятно. Как он ни бегал – то к Брежневу, то к другим членам Политбюро, – карьера его, по общему мнению, неуклонно катилась к закату.

Да, не такого итога заседания Политбюро он хотел. Была у него всё же надежда, что удастся свалить Кулакова и раз и навсегда разобраться с ним за те злоупотребления, что он устроил, вмешавшись в деятельность МИД на Кубе.

А с другой стороны, не всё так и плохо вышло. Были и определённые плюсы. Самый главный плюс – что он, при поддержке Андропова, дважды нанёс удары, на которые Кулаков не смог никак ответить. Эти удары очень сильно повредили репутации противника.

До этого он шёл наверх, как ледокол, расталкивая всех плечами, и пользуясь явной поддержкой генерального секретаря. Уже даже и подзабыл, что начинал свой путь в Политбюро на подпевках у Суслова… Но за время двух последних заседаний все убедились в том, что поддержка Брежнева не абсолютна. Что у генсека есть свои цели и задачи, в которые Кулаков не обязательно вписывается. А значит, о беспрекословной поддержке Брежневым Кулакова речи не идёт.

Заодно стало также понятно, что по каким‑то причинам и те члены Политбюро, которые, как казалось, Кулакова поддерживают, в этот раз в своей поддержке ему отказали. По каким причинам, конечно, было непонятно, но сам факт был очень показателен. Уж если даже Суслов не рвался открыто поддерживать своего былого протеже, а просто невнятно высказался, значит, позиции Кулакова серьёзно зашатались.

Так что теперь сражаться с ним ему дальше будет уже, авось, полегче. Главное, чтобы Андропов не сдал назад. Человек он всё же очень осторожный. Даже удивительно, чем ему Кулаков так насолил, что он так непохоже на себя рвался в бой? Грубо залез в дела КГБ? Но как это, интересно, у него вышло?

Теперь надо будет немного отдохнуть, а потом подумать над кандидатурой нового министра сельского хозяйства. Нужен кто-то, кто будет реально старательно работать, а не пытаться, как Полянский, поскорее избавиться от этой работы… Ясно, что толку от него было мало, если он считал эту работу для себя унизительной…

Тем не менее сейчас можно было хоть немного расслабиться. Даже нужно было. А то очень уж много энергии у него отняла подготовка к этому заседанию Политбюро…

Правда, как обычно, тут же нашлись новые дела. Помощник, войдя, сказал:

– Андрей Андреевич, вы велели вам напомнить, когда у вас появится немножко свободного времени, что нужно принять решение по Шадриным. Напомню, что их дочка, придя на приём в компании Макарова‑младшего, напилась и болтала вовсю с каким‑то иностранцем. Так что пришлось срочно увозить её из посольства.

– А, да, спасибо, Павел Васильевич, – сказал Громыко. – Верно, верно... В общем, подумал я над этим вопросом вчера, и, похоже, нет у нас другого варианта, кроме как отзывать Шадриных досрочно с дипломатической командировки. Слишком серьёзный шантажный потенциал образовался.

Если этот иностранец, с которым дочка Шадрина общалась, имел какое‑то отношение к спецслужбам одной из западных стран, то в любой момент к Шадрину может подойти вежливый человек в костюме и галстуке и сказать, что только от него зависит, будет ли озвучено в Москве, что именно его дочь разболтала на том дипломатическом приёме.

И ведь свидетели наверняка найдутся, что она была там в таком позорном состоянии. Так что в её уста можно вложить любую гадость. Что она, к примеру, просила о политическом убежище в США или в той же самой Франции, раз это был французский приём.

А потом Шадрина попросят сделать что‑нибудь для французов или американцев, чтобы они замяли всю эту историю. Вот так и сделают они из нашего дипломата ещё одного своего шпиона, если он будет готов ради дочки на измену пойти. Нет, нам не стоит проверять, что он больше любит – родину или дочку?

Так что свяжитесь с канцелярией. Пусть готовят приказ о возвращении Шадрина с супругой на родину. Жена же у него, насколько я помню, там тоже в консульскую службу пристроена?

– Да, Андрей Андреевич, совершенно верно. Учитывая, что должность всё‑таки у него серьёзная – второй секретарь, как‑никак, – для его супруги в консульском отделе место нашлось.

– Да, расстроятся они, конечно, оба сильно. Но, с другой стороны, смогут теперь заняться воспитанием своей дочурки. Незрелой она ещё оказалась, чтобы её одну в Москве оставлять без пригляда. Пятый курс, вроде бы, некоторые в таком возрасте уже по трое детей имеют, а она не повзрослела достаточно…

– Или избаловали ее просто родители… А по возвращении на родину что с Шадриным делать? Будем увольнять из министерства? – спросил помощник.