Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

– Прекрасно, я так и сделаю, – сказал он, так яростно кивая головой, что я начал бояться, что она у него оторвётся.

Редко когда у людей такая привычка встречается – так головой мотать. Тем более возраст у профорга за пятьдесят, когда уже люди обычно начинают шею свою беречь, пугаясь того, как там всё периодически похрустывает. А с другой стороны, примерно процентов пять людей обладает повышенной гибкостью. Может, он к ним относится, и шея у него до сих пор ещё как у молодого? Откуда мне знать?

Угостил он меня у себя в кабинете чаем с печеньем, и тут же отправились в актовый зал.

Все мои ожидания от НИИ оправдались. Люди собрались в общении приятнейшие: никаких провокаций, никаких глупых вопросов. Очень хорошо с ними пообщались, можно сказать, душевно.

Ну и ожидаемо профорг хотел меня снова к себе в кабинет залучить после лекции – для дальнейшего угощения и дружеского общения.

Я развёл руками:

– Извиняюсь, времени совсем нет.

Но понял по его глазам, что он всё же обиделся на меня. Любознательный такой мужик попался, что-то для себя не выяснил по теме моей лекции… Пришлось ему уже объяснить:

– К сожалению, действительно времени нет. У нас с женой сегодня приём в болгарском посольстве, мне ещё за ней заехать нужно.

Услышав это, он тут же посветлел и от всяких обид в мой адрес немедленно отказался. Пожелал мне удачи на этом приёме, заверив, что уверен, что я достойно там буду держаться.

Странная фразочка, конечно. Но понятно, почему он её сказал: явно никогда не был ни на одном дипломатическом приёме и не совсем себе представляет, что именно там происходит. Не так уж и тяжело там достойно держаться...

Хотя, конечно, странно для профорга в НИИ не разбираться в таких вопросах. Наверняка директор или замдиректора регулярно посещает такого рода мероприятия. Ну, может быть, недавно тут ещё работает и не успел наслушаться историй от них на эту тему. Да, профорг в НИИ вовсе необязательно сам к науке отношение имеет. Перевели с какого-нибудь завода, и крутись как хочешь в совершенно новой для себя среде...

***

Москва, ССОД

Марат, как и договаривались, приехал к сестре на работу, чтобы срочно переговорить, как она и просила, когда звонила ему в общежитие. Галия уже ждала его на проходной ССОД. Отошли в сторонку, к окнам, чтобы людям не мешать.

– Приветик! – улыбнулась она брату. – Я тебе хотела для мамы передать контакты. Паша нашёл ей работу воспитательницей в детском саду.

– Ух ты, как здорово! – закивал Марат. – Она рада будет очень.

– Но только у меня важное условие, – сказала Галия, посмотрев строго на брата. – Ни слова маме не говори о том, что это сделал Паша. Да и вообще на нас с ним не ссылайся.

– Как это? – удивился Марат. – А что мне ей тогда сказать? Почему это я должен от нее это скрывать? Как ты себе это представляешь?

– Ну, а в чём проблема? Скажи, что это ты нашёл ей работу. Подсуетился, поспрашивал через знакомых и договорился обо всём, – пожала плечами Галия. – Придумай что‑нибудь. Ты же знаешь прекрасно, как мама на Пашу реагирует. Она точно взбрыкнёт, если узнает, что это через него ей работу нашли. Откажется, даже если потом трижды пожалеет.

– Ну да, так‑то я согласен, – подумав немного, кивнул Марат. – Просто как‑то не очень удобно чужие заслуги на себя брать. Не привык я к такому. Стыдно мне будет похвалы от матери выслушивать, если я знаю, что это Пашина работа…

– Слушай, я всё понимаю, – развела руками Галия. – Но нам же гораздо важнее маму на работу устроить, чем хвастаться перед ней, кто это сделал. Как сам думаешь?

– Ну да, она мается без работы, – закивал Марат. – Всё время такая напряжённая. На последней нашей встрече была очень сильно раздражена из‑за этого.

– Вот именно, – закивала Галия. – Мама привыкла всё время работать. Дома ей скучно сидеть. Представь, как ей сейчас непросто! И так с понижением пойдёт на должность. Хорошо хоть что‑то нашли. А то представь, если бы уже отчаялась и нянечкой согласилась пойти…

– Да даже представлять себе этого не хочу, – покачал головой Марат. – Она бы тогда сильно разозлилась бы… Всех бы вокруг со свету сжила.

– Вот именно поэтому давай ты и скажешь, что знакомые твои договорились обо всём для неё, – кивнула Галия.

Поговорив ещё пару минут, разошлись. Галия на рабочее место отправилась, а Марат на ЗиЛ поехал.

***

Москва, МГИМО

Регина заприметила капитана КГБ, стоящего недалеко от уже знакомого ей белого «Москвича», сразу, как вышла из здания. В другое время, может, и не заметила бы она Мельникова, но сейчас, конечно, ждала встречи с ним, чтобы отчитаться по встрече с иностранцем. И понимала, что долго капитан со встречей тянуть не будет.

Офицер КГБ молча кивнул ей, когда она подошла, и показал на машину. Усевшись в неё, они поехали.

Остановившись минут через десять езды по Москве в каком‑то переулке, где других машин не было, Мельников начал терзать Регину вопросами. Минут двадцать расспрашивал, очень дотошно. Потом потребовал валюту сдать.

Она, вздохнув, протянула ему пятьдесят марок. Не хотелось с ними расставаться, но она понимала, что и так уже сильно накосячила в прошлый раз. Недаром Мельников тогда злой такой был. Нельзя ей больше оплошности совершать, иначе может из МГИМО вылететь – так же, как в своё время, по глупости своей, из МГУ вылетела. Лимит на ошибки в ее случае уже исчерпан…

Затем ещё полчаса он учил её, как правильно отчёт составлять. Дал ей папку, на которой писать можно было, и несколько листков бумаги. И под его руководством она писала ему отчёт о проведённом мероприятии. Со всеми деталями…

А вот затем Мельников её порадовал – выдал ей двести советских рублей. Велел ей приобрести себе хорошую одежду, а также сказал, что первичную проверку она прошла хорошо.

Но теперь он ждёт от неё, что она сосредоточится на своих однокурсниках в МГИМО. Такие задания, как первое, у нее еще могут быть, но не так и часто. В особенности его интересуют связи однокурсников с любыми иностранцами, которые оказываются в их окружении. Всё, что они расскажут об этом, она должна обязательно фиксировать. Также важны антисоветские анекдоты. Нужно ему знать и о том, кто будет пренебрежительно высказываться о советской власти.

Регина, сдерживая ликование от полученной большой суммы, послушно кивала, старательно запоминая то, что ей указывалось. Потом написала капитану две расписки, за сданную валюту и полученные рубли, и на этом они расстались.

«А жизнь‑то налаживается», – думала Регина, направляясь к своему общежитию. Будущее теперь виделось ей в гораздо более оптимистичном свете...

***

Москва

После лекции в НИИ неспешно поехал забирать Галию с работы, чтобы потом поехать с ней на дипломатический приём в посольстве Болгарии.

Показал ей новые шины, рассказал, в чем изюминка. Также и то, что сейчас такие у считанных машин во всей Москве. Так что пусть не удивляется, если их будут люди подходить и рассматривать…

Приехали в посольство Болгарии. Прошли внутрь, поздоровавшись с охранниками. Мы уже чувствовали себя на такого рода мероприятиях как рыба в воде. Любезно здоровались со знакомыми в очереди, их, ясное дело, после того, как мы посетили уже столько дипломатических приемов, становилось всё больше.

Пройдя внутрь, после того как поздоровались с послом и его заместителем, взяли по бокалу красного вина. Выслушав выступление посла и представителя советского МИД – я его, кстати, узнал, уже видел на одном из других приёмов, – отправились к столам со всякими вкусностями.

Кухня нам была уже вполне знакома и привычна по прошлому приёму в этом же посольстве. Так что выбирали целенаправленно то, что тогда понравилось.

Минут через двадцать наелись и решили, что пора и пообщаться. Но разойтись ещё в поисках общих знакомых не успели.

Тут вижу, что к нам идет лично болгарский посол. Решил было, что я ему зачем‑то понадобился. Но нет.