Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

– Нет, это чрезмерно, я думаю, – покачал головой Громыко. – Переправьте Виктора Ивановича в протокольный отдел. Там у нас не так уж и много щекотливой информации. И сразу по приезду переговорите с ним, опишите ему в красках всю эту ситуацию. В том числе намекните и на то, что иностранные шпионы могут на горизонте появиться. Чтобы знал, как на это правильно реагировать.

И велите ему с женой поменьше дома болтать о служебных делах в присутствии своей ненаглядной доченьки. А дальше уж пусть сам выводы делает. Надеюсь, поймёт, что пока он её куда‑нибудь не пристроит и она не начнёт себя вменяемо вести, заграница ему больше не светит.

– Я постараюсь объяснить так, чтобы он всё это точно понял, Андрей Андреевич, – кивнул Сопоткин.

***

Москва, Лубянка

Андропов, вернувшись на Лубянку после заседания Политбюро, был откровенно доволен итогами заседания. Он и не ожидал, что Кулакова удастся вот так вот просто свалить. Да, вроде бы как все им с Громыко благоприятствовало, ветер попутный дул в паруса, но было бы очень странно, если бы одного из самых перспективных членов Политбюро удалось вот так просто сразу победить.

Председателя КГБ радовали два обстоятельства. Первое – то, что они вместе с Громыко организовали очень даже неплохой дуэт, право на существование которого признали остальные члены Политбюро. И даже доказали эффективность этого дуэта, отправив Полянского в отставку. Не та мишень, что подразумевалась, но любой дуэт, что способен члена Политбюро в отставку отправить, будет восприниматься другими членами Политбюро с уважением...

Особенно удачно вышло, что практически все знали о ненависти Брежнева к Полянскому. Так что по Политбюро наверняка пойдут шепотки о том, что Андропов и Громыко в этот раз выполняли волю Брежнева. А значит, возможен вариант, что он их к себе приблизил. А чем ближе ты к генсеку, тем больше тебя уважают.

Это, конечно, совершенно не так, никакой особой близости у них к генсеку нет. Но опровергнуть эту информацию может либо он, либо Громыко, либо сам Брежнев. Ну, ни он, ни Громыко этого делать не будут точно. Ни к чему глупостями заниматься, нанося самим себе вред. Позиция‑то выгодная. А Брежнева вряд ли кто-то осмелится на такую тему расспрашивать. А если и осмелится, то не факт, что он на такой вопрос вообще ответит...

Андропов отчётливо видел тенденция укреплении силы генсека. Если сразу после отставки Хрущёва Брежнев был лишь одним из членов Политбюро, первым среди равных, то сейчас с каждым годом он всё больше и больше набирает мощь. Не король ещё, но уже и не просто первый среди равных. О равенстве речь вообще уже не идет...

Всё меньше членов Политбюро осмеливаются возражать генсеку по любому поводу. Всё больше решений коллективного Политбюро завязано исключительно на его позицию.

А то ли ещё дальше будет! Уже совершенно очевидно, что, в отличие от Хрущёва, никакого заговора против Брежнева на горизонте и близко нет.

Да будь хоть намётки такого заговора, он‑то уж точно бы об этом знал. Когда Хрущёва свергали, без председателя КГБ не обошлось. Вот и здесь любая такая попытка без него будет обречена на поражение, не успев даже и начаться.

Да и с чего бы кто‑то устраивал заговор против Брежнева? Ничего необычного и раздражающего, как тот же самый Хрущёв, Брежнев не делает. Успехи в экономике налицо. Уровень жизни советских граждан стремительно растёт.

И главное, что при Брежневе быть членом Политбюро достаточно спокойно. Он ведет себе гораздо сдержанней, чем Хрущев, никого открыто не ругает. Ну, конечно, интриги есть – как же без них? Но если ты не Полянский, который в этих интригах откровенно не разбирается, то выжить в них вполне можно. Главное – глупостей никаких не делать.

Кулаков же, по сути, все свои нынешние проблемы получил исключительно потому, что полез в чужие дела, в которые его не просили свой нос совать. Занимаешься ты сельским хозяйством – ну и занимайся себе.

Что ты взялся счёты с Межуевым сводить, который тебе вообще не ровня? Тем более старые какие‑то, судя по всему, счёты, которые вполне себе могли подождать. Или о которых вообще можно было забыть. Потому что не уровень это такой фигуры, какой стал Кулаков в последние годы, такого человечка, как Межуев, прижимать. Ивлева бы тогда не зацепило, и не пришлось бы ему, Андропову, во всё это дело влезать.

Правда, до сих пор осталось загадкой для Андропова, почему же именно Громыко тоже так рьяно взъелся на Кулакова… Председатель КГБ привык располагать информацией большей, чем все остальные. Поэтому его откровенно уязвляло то, что он не мог понять, в чём причины действий Громыко.

Ну, ладно. Главное, чтобы Громыко и дальше продолжал также недолюбливать Кулакова. Это даёт шансы, что их альянс продолжит дальше действовать. Его можно будет использовать уже не только против Кулакова, но и для решения каких‑то других, вставших перед Андроповым вопросов. Громыко, все же, это серьёзная сила, которая обычно не лезет в различные интриги на уровне Политбюро. И раз Андрей Андреевич вдруг изменил свою позицию, то этим надо немедленно пользоваться на полную катушку.

Андропов сделал себе пометку также постараться разузнать, чем же Межуев так Кулакова нервирует? Мало ли у него компромат какой есть, что можно будет в дальнейшей борьбе против Кулакова использовать?

Глава 13

Москва

После «Труда» поехал забирать машину у Карнабеды. Подошел к нему в цех, а там, смотрю, толпа какая-то собралась. Странно, учитывая что обеденный перерыв уже закончился… Может, там какой-то высокий начальник пришел указания рабочим дать по какому-то важному поводу?

Но все намного проще оказалось… Толпа, как выяснилось, вокруг моей «Варшавы» собралась. Машина, самом собой, их так удивить не могла бы, не первый раз на ней уже сюда приезжаю. А вот советские зимние шины – новинка, которая и вызвала такой ажиотаж… Новый жуткий дефицит, это и ежу понятно. Люди наклонялись, щупали шины, изучали их узор, делились мнениями, будет ли от них какая-нибудь польза на заснеженной дороге или на льду, или баловство это всего лишь…

Карнабеда смущенно объяснил мне, когда я к собственной машине еле пробился:

– Всего лишь одному человеку показал, и вот такое и началось…

Ну дальше, конечно, он весь этот митинг разогнал. Работяги же с пониманием, что он халтурит в рабочее время, кто же своему брату рабочему халтурку будет портить, когда клиент пришел за результатом? Так что как собрались, так же и разошлись…

А я поехал в НИИ на лекцию, старательно фиксируя ощущения от машины. Ну что же, управляемость на дороге с зимними шинами заметно повысилась. Не так как в XXI веке, но тогда и шины зимние были лучше… А что уж про машины говорить, на которых я тогда ездил…

Приехал в НИИ читать лекцию за сорок пять минут до выступления. Сказал на проходной, что лектор от «Знания», исполкомовские корочки показал, так меня без всякого сопровождения или звонка куда-либо внутрь пропустили. Пошел тут же в местную столовку пообедать, именно такой и был мой коварный умысел. Думал, когда из дома выезжал, что продержусь до вечернего приема, но понял, что это будет во вред здоровью. Да и жор какой-то сегодня был, похолодание, что ли, так на меня повлияло?

За четверть часа до лекции, отведав щи и гуляш, в умиротворенном состоянии подошел к проходной, благо столовая совсем рядом от нее была. Там меня уже ждал профорг. Ну а кто там еще мог стоять на проходной в костюме и кого-то высматривать терпеливо? Поздоровался с ним, представился. Удивленно посмотрев на меня, ясно, что он не ожидал, что я изнутри НИИ уже нахожусь, он тут же ринулся в атаку:

– Товарищ Ивлев, нам сказали в обществе «Знания», что вы ещё и журналист известный. Может быть, вы как‑то эту тему тоже поднимете дополнительно? Расскажете, про что пишите?

– Ну, только если в виде ответов на вопросы. – сказал я, потому как мне эти «вечера журналиста Ивлева» уже поднадоели. Толку мне с этого? Я же не кинозвезда или певец какой известный, чтобы о своей жизни рассказывать. Уж лучше просто с лекцией по официальной теме выступить, обсудить потом ее с людьми, мало ли какие полезные мысли появятся по этому поводу. Потом можно развить их в тему для передачи, статью написать, или и вовсе Захарову что-то новое подсказать. – Можете, к примеру, после того, как закончим с официальной темой лекции, такой вопрос задать из зала, – предложил я.