Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Костя, кто это? — испуганно спросила Стася.

— Не беспокойтесь, мэм, вам и вашему спутнику ничего не угрожает, — заверил ее «Парень с Боуэри», после чего вновь обратился ко мне. — И скажите вашим людям, чтобы убрали оружие. Стрельба тут никому не нужна.

— Воробьев, отбой! — велел я своему телохранителю.

— Да как же, Константин Николаевич!

— Ничего, Вася, мы просто поговорим.

[1] ККИ — корпус корабельных инженеров.

[2] После окончания Гражданской войны разбогатевший на военных поставках Уэбб, отошел от дел, посвятив себя благотворительности и общественной деятельности, главной из которой считал борьбу с коррупцией.

[3] «Боуэри Бойз» — антиирландская и антикатолическая преступная группировка, базировавшаяся в районе Боуэри в Нижнем Манхеттене. Состояла из добровольцев-пожарных.

Глава 14

Главарь «Бауэрз-бойз» оказался крепким мужчиной на вид чуть старше сорока. В отличие от своих подчиненных, одетых с дешевым шиком, на нем был приличный темный сюртук, и только нарочито нарядный жилет и неизменный цилиндр выдавали в нем принадлежность к одной из главных преступных группировок на Манхеттене. Встретил он меня сидя и, судя по выражению на самодовольном лице, в грош не ставил ни мой титул, ни заслуженную в боях репутацию.

— Добрый вечер, сэр, — проскрипел американец, смерив меня испытующим взглядом.

— И вам не хворать, — хмыкнул я, присаживаясь без приглашения.

— Меня зовут Майкл Уолш, я репортер, а в недалеком прошлом конгрессмен. Ваше имя и титул мне известны. Так что представляться нет нужды. Ответьте мне на один вопрос, принц. Вы храбрый человек или просто безрассудный?

— Полагаете, встреча с таким человеком как вы свидетельствует о храбрости или безрассудстве?

— Вы мне скажите.

— Ни то ни другое. Я бизнесмен и веду свои дела так, как считаю нужным.

В глазах гангстера появилось нечто вроде удивления. Судя по всему, ему прежде приходилось встречаться с представителями высших слоев общества, вот только сидевший перед ним человек не напоминал никого из них.

— Я слышал, что вы собираетесь строить церковь на нашей земле, но при этом якшаетесь с погаными ирландскими католиками. Как по мне, не слишком разумный поступок.

— Вот что я вам скажу, мистер, — вперив в главаря бандитов пристальный взгляд, ответил я. — Мне нет дела до вашей религиозной розни. Тем более что с точки зрения иерархов моей церкви вы все хоть и христиане, но всё-таки еретики. Мои дела с ирландцами — это бизнес и ничего более. Полагаю, вы как бывший репортер и конгрессмен должны понимать это лучше других.

Пока я говорил, к главарю гангстеров подошел один из его подручных и что-то прошептал на ухо. Тот сначала вроде бы удивился, потом посмотрел на меня и продолжил уже другим тоном.

— И что же это за бизнес такой?

— Ирландцы были полезны нам во время войны с англичанами, так же, как и американцы. И поэтому мы сотрудничали и с теми, и с другими. Теперь Зеленый остров стал свободным или точнее почти свободным, и у его жителей нет стимула переселяться в вашу прекрасную страну. Разве не так?

— Черта с два, — скривился Уолш, — то есть поначалу так оно и произошло, но мира в Ирландии как не было, так и нет, и поток католиков, желающих покинуть этот проклятый остров, снова стал расти. Впрочем, плевать на них всех, мне понятны ваши доводы. Что за церковь вы собрались здесь строить?

— У меня, как вам вероятно известно, есть несколько земельных участков на Манхеттене. Вуд требует что-нибудь на них возвести, чтобы они не стояли пустыми. Я подумал, почему бы не церковь?

— Католическую?

— Я православный, на кой черт мне здесь костел?

— Но в Нью-Йорке не так много схизматиков, — пристально посмотрел на меня бывший конгрессмен, — Или вы хотите их завезти?

— Вовсе нет. Все находящиеся на моих кораблях переселенцы направляются в русские владения на Тихом океане. Но торговые дела у меня не только там. Здесь будет жить некоторое количество русских. Моряки, торговцы, кладовщики и клерки. Им нужно будет где-то молиться, совершать обряды, посещать праздничные службы, исповедаться и причащаться, венчаться, крестить детей и в конце земного пути упокоеваться на освященной земле после отпевания. Поэтому я поставлю для всех православных небольшой храм.

— Черт с вами, мистер…

— Моя фамилия Романов.

— Да мне все равно. Если все так, как вы говорите, можете строить свою церковь. Но не надейтесь, что, поставив её, вы сможете заткнуть рот этому жадному мерзавцу Вуду. Такие как он чуют запах денег за милю, а от вас ими так и несет, даже когда вы одеваетесь как простой горожанин. Но это уже не мое дело.

— И на том спасибо.

— Чем могу, — усмехнулся Уолш, после чего коротко бросил своим подручным. — Эй, парни, проводите его высочество и смотрите, чтобы с ним все было в порядке. В конце концов, это гость нашего прекрасного города. Мы же не хотим, чтобы он дурно о нас подумал?

Выйдя из здания, я неожиданно понял причину любезности бывшего конгрессмена. Театр оказался окружен матросами с нашей эскадры, немалая часть из которых была последовавшими за мной на Дальний Восток морпехами. И судя по их решительным лицам, если бы со мной хоть что-то случилось, на Манхеттене в тот же миг началось светопреставление.

На следующий день мы начали ставить церковь в честь Благоверного князя Александра Невского. Расчет оказался верен, среди переселенцев и матросов хватало людей, умеющих обращаться с топором, офицеры и кораблестроители выступили в роли инженеров, а близко к сердцу принявший нашу проблему мистер Уэбб обеспечил нас первосортным строительным материалом.

Работа, что называется, кипела. Возчики Уэбба едва успевали доставлять бревна, балки и доски, на которые тут же налетали наши работники, и вскоре под визг пил и стук топоров начало расти непривычное для здешних мест здание. Поначалу я хотел, чтобы это был простой храм-однодневка, вроде тех, что по обету ставят наши мужики за день, чтобы отблагодарить за спасение во время мора или стихийных бедствий, но сподвижники убедили меня остановиться на немного более масштабном проекте.

Церковь получилась на загляденье. Трех-ярусная, нижний четверик с двумя приделами, на котором возвышались два восьмерика с шатровым завершением и восьмиконечным православным крестом на маковке. Из белого орегонского дуба. Для иконостаса многие участники экспедиции, включая нас со Стасей, пожертвовали личные иконы. А вместо колокола повесили корабельную рынду. В чине освящения участвовали все корабельные батюшки, одному из которых — Отцу Василию — по жребию суждено было стать первым настоятелем православного храма на Нью-Йоркщине.

Управились за три дня, и все это время за стройкой со стороны наблюдали местные. Как ирландцы, так и американцы. Причем не только представители местных банд, но и куда более важные люди. Главным из которых был, пожалуй, государственный секретарь Льюис Касс. Несмотря на свой весьма почтенный 75-летний возраст этот бодрый старикан быстро примчался из Вашингтона и с удовольствием принял участие во всех наших мероприятиях. После чего у нас с ним состоялась доверительная беседа.

— Для нашей страны большая честь принимать у себя победителя англичан, — не без пафоса прошамкал старый джентльмен, гордившийся своим участием в войне 1812 года.

— Благодарю, сэр, — вежливо улыбнулся я, решив не акцентировать внимание, что в той войне Великобритания была нашей союзницей, а молодой американский хищник решил воспользоваться проблемами бывшей метрополии в Европе и «немного» округлить свою территорию.

— Не могу не отметить, что удачные действия наших рейдеров стали возможны лишь благодаря дружественному нейтралитету Северо-Американских штатов.

Мы еще некоторое время плели словесные кружева, пока старый вояка не перешел к делу.

— До нас дошли слухи, что вы, принц, ведете переговоры… с некоторыми южными политиками.