Лучший травник СССР (СИ) - Богдашов Сергей Александрович

Я задумался. Действительно, почему бы и нет?

… К концу второй недели я вошёл в ритм. Утро начиналось с того, что я ставил чайник, вливая в него чуть-чуть Силы, подогревая магией — вода закипала за пару минут. Пока заваривался чай, я выходил во двор, мысленно проверял состояние кур и гусей — так, без особого напряжения, просто «видел», всё ли в порядке. Потом — козы. Вот с ними было сложнее. Две молодые козочки, которых Татьяна приручила, явно скучали без хозяйки. Ели плохо, блеяли тоскливо.

— Придётся тебе их доить, — заметил Василий, глядя, как я пытаюсь уговорить самую строптивую взять корм из рук.

— Я? Доильщик? — возмутился я.

— А кто? Я на себе трактор таскаю, мне некогда. Или зелья свои вспомни. Может, есть какое, чтобы коз успокаивать?

Я попытался перемолвиться с Ратибором. Наставник молчал, но я чувствовал, что он этак гаденько ухмыляется.

— «Есть одно зелье, — наконец сказал он. — На мелиссе и пустырнике. Но оно не для коз. Оно для людей. Хотя… попробуй. В малых дозах. Только не переборщи, а то заснут, и молока не получишь».

Я сварил отвар. Крайне несложный в приготовлении. Слабый, едва уловимый запах. Добавил в питьё и побрызгал на сено. Козы понюхали, с опаской, но потом принялись жевать. И правда — успокоились. Через час я уже сидел на низеньком табурете, пытаясь сообразить, как правильно доить, а Василий притащил фотоаппарат «Смена −8», чтобы заснять это на память.

— Для истории, — пояснил он, ухмыляясь. — Покажу Татьяне, как ты её козочек обихаживаешь.

— Только попробуй! — пригрозил я, но беззлобно.

Руки уже привыкали, молоко тонкой струйкой било в ведро. Не так ловко, как у Аннушки, но вполне сносно.

… К вечеру я сидел на крыльце, смотрел на закат и перебирал в голове дела. Прицеп почти готов — Василий обещал на неделе поставить новую резину. Заказы на зелья расписаны до конца месяца. Татьяна приезжает через день, учится, старается, помогает по хозяйству и привозит травы. Если что, я ей новенький мопед купил, «Карпаты», с переключением передач на руле, а Васька его так отладил, что он с первого тычка заводится. Все Татьянины возражения погасил простым житейским подходом — это не подарок, а аванс за травы. Только тогда приняла. Ратибор доволен — трав навалом, мой резерв растёт, скоро перейдём к более сложным снадобьям

— «Ты стал спокойнее, — заметил наставник, возникая рядом. — Раньше метался, дёргался. А теперь — как старый дуб. Корни в землю пустил».

— Это ты про коз? — усмехнулся я.

— «И про коз тоже. Но не только. Ты понял, что сила не только в умении бить. Она в умении жить. Заботиться. Растить. Созидать. Это сложнее, чем убивать», — попрекнул он меня моим армейским прошлым.

— Согласен, — кивнул я, не желая обсуждать своё пребывание на войне.

— «Тогда не жалуйся, что дел много. Всё, что ты делаешь сейчас, — это тоже часть твоего пути. Часть твоей силы».

Я промолчал, глядя, как в сумерках зажигаются первые звёзды. Где-то в лесу заухала сова, в курятнике перекликнулись куры, успокаиваясь на ночь. Обычная, мирная жизнь. Которая, как я теперь понимал, была не менее важна, чем никому не нужная война.

— Ратибор, — позвал я. — А ты когда-нибудь… ну… жил обычной жизнью? Без всей этой магии?

Наставник молчал долго. Я уже подумал, что он ушёл, не ответив.

— «Жил, — тихо сказал он наконец. — Давно. Ещё до того, как стал тем, кем стал. И иногда мне кажется, что та, обычная жизнь, была настоящим даром. А всё остальное — лишь попытка его вернуть».

Я не нашёлся, что ответить. Мы сидели в тишине — охотник и его наставник, старый дух и начинающий маг — и смотрели, как над лесом поднимается луна. Полная, круглая, заливающая двор серебристым светом.

Завтра будет новый день. Новые дела, заботы, может быть, новые проблемы. Но сегодня — сегодня можно было просто посидеть, выдохнуть и почувствовать, что ты на своём месте. Что всё идёт правильно. И что даже обычная жизнь, с её курами, козами и варкой зелий, может быть частью большого пути. Важного. Настоящего.

— Ратибор, а у тебя есть рецепты на усиление слуха, чтобы временно, на час — другой, и что-нибудь, чтобы ночью лучше видеть.

— «Конечно есть. Для своей охраны я такие зелья варил. Но нужно будет сначала вытяжку из черники сделать, она, как основной компонент пойдёт для „Кошачьего глаза“, а вот слух… тут надо бы аналоги моих трав поискать, думаю, где-нибудь на краю болота можно что-то подходящее найти», — загорелся наставник, которого хлебом не корми… э-э-э… нет это не про него, по крайней мере сейчас… который обожает изучать свойства новых трав и растений, — «А ещё ты обещал изучить свёклу и красный клевер. Они тоже могут подойти».

Так-то да, медленно у нас пока изучение растительности продвигается. В моём исполнении Анализ получается довольно поверхностным, что Ратибора просто бесит, а в его… нет, там всё досконально можно вызнать, но… пара таких глубоких изучений, и мой Резерв оказывается практически пустым. Хоть езжай и с Дубом часа полтора потом обнимайся. Пока там Сила восстанавливается быстрей всего. В лесу мне требуется раза в два — два с половиной больше времени, а здесь, в доме, так и вовсе часов пять — шесть.

Для чего мне нужны такие снадобья? Тут всё просто — у меня нет собаки! Завести абы какую — дурная затея. Собака, хорошо обученная и породистая, егерю нужна не меньше карабина или УАЗика. Сорока обещал договориться, но лишь на щенка. И то месяца через полтора. А пока буду егерскую службу нести, как получится. Сам частично выполняя собачьи функции.

Те охотники, которые хоть раз ходили в лес с хорошо обученной собакой, прекрасно знают, что без неё ты по лесу идёшь как не совсем слепоглухонемой, но очень на то похожий. Вроде всё слышишь и видишь, но собака чует и слышит гораздо дальше, и того же зайца она поднимет там, где без собаки его бесполезно пытаться найти. А уж сколько собака разнообразным лаем умеет передать — нет слов! Лося коротко и утробно облает, белку заливисто, прямо-таки заходясь, зайца гонит с подтявкиванием, чтобы себе дыхание не сбить, тетерева на сушине, с подвыванием, отвлекая глупую птицу от хозяина. По некоторым собакам целую энциклопедию можно написать, настолько хорошо они умеют передавать информацию, если их хозяин готов её понять.

Помню, у нас в Афгане, в разведроте, одно время был Дик. Овчарка. Тот и минные поля умел показывать, и растяжки, а уж по следу каравана вёл, как по компасу. Жаль пса. Погиб, когда «духи» нас из миномётов накрыли. Обидно, что собакам не выдают медали, хотя бы посмертно. Дик такую медаль точно заслужил!

Дня три я осваивал приготовление новых снадобий, под недовольное ворчанье наставника. Для зелья слуха красный клевер отлично подошёл, в качестве основного компонента.

После трёх поездок, связанных с перевозом барахла, Сорока нам УАЗик вернул, так как к тому времени ему отец их собственный пригнал, на котором он страховал переезд сына, инспектируя их участок.

И вроде батя у него всё правильно сделал, вот только особой радости на лице Вована я не видел, когда он мне про это дело рассказывал. Похоже, ждёт моего приятеля жёсткий родительский контроль над каждым его шагом! И чуть ли не ежедневный отчёт! Во попал Сорока!

А я тем временем, а что я… у меня последнюю неделю всё ровно. Слушаю лес по вечерам, занимаюсь саморазвитием, варю снадобья и маклюю с присланными ко мне охотниками. Отчего-то, срезав первые пучков десять метровой крапивы, они резко передумывают насчёт отработки. И я их понимаю. Лето, теплынь ещё, крапива, комары и мошки, и особо одеждой не прикроешься. Жарко. Короче — Ад не Ад, но его ближайший филиал, в их представлении.

Ох уж — эти избалованные горожане! Забыли про свои корни. А как их прадеды за сохой ходили, или косой часами махали, невзирая на гнус…

Эти же, завидев пару комаров, начинают руками махать, всё побросав. А уж с комарами у реки всё в порядке. Даже днём. Есть ещё мошка. Вчера так одного накусала, что куда там японцам. У него щёки вздулись, а глаза стали как щелочки.