Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей

— А папа купил?

— Папа дал полтора миллиона в две тысячи девятнадцатом, — спокойно сказала Соня. — И я их вернула через одиннадцать месяцев. С процентами, между прочим, потому что мне так было спокойнее. Всё остальное я построила сама. Четыре офиса, двадцать шесть человек, из них девятнадцать женщины, и у восьми дети. Мне их кормить.

Я слушал и не перебивал.

— Хочешь совет? — спросил я.

— Хочу, — сказала Соня и подобралась.

— Не дружи с коммерческим директором. Дружи с тем, кто его снимет.

Соня открыла рот. Закрыла. Посмотрела на меня очень внимательно.

— Костя, — сказала она. — Ты сейчас пошутил или ты серьёзно?

— Серьёзно. У любого оператора, который три года просидел в убытках, а сейчас захлебнулся деньгами, через полгода поменяется половина руководства. Это всегда так работает. Люди, которые умели выживать, редко умеют расти. Так что найди в их конторе того, кто сейчас на втором уровне, злой и с амбициями, и работай с ним. Через год он будет сидеть в кресле, а твои конкуренты будут ездить на рыбалку с пенсионером.

Соня медленно отставила бокал.

— Мне иногда кажется, — сказала она, — что ты вообще не юрист.

— Я вообще не юрист, — согласился я. — У меня диплом есть, а вот юриста из меня не вышло.

Она засмеялась и потянулась за креветкой.

Мы поговорили ещё минут двадцать. Про её мать, которая записалась на йогу. Про Виталия, который стал невыносимым, вернувшись на работу, и злой за то, что его пытался отравить человек из его окружения. Про её отца, который последние недели ходит мрачный и почти не бывает дома. Тут я слегка напрягся, но в мыслях у Сони никакой конкретики не было. Генерал Лебедев мрачнел по своим генеральским причинам, и я вполне догадывался, каким именно.

Наконец Соня отложила вилку и нож, промокнула губы салфеткой и сложила руки на столе.

— Ладно, — сказала она. — Я поела, я подобрела, я даже почти забыла про чартеры. Теперь я готова слушать.

Я кивнул. И решил вывалить всё разом.

— Ко мне приезжают сослуживцы, — сказал я. — Семнадцать человек. Дембель, поезд, послезавтра вечером в Кемерово. Я снимаю загородный дом на пять суток, я организую всё, от еды до бухла, и я оплачиваю женское общество. Профессиональное, — конкретизировал я. — Оно приедет вместе с ними и будет с ними все пять дней. Особенно первую ночь.

Соня не шевельнулась.

— Женское общество, — повторила она.

— Женское общество, — подтвердил я. — Давай без эвфемизмов, они делают ситуацию только гаже. Я нанял организатора, завтра встречаюсь с ней и обсуждаю детали, включая девушек. Мужики три года не были дома. Кто-то из них вернулся к жене, кто-то к матери, а у пятерых нет ни того ни другого. И я хочу, чтобы эти пять дней у них были такими, чтобы потом было что вспоминать всю оставшуюся жизнь.

Тишина на кухне продержалась долго.

Соня взяла бокал, покрутила его, поставила обратно. Потом усмехнулась.

— Да, Костя, — сказала она. — Я искала золото, а нашла бриллиант.

— Ты это к чему сейчас сказала?

— К тому, — она подняла на меня глаза. — Ты ведь мог не рассказывать. Сказал бы «уезжаю на пять дней к пацанам, буду вне зоны», и я бы даже не почесалась. Ты мог соврать красиво, а вместо этого ты купил где-то посреди зимы двух лобстеров, зажёг свечу, накормил меня, дал пожаловаться на жизнь, а потом выложил всё, как есть. И даже не оставил мне возможности нормально позлиться.

— То есть ты не сердишься? — уточнил я. — Прям совсем-совсем?

— Сержусь, конечно, — возмутилась Соня. — Я же не каменная. Мне очень не нравится картинка, где мой мужчина пять суток живёт в доме с эскортницами, и я эту картинку буду прокручивать в голове каждый вечер, — она пожала плечом. — Но я не малолетка, чтобы бить посуду и требовать клятв. Мне тридцать один год, и я примерно догадываюсь, чего хотят мужики, вернувшиеся оттуда.

Она помолчала, глядя на свечу.

— А знаешь, — сказала Соня, — у меня есть предложение. И не смей отказываться.

— Излагай.

* * *

С Марго я встретился на следующий день.

«Волна» стояла на набережной, окнами на реку, и внутри у неё оказалось на удивление прилично. Тёмное дерево, лампы с зелёными абажурами над каждым столиком, ковёр цвета мха и живая музыка в углу. Публика в час дня сидела вся из себя деловая. Два столика с мужиками в пиджаках, столик с женщинами, обсуждающими ремонт, и одинокий тип у окна, который третий час пил кофе и смотрел в ноутбук.

Марго я определил сразу.

Она сидела у второго окна. На вид лет тридцати восьми, короткая стрижка, темные волосы, серый костюм без единой лишней детали и очки в тонкой оправе, которые она сняла, как только я подошёл. Перед ней лежал планшет, блокнот в кожаной обложке и телефон экраном вниз.

— Константин? — спросила она, поднимаясь.

— Он самый.

Рукопожатие у неё было крепкое. Я сел напротив, отставил трость к стене, и Марго проводила её взглядом, но комментировать не стала.

Официант возник немедленно. Я заказал чай, Марго попросила повторить американо, и в её мыслях мелькнуло, что это уже четвёртая чашка с утра, что у неё в двенадцать сорвалась свадьба на сто двадцать персон, и что если этот военный от Ермолаева окажется очередным болтуном без денег, она поедет домой и ляжет спать до вечера.

— Начнём с приятного, — сказала Марго, разворачивая ко мне планшет. — Я вчера, после нашего разговора, прикинула площадки. Ваша ситуация нестандартная, поэтому база отдыха и гостиница отпадают сразу. Там соседи, администрация, камеры в коридорах и так далее… вам же нужен отдельный дом.

— Согласен.

— У меня их три в работе. Два в черте города, один за городом. — Она пролистнула. — И я хочу показать вам сначала третий.

Она развернула планшет полностью.

На фото стоял дом. Два этажа, серый камень, панорамные окна в пол, широкая терраса с навесом, и всё это на берегу озера. Лёд, снег, сосны по периметру, и от террасы к воде спускалась деревянная лестница с фонарями по бокам.

Озеро было ни к чему. На дворе стоял февраль, купаться в нём никто не собирался, рыбачить тоже, и по факту это была просто белая площадка за окнами. Но картинка получалась такая, что мужики, вываливаясь из машин, должны были встать столбом.

— Дальше, — сказал я.

Марго начала листать, и с каждым слайдом мне нравилось всё больше.

Первый этаж уходил в один огромный объём. Гостиная с камином и потолком в два света, столовая со столом на двадцать четыре персоны, кухня, отделённая стеклом, и дальше, через холл, зал с бассейном.

— Бассейн двадцать один метр, — сказала Марго. — Три дорожки, подогрев, противоток на средней. Рядом сауна на двенадцать человек, хамам, купель. Из бассейна выход прямо на террасу, там купель уличная, но в феврале я её не рекомендую, если гости пьющие.

— Гости точно пьющие, — напомнил я об этом Марго.

— Тогда точно не рекомендую, — она сделала пометку в блокноте. — Отключим.

— Не отключайте. Просто предупредите персонал, что там всё время должен кто-то мелькать.

Марго посмотрела на меня и поставила в блокноте галочку.

Дальше пошёл цокольный этаж. Бильярдная с двумя столами, русский и американский, караоке-комната с диванами по кругу и аппаратурой, при виде которой я подумал, что повезло с отсутствием соседей, теннисный стол в отдельной нише и, в самом конце, площадка с паркетом, разметкой и одним кольцом.

— Баскетбол? — удивился я.

— Хозяин баскетболом болеет, — сказала Марго. — Там половина площадки, три на три играть можно. У меня прошлым летом там корпоратив айтишников был, они двое суток из этого зала не выходили, представляете?

— Представляю, — сказал я. — У меня Кузьма ростом под два метра и до армии играл за город. Он там поселится.

Спален оказалось одиннадцать. Девять с двуспальными кроватями, две с двумя раздельными, все с санузлами, все на втором этаже, плюс хозяйская на первом, куда, по словам Марго, обычно селят заказчика.