Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей

— Одиннадцать на восемнадцать человек, — сказал я. — Не хватает.

— Хватит, — спокойно ответила Марго. — Поверьте моему опыту, к третьей ночи у вас половина дома будет спать там, где упала. И потом, часть спален вы будете использовать… — она едва заметно улыбнулась, — в режиме высокой оборачиваемости.

— Умеете вы формулировать.

— Двенадцать лет в профессии, — сказала она. — Итак. На сколько вы хотите снять дом?

— На пять дней.

Марго записала.

— И девочек на столько же? — тут же спросила она, не поднимая головы.

— Да.

Она подняла голову.

— На пять дней согласятся немногие, — сказала Марго. — Точнее, согласятся, но это будут не те, кого я бы вам рекомендовала. Пять суток в закрытом доме с компанией такого профиля мало кто выдержит. Я предлагаю посменно. Две смены, каждая через двое суток, третью подтянем на выходные. Тогда я смогу дать вам действительно хороший состав.

Я задумался ровно на две секунды.

Одни и те же лица за пять дней приедаются. Мужчины начинают привязываться, начинают ревновать друг друга, а к четвёртому дню в доме образуется семнадцать семейных драм с выяснением отношений. А вот новая смена… это новый праздник.

— Согласен, — сказал я. — Только с одним условием. Смена меняется утром, а не вечером. Проснулись, позавтракали, проводили, к обеду приехали новые. Вечером у нас гулянка, я не хочу, чтобы посреди неё в дом заходили чемоданы.

Марго записала и это.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда условия и штрафы. Константин, я обязана проговорить их вслух, а не сунуть вам договор. Тем более, что договора в привычном виде у нас с вами не будет.

— Проговаривайте.

Она отложила ручку.

— Первое. Залог за дом… миллион. Возвращается после осмотра, полностью или частично. Осмотр проводит хозяйский управляющий вместе со мной, на шестой день, в десять утра.

— Принимается.

— Второе. Мебель, техника, сантехника, стёкла и всё, что бьётся. Битое считается по прайсу хозяина, а прайс у него, скажу прямо, дерзкий. Двойной стоимости он не берёт, но и подарков не делает. Отдельно оговорю, телевизор в караоке-комнате стоит триста двадцать тысяч, и до вас телевизоры роняли дважды.

— Приму меры, — сказал я и мысленно поставил галочку рядом с фамилией Джокера (позывной).

— Третье, и здесь я жёсткая, — Марго посмотрела мне в глаза. — Грубость к девушкам. Любая… крик, хватание, попытка удержать, попытка заставить. Девушка нажимает кнопку на телефоне, я знаю об этом через десять секунд, машина у меня стоит во дворе постоянно, водитель не пьёт. Дальше происходит следующее: девушка уезжает, гость выводится из мероприятия до конца срока, и на вас падает штраф триста тысяч.

— На меня?

— На вас, — подтвердила она. — Вы заказчик, значит, вы отвечаете за своих людей. Так у меня со всеми.

— Услышал, — кивнув, сказал я.

Она чуть заметно улыбнулась и продолжила.

— Четвёртое. Принуждение любой формы. Тут без штрафов. Тут я останавливаю мероприятие целиком, увожу всех девушек и вызываю тех, кого положено вызывать. Деньги не возвращаются.

— Согласен полностью, — сказал я. — И добавлю от себя. Если такое случится, вызывать никого не придётся. Я сам его вывезу и сдам.

Марго посмотрела на меня внимательно, и в мыслях у неё впервые за встречу мелькнуло. Она подумала, что за двенадцать лет слышала эту фразу раз шесть и ни разу от человека, который выглядел бы способным её исполнить.

— Пятое, — продолжила она. — Съёмка. Никаких телефонов там, где работают девушки. Совсем. Я собираю телефоны на входе в зону отдыха или полагаюсь на слово заказчика, второе работает хуже.

— Соберёте на входе, — сказал я. — Это моя головная боль, я объясню.

— Шестое. Наркотики. Дом на прослушке у хозяина в части въезда и въездных камер, и он сам служил, у него на этот счёт пунктик. Найдут… выселят всех за два часа.

— Не будет, — сказал я. — За это я отвечаю головой. Эти ребята не по той части.

— Седьмое, самое скучное, — Марго закрыла блокнот. — Курить только на террасе и в бильярдной, там вытяжка. Оружие, даже травматика, сдаётся мне в сейф на входе. Собаки, гости с улицы и все, кого нет в моём списке, в дом не попадают.

Я усмехнулся.

— Слушайте, а у вас всё по полочкам.

— У меня двенадцать лет по полочкам, — сказала Марго. — Люди приходят праздновать, а я потом мою пол. Теперь цена.

Она пододвинула ко мне блокнот, где на чистой странице стояла цифра.

Пять миллионов.

Я посмотрел на цифру, потом на Марго, потом опять на цифру.

И параллельно посмотрел ей в голову.

Там всё было разложено с той же аккуратностью, что и в блокноте. Дом на пять суток шёл ей за восемьсот тысяч, потому что хозяин был её давним клиентом и февраль стоял мёртвый. Повар с двумя помощниками — сто пятьдесят. Уборка после первой и третьей ночи — восемьдесят. Транспорт — сто двадцать, и то с запасом. Девушки, если брать тот состав, который она прикидывала, обходились ей в миллион двести за все смены. Итого чуть меньше двух с половиной. Остальное было её маржой и подушкой на случай, если что-нибудь пойдёт наперекосяк.

— Марго, — сказал я мягко. — Вы перебарщиваете.

— Обоснуйте, — сказала она, ничуть не смутившись.

— Обосную. Февраль. Дом пустой, и он у вас будет пустой ещё три недели, потому что до восьмого марта в этом сегменте мёртвая зона. Хозяин ваш давний партнёр, и вы у него берёте не по прайсу с сайта. Повар с помощниками — это не команда шеф-повара из Москвы, это местные ребята, которые обрадуются заказу на пять дней. — Я постучал пальцем по цифре. — Для Кемерова пять миллионов за пять суток, это очень большие деньги. У нас за эти деньги свадьбу на триста человек играют с бухтой салюта и живой звездой из телевизора.

Марго выдержала мой взгляд секунд пять. В мыслях у неё быстро проехала догадка, что я или наводил справки, или сам работал в этой сфере, и обе версии её вполне устроили.

— Четыре восемьсот, — сказала она.

— Четыре пятьсот, — сказал я.

Марго думала секунд десять. Я честно не подглядывал, мне было интересно.

— Четыре пятьсот, — сказала она и протянула руку.

Я пожал.

— Деньги когда? — спросила Марго, убирая планшет.

— Завтра. Здесь же, в это же время. Устроит?

— Устроит, — она помолчала. — И, Константин… Я предпочла бы наличными.

— Я не против, — сказал я.

Она чуть расслабилась.

— Тогда до завтра.

Я взял трость, кивнул ей и пошёл к выходу.

Вопрос был в том, где взять четыре с половиной миллиона наличными. Точнее, вопрос был не в том, где взять. В тайнике под Новокузнецком лежало шесть, минус то, что я потратил на лобстеров, и формально проблема решалась одним прыжком. Проблема была в другом.

Шесть миллионов у меня были одни. Своих доходов у меня не было вообще. Страховые лежали на счёте, и трогать их я не хотел, потому что любое движение по этому счёту видно, а с недавних пор мною интересовались люди, которым такие движения интересны профессионально.

Значит, деньги надо было сделать.

Я допил чай, поставил кружку на подоконник и посидел, глядя на двор.

Заработать честным трудом я, теоретически, мог. С моими способностями я за неделю поднял бы любой бизнес в этом городе, а за месяц стал бы человеком, о котором пишут в местных новостях. Проблема заключалась ровно в этой формулировке. Человек, о котором пишут, привлекает внимание, а его мне нужно как можно меньше.

Оставался вариант попроще. Взять деньги там, где их не считают.

Я перебрал несколько мест и остановился на самом очевидном.

Вечером я телепортировался под Новокузнецк, забрал из тайника оставшиеся пять миллионов девятьсот с копейками, упаковал их в спортивную сумку, найденную дома в кладовке, и потратил минут двадцать на то, чтобы разобраться с внешностью.

С помощью метаморфизма я перестроил лицо. Сделал челюсть шире, нос крупнее и с горбинкой, добавил себе лет пятнадцать, седину на висках и тот особый загар, который держится круглый год у людей, живущих между офисом, гольфом и яхтой. Рост поднял на пару сантиметров. Плечи оставил свои. Костюм пришлось создавать иллюзией, зато иллюзия вышла отличная… часы, запонки и туфли, которые в этом городе стоили бы как подержанная машина.