Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей

Опасность стояла в двух метрах за спиной.

Первый вежливый мужчина в костюме появился у стеклянной перегородки минут сорок назад. Второй встал у колонны минут пятнадцать спустя. Ещё двое смотрели на меня с потолка через купола камер, и я прекрасно слышал, о чём они думают.

Думали они о том — шулер я или нет.

Меня трижды проверили по базе, и база выдала им Дэвида Каннингема из Техаса, включая логистические терминалы, авиакомпанию и скандальный развод.

Дальше начинались сомнения. Крупный клиент, известное имя, деньги внёс наличными и в необычной валюте, играет странно, выигрывает много. Старший смены дважды прокрутил запись и не нашёл ничего. И вот тут срабатывала главная защита богатого человека… подойти и попросить его выйти — означало нанести оскорбление гостю такого уровня. А оскорбить гостя такого уровня из-за подозрений, не подтверждённых ничем, в этом заведении означало для старшего смены смену работы.

Так что они стояли, смотрели и мучились.

Я собрал фишки в два лотка, оставил Эдди чёрную сотку и, подумав, положил сверху ещё три.

— Sir… — начал Эдди.

— Возьми, — сказал я. — И передай привет дочери.

Он моргнул. Он не помнил, чтобы говорил мне о дочери. Он честно попытался вспомнить, я аккуратно подтолкнул его память в сторону «наверное, я сам сболтнул», и Эдди улыбнулся по-настоящему, первый раз за всю смену.

В клетке Раймонд, увидев меня с лотками, слегка изменился в лице.

Дальше по протоколу должны были начаться бумаги, вопросы, копия документа и стандартная процедура при выдаче крупной суммы наличными. Бумаги мне были не нужны.

Я положил ладонь на стойку и очень мягко коснулся его разума. Ничего грубого, просто лёгкое смещение приоритетов. Клиент известный, документы уже видели при внесении, форму заполним по внутреннему регламенту, сумма проходит по категории игрового возврата.

Раймонд кивнул сам себе и выдал мне деньги.

Пятьсот восемьдесят четыре тысячи долларов вошли в спортивную сумку куда компактнее, чем в неё входили рубли. Я застегнул молнию, кивнул мужчине у колонны, который проводил меня взглядом, и через двадцать метров, в коридоре у лифтов, где не было ни одной камеры, попросту исчез.

* * *

Вопрос обратного обмена оказался забавнее самого казино.

Прийти в банк с почти шестьюстами тысячами долларов наличными я не мог по очевидным причинам. То есть физически мог, конечно. Меня бы даже обслужили, а потом со мной очень захотели бы поговорить люди, чей интерес к моей персоне и без того держался на неприятной отметке.

Так что схему пришлось строить кусками.

Первым делом я разделил сумму на пять неравных частей.

Дальше я занимался отмывкой и переводом денег. Просто заявиться в банк с такой суммой я не мог.

Первым на очереди стал Стамбул, район Гранд-базара, где обменные лавки стоят в четыре ряда и наличные рубли там ходят так же свободно, как лиры. Я зашёл в три разные лавки под тремя разными лицами, поменял в каждой по сорок с небольшим тысяч, и никто из менял даже бровью не повёл.

Дубай, квартал Дейра, золотые ряды и обменники, работающие с любым потоком. Тут я оставил двести тысяч разом, но уже через посредника. Им был тихий пожилой индус, который взял свои полтора процента и не задал ни единого вопроса, потому что вопросы в его деле убивают выручку. Часть суммы он выдал наличными рублями, часть перевёл в цифру, которую я тем же вечером обналичил в Москве через круглосуточный пункт на окраине.

Остаток, сто двадцать тысяч, я разменял по мелочи, в шести местах, суммами, на которые никто не обязан заполнять ни единой бумаги.

Всё это заняло у меня около двух часов.

Домой я вернулся с восемнадцатью миллионами рублей.

Восемнадцать. За один час игры и несколько часов беготни.

Я вывалил пачки на кровать, посмотрел на них и почесал в затылке. В прошлой жизни я бы, наверное, сел и поплакал от счастья… сейчас эти деньги для меня ничего не значили.

* * *

На следующий день я рассчитался с Марго.

Мы сидели за тем же столиком у окна, я поставил сумку на стул рядом, и она, не открывая её, положила сверху ладонь.

— Четыре пятьсот, — сказал я. — Считайте, я не обижусь.

— Я и не собиралась стесняться, — ответила Марго и достала из портфеля машинку.

Считала она девять минут, складывая пересчитанные пачки в свой портфель. Пианистка сегодня отсутствовала, зато у стойки бармен резал лимоны, и звук выходил уютный.

— Отлично, — закончив, сказала она. — Теперь по логистике. Дом принимаю завтра днём, персонал заезжает…

— Стоп, — сказал я и достал ещё одну пачку. — Здесь пятьсот. Это на закупку и вашим людям на чай.

Марго приподняла бровь.

— В смету входит еда.

— В смету входит еда, — согласился я. — А мне надо, чтобы к приезду в доме стояло всё. Алкоголь, и много, с запасом, потому что семнадцать человек с дембеля выпьют больше, чем вы заложили, я вам это гарантирую. Пиво в холодильниках на террасе и в бильярдной. Нормальная закуска в четыре часа ночи, а не «повар придёт в восемь». Полотенца, халаты, тапки, зубные щётки, бритвы, шампуни, всё расходное с тройным запасом. Плавки, шапочки и очки для бассейна на восемнадцать человек, разных размеров, потому что вещей у них с собой нет. Они едут из части, у них баул и парадка.

Марго записывала быстро.

— Сигареты, — добавил я. — Разных марок, блоками, пусть лежат в вазе на террасе. И минеральная вода везде. Много. Утром она будет цениться выше коньяка.

— Учту, — сказала она, и я видел, что учтёт.

А потом я аккуратно заглянул ей в голову.

Заглянул из чистой добросовестности, чтобы проверить, всё ли идёт как надо. И то, что я там увидел, мне очень сильно не понравилось.

Марго в этот момент прокручивала состав девушек.

Она уже собрала первую смену и была ею вполне довольна. Две девочки из клуба на Весенней, одна из массажного салона с расширенным прайсом, ещё две от знакомого администратора, который поставлял таких на корпоративы для среднего звена и много-много других. Все опытные, все дисциплинированные, все с нужным набором навыков.

И все, по её собственной внутренней классификации, — категория «б».

Логика у неё была абсолютно профессиональная. Заказчик — инвалид с тросточкой, гости… солдаты после трёх лет войны, дом снят в мёртвый февраль, платит наличкой из спортивной сумки. Такому клиенту не нужны девушки, за которых берут по сто пятьдесят за вечер и которых надо уговаривать. Такому клиенту нужны девушки, которые отработают, не будут капризничать и не сбегут после второго тоста. Она даже думала об этом с некоторой заботой обо мне: «мальчикам будет весело, а высокий класс они с пьяных глаз всё равно не отличат».

Вот тут я и завёлся.

Я не стал ничего говорить сразу. Вместо этого я поработал чарами и минуты две тянул из её памяти конкретику. Цены, категории, имена, кто из девушек в городе на каком уровне, кого она вызывает на приёмы к застройщикам и кого возит в Москву на сопровождение. Кто соглашается ехать за город, а кто нет. Сколько стоит каждая из первых и сколько стоит каждая из вторых.

Разница выходила примерно в четыре с половиной раза.

Я дождался, пока она закончит свой список, вынул из сумки оставшиеся деньги и положил на стол шесть пачек по миллиону.

Марго замолчала на полуслове.

Она посмотрела на деньги, потом на меня. Профессионалом Марго была высокой пробы, но лицо у неё в эту секунду поплыло.

— Шесть миллионов сверху, — сказал я спокойно. — Первая категория. Ваша первая, Марго, не средняя. Все три смены. Если кто-то откажется ехать за город, поднимайте гонорар вдвое и снова спрашивайте. Если откажется после этого, ищите дальше. Мне нужны девушки, которые умеют разговаривать, а не только раздеваться.

В зале стало очень тихо, хотя бармен продолжал резать свои лимоны.

— Я… — Марго сглотнула. — Я прошу прощения, Константин. Кажется, вчера я вас неверно поняла.