Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Кто‑то мог бы сказать, что это и мелочь. Неважно, как кубинский посол обо мне будет думать. Мол, невелика птица. Но я‑то знаю, что послы, кроме всего остального, ещё обычно и всякие отчёты шлют в столицу по поводу общения с тем или иным важным для страны человеком.

Вполне может быть, что работать мы с этим послом будем регулярно. И мало ли, ещё какие‑то поручения у него из Гаваны будут в мой адрес. Так что мне вовсе не помешает, чтобы в своих отчётах он высказывался обо мне максимально благоприятно.

А он так и будет делать, если будет уверен, что у меня есть действующий канал связи с Фиделем и Раулем Кастро – или хотя бы с одним из них. Для него и этого будет достаточно.

Да, непростая задача – придумать, как расспросить человека таким образом, чтобы не выдать, что мне самому об этом ничего не известно.

***

Москва, общежитие МГУ

Румянцев лично выдвинулся обрабатывать Луизу в надежде сделать её советской шпионкой. С собой он взял капитана Дьякова.

Тот, честно говоря, по своему уровню, с точки зрения Румянцева, на капитана КГБ вовсе не тянул – максимум на старшего лейтенанта. Но раз уж так получилось, что ему дали Дьякова и велели им заниматься, то выхода у него нет – надо его подтягивать до нужного уровня.

Тем более, что удивительно для Москвы и даже трогательно, капитан Дьяков очень честен. Каждый раз, когда он с ним общался, он вспоминал о том, как тот бесхитростно сдал о себе всю щекотливую информацию при первом же вопросе, когда он с ним знакомился. Ох, уж эта провинциальная наивность!

А с другой стороны, надо же что‑то делать, чтобы выбить его из неё…

Луизу они подстерегли прямо около общежития, когда она вышла на утреннюю пробежку. Установили уже давно при помощи наблюдения, что она ее регулярно совершает. Нет уж, – подумал Румянцев, – сегодня, девочка, тебе точно будет не до физкультуры. Сегодня мы из тебя будем делать моего агента, у которого, возможно, сложится блестящее будущее на благо Советского Союза.

Луиза, конечно, выглядела очень удивлённой, когда они подошли к ней с решительным видом, показали свои удостоверения и предложили пройти с ними. Впрочем, она немедленно подчинилась.

Румянцев и не ждал, что она будет какие‑нибудь странности делать. Будь она даже американская шпионка, то и то бы не побежала. Правила игры все прекрасно знают. Никто при аресте не имеет иллюзий, что у него будет шанс каким‑то образом сбежать.

Это ж только на виду два сотрудника КГБ могут стоять перед ней – кстати говоря, достаточно молодых и по определению в прекрасной физической форме, чтобы девушку гарантированно догнать. А ведь при такой операции еще человек пять запросто может быть вокруг сосредоточено… Так что ты только усложнишь себе жизнь, если начнёшь какие‑то глупости делать.

Ну а тут тем более – дружественная разведка…

Так что всё прошло точно так, как и ожидал Румянцев. Тем более, что они старались сделать все аккуратно, учитывая, что он собирался из немки сделать агента КГБ по указанию Вавилова.

Поэтому подошли они с Дьяковым к Луизе тогда, когда рядом никого из других студентов не было. Были они, конечно, не в форме, выглядеть старались максимально дружелюбно. Удостоверение показали так, чтобы никто из окон общежития или находившихся перед ним студентов не мог этого заметить.

Так что Румянцев твёрдо рассчитывал, что если кто‑то на них сейчас и смотрит откуда‑либо, то уверен, что его знакомая Луиза просто беседует по‑дружески со своими какими‑то знакомыми.

Они посадили немку в машину и отвезли на конспиративную квартиру. Её срок как раз подходил к концу – пора уже от неё избавляться. Так что сегодня они с немкой побеседуют, а с завтрашнего дня она уже перестанет быть конспиративной квартирой.

Румянцев вначале изложил девушке как факт, что комитет знает, что она является агентом Штази на территории СССР. Произнёс он это максимально веско, рассчитывая, конечно, что тем не менее Луиза всё же будет это отрицать.

Она и отрицала. Дело обычное – как же без этого.

Дьяков сидел рядышком и помалкивал. Румянцев ему с самого начала строго-настрого запретил влезать в их разговор. Для него это учёба. Он не для того его с собой брал, чтобы тот испортил всё каким‑нибудь не вписывающимся в его стратегию замечанием.

Так и не добившись от Луизы признания – что тоже было вполне ожидаемо, – Румянцев перешёл к уговорам. Стал рассказывать, что Штази, конечно, хорошая разведслужба, но все прекрасно знают, что спецслужба номер один в коммунистическом мире – это КГБ. И что настоящего величия она сможет добиться, только работая на КГБ, а вовсе не на Штази.

– А ведь главное – не мелкие разногласия между нашими отдельными коммунистическими службами и коммунистическими державами. Самое главное – это победа коммунизма во всём мире!

Говоря это, Румянцев внимательно следил за Луизой и видел, что его аргументы находят у неё определённый отклик. Вдохновившись возможностью успеха, он продолжил работать с ней дальше и, наконец, сумел добиться согласия работать на КГБ.

Правда, особых иллюзий он при этом не имел, предполагая примерно, что думает сейчас Луиза. Так что сказал ей:

– Позвольте мне озвучить то, что вам сейчас пришло в голову, хорошо? Вы сейчас подумали, что дадите согласие работать на КГБ – всё что угодно, лишь бы избежать высылки с позором с территории Советского Союза обратно в ГДР. И, может быть, даже и согласны честно на нас работать. Но при этом вы наверняка сейчас думаете, как придёте в своё посольство и порадуете своего куратора от Штази тем, что вы теперь будете ему в клюве какую‑то информацию, полученную от КГБ, приносить.

По тому, как тут же побледнела немка, он понял, что попал в точку. Ну так не первый год замужем, как говорится… И, внутренне улыбнувшись, продолжил:

– Так вот, сразу скажу вам одну очень важную вещь. Первое, что сделает Штази – тут же немедленно вышлет вас обратно в ГДР, и засунет в какой‑нибудь провинциальный вуз. А доверия к вам никогда никакого уже не будет, чтобы хоть какую‑то серьёзную позицию в стране занять.

Открою вам одну маленькую, но очень важную тайну. Это КГБ вас может завербовать, когда вы в Штази работаете, и в Штази по этому поводу никто особенно возражать не сможет. Потому что это маленькая разведслужба по сравнению с нашей могущественной. Ну и сами понимаете, как соотносится ГДР с огромным Советским Союзом. И кто кем командовать может…

Надо же не только смотреть, как наши страны отличаются по численности населения и по размеру территории, но помнить и про наличие у нас мощнейшего ядерного оружия и крупнейшей в мире армии. Так что Штази прекрасно знает, что мы можем забирать себе их агентов.

Но что самое плохое для вас, если вы будете иметь глупость своему куратору от Штази признаться в этой встрече – мы не разрешаем Штази шпионить за Советским Союзом на нашей территории. А мы за вами с самого начала следим, и именно этим вы у нас и занимались.

Вы много где уже засветились. Ваши постельные шашни с Артёмом Кожемякиным стали просто последней каплей, после которой мы решили к вам прийти.

Так что для Штази вы на территории СССР теперь – живое свидетельство того, что они играли против нас и проиграли. И вы им вовсе не нужны здесь как доказательство этой игры. Поскольку информация может дойти до Политбюро, и наш Брежнев вашему Вилли Штофу пистон вставит за эти игры…

Ну и сами понимаете: когда Штази немедленно отошлёт вас обратно в Германию, мы тоже поймём, что вы им проговорились об этом сегодняшнем разговоре. После чего, сами понимаете, у нас тоже к вам никакой веры не останется.

Так что вы останетесь в двойном проигрыше. В вас будет разочарована Штази. В вас будем разочарованы мы. И у вас не будет уже никакой блестящей карьеры, о которой вы, несомненно, мечтали.

Поэтому, давайте, Луиза, сделаем так. Посидим минут пять, и вы подумаете в тишине обо всём, что я сейчас сказал. И если у вас появятся какие‑то вопросы, я с удовольствием вам на них отвечу.