Тренировочный День 13 (СИ) - Хонихоев Виталий

— А теперь Горбатый! Я сказала — Горбатый! — сипло передразнила Глеба Жеглова Зульфия Рахимова и продолжила уже нормальным своим голосом: — все, наша взяла, не умеете вы в мафию играть. Против нашего капитана в «мафию», пффф! — она машет рукой: — Королева сама по себе мафия! Попробовал бы кто против нее в Ташкенте быкануть, она бы…

— Да мы уж знаем… — бормочет себе под нос Арина Железнова, прищуриваясь на Каримову: — как вы там у себя гостей встречаете… мячи гелием перекачиваете и траву химикатами опрыскиваете…

— Смотри кто решил пожаловаться на наше гостеприимство… — наклоняет голову Надежда Воронова, глядя прямо на Арину: — а тебе про то, что волейбол игра не для маленьких девочек не говорили? Когда интервью в «Советский Спорт» брали, нет? Может еще поплачешь? Большие тети обидели девочку-вундеркинда…

— Слышь, ты! — вскидывается Арина.

— Арина… — вздыхает Маша Волокитина: — не лезь ты в бутылку, а? Хотя бы раз…

— Слушай свою мамочку. — прищуривается Гульнара Каримова: — а если собираешься всерьез в высшей лиге играть, то привыкай играть в любых условиях.

— И чего⁈ — встревает в разговор Алена Маслова: — и чего вы добились⁈ Все равно проиграли!

— Вот именно!

— Да мы… да мы просто за два дня до того…

— Помолчи, Зульфия…

— Нет, Гуль, они же не знают, думают, что победили нас всерьез! — вскакивает с места Зульфия Рахимова, ее лицо раскраснелось: — да мы всей командой за два дня до того в марафоне участвовали! Бежали легкоатлетическую программу IX Летней Спартакиады Народов СССР!! Вы вообще знаете, чего стоит марафон пробежать⁈ Да мы все неделю потом все как вареные были!

— Чего? — хмурится Арина: — да чего ты врешь! Выкручиваешься тут!

— Правда бежали, — кивает Надежда Воронова: — у нас завтра матч с вами, но руководство сказало «надо», вот мы и побежали… — она собирает карты со стола и начинает перетасовывать колоду.

— Кто же марафон бежит перед матчем? — выражает общее недоумение Алена Маслова: — вы чего, не знала, что матч будет? Нет, знали же. У нас жеребьевка была в Москве…

— Это моя вина… — морщится Гульнара Каримова и забирает колоду карт их рук у Вороновой: — надо было моих девчат отстоять… но…

— Да как ты отстоишь, если легкоатлеты отравились на выезде и всей командой слегли, а Республику представлять на марафоне нужно⁈ — всплескивает руками Зульфия: — особенно если сам Инамжон Бузрукович попросил! Гуля отказать ему никак не могла, вы чего⁈ Не знаете кто у нее отец⁈

— Не надо. — поднимает ладонь Гульнара Каримова: — какая разница. Проиграли и проиграли, нет оправданий проигравшим.

— Vae victis. Горе побежденным. — соглашается с ней Воронова и поворачивается к Арине: — но вы имейте в виду, что играли против команды, которая два дня назад марафон бежала. Конечно, мы не восстановились… вот если бы мы встретились, когда в полной форме — я бы посмотрела кто кого. И еще посмотрим. В следующем году, в следующем сезоне! — она с вызовом смотрит на Арину. Та в ответ складывает руки на груди и усмехается.

— Да хоть когда. Хоть сейчас. — говорит она: — в любое время дня и ночи, даже если мне руку за спиной завязать и одну ногу к другой примотать — я тебя все равно сделаю, Воронова. Ты на себя посмотри, вы с ней вон… — она вздергивает подбородком: — с Зухрой — две «коняшки» вообще! Только в связке с этой Пиковой Королевой и умеете!

— Я — Зульфия!

— Какая разница как там тебя зовут…

— Ты чего на нее бычишь⁈ — привстает Надя Воронова: — берега не путай, «вундеркинд», а то не посмотрю, что ты звезда…

— Кажется тут сейчас драка начнется… — замечает Алена Маслова: — Маш, а Маш? Ты…

— Не собираюсь вмешиваться. — скрещивает руки на груди Маша Волокитина: — чтоб ты знала, Вазелинчик, мне уже под сраку лет как для волейбола, а я вынуждена во все эти девчачьи разборки вникать. Правильно Витька мне говорит — дай им самим разобраться, так вернее будет.

— Драка! Драка! Все против всех, как «Человек с бульвара Капуцинов»! — ликует Лиля Бергштейн: — а давайте все вместе подеремся!

— Ты бы на своих намордник надела. — замечает Каримова, повернув голову к Волокитиной: — а то они покусают кого, дипломатический скандал выйдет.

— Вот от тебя бы я не выслушивала как мне со своей командой…

— Драка! Драка!

— А ну-ка заткнулись все! — прерывает общий хаос один голос и все тут же — замолкают. Оборачиваются на сидящую в углу с книгой девушку с короткой стрижкой, пластырем на переносице и шрамом на щеке. Она обводит всех взглядом, убеждается что все затихли, кивает головой и снова погружается в книгу. Некоторое время в гостиничном номере царит тишина.

— Дуська меня порой пугает… — шепотом произносит Алена Маслова: — у меня от нее мурашки по коже. Может она маньячилла, а?

— Если она — маньячилла, то говорить такое в ее присутствии как минимум недальновидно. — отвечает Юля Синицына: — это же элементарная логика, Маслова. Такое поведение делает тебя самой ближайшей потенциальной жертвой.

— Не все люди в голове калькулятор имеют! Я иногда сгоряча что-нибудь ляпну! — оправдывается Маслова: — Дуся! А, Дусь? Ты на меня не сердишься? Правда же?

— … — девушка с короткой стрижкой повернула голову буквально на пару градусов и измерила Маслову взглядом. Так же — молча, без единого звука — вернулась к чтению книги.

— Драка? — уже на два тона тише предлагает Лиля Бергштейн: — ну может на полшишечки, а?

— С тобой никто драться не собирается, Босоножка. — оповещает ее Каримова: — ты же подвижная как ртуть, как с тобой драться? Разве что сперва сеткой поймать… у кого-нибудь есть сачок?

— … я на Карлов Мост хочу… — грустит Лиля.

— Я тоже. — признается Зульфия: — ни разу за границей не была, у меня-то родители простые, не то, что…

— Думаешь я постоянно по заграницам раскатываю? — хмыкает Гульнара Каримова: — самой охота.

— Четыре дня за границей и все это время в номере сидеть! — подхватывает Алена Маслова: — нечестно! На четыре стены я и дома посмотреть могу!

— Побывать за границей и увидеть номер гостиницы… как романтично. И вспомнить не о чем…

— Хватит. — говорит Маша Волокитина: — всем нам охота выйти. Но нельзя. Да и невозможно, этот который в штатском, он же на этаже живет, да и портье ему наверняка доложит, а у нас третий этаж и…

— Там если из нашего номера окно открыть, то можно на крышу соседнего здания спуститься… у них тут такая тесная застройка. А с крыши там вниз пожарная лестница идет, я смотрела… — замечает Лиля: — дайте мне две секунды, и я уже на мостовой!

— Только не говори мне что ты об этом думала… — качает головой Маша: — это же заграница, Лиль! Да и время позднее, ночь на дворе и…

— Значит этот противный Курников уже спит!

— А если не спит⁈

— Тогда мы на него можем Дусю натравить. Она ему сердце вырвет и съест. А мы по Праге погуляем! — находится Алена Маслова. Девушка с пластырем на переносице и шрамом через все лицо — снова отрывается от книги и смотрит на Алену ничего не выражающим взглядом. Алена прячется за спину Вали Федосеевой.

— Если и уходить в самоволку, то только сейчас. — неожиданно говорит девушка со шрамом: — никто вас не хватится до утра.

— Серьезно? А ты откуда…

— Такие как этот… Курников, — губы девушки презрительно скривились: — он и сам рад за границу выбраться. У него в первые два дня своих дел будет много… а вот потом он за вас возьмется. Так что… — она пожимает плечами и снова утыкается в книгу.

— Ого… — Алена с уважением смотрит на нее: — а говорили: «Маугли», говорили из деревни… Машка! Пошли в самоволку!

— Нет. Нет, нет и нет, Вазелинчик. Ты вечно нашу команду в неприятности втягиваешь! А что, если нас поймают⁈

— Кто нас поймает? Кому мы нужны⁈

— Капиталисты. — выдает Синицына: — злобные империалисты, которые хотят опорочить систему образования и спорта в Советском Союзе и ловят на улицах советских спортсменок чтобы продать их в публичные дома по всему миру. Не то, чтобы это сильно отличалось от того, что с нами обычно Витька проделывает, но тут хотя бы деньги за это платить будут…