Болезненно пронизывающая мою броню, заставляя корчиться от боли. Я умирал, умирал больно, но быстро. Бесславно, как и положено рыцарю плаща и кинжала.
* * *
Машина остановилась, а я проснулся, глубоко вздохнув, всё ещё ощущая боль от сломанных рёбер и пробитых лёгких, свистящих кровью.
— Сон плохой? — спросил меня Енот, добавив. — Мы приехали, осталось дрон настроить, и можно штурмовать.
— … — я посмотрел на него, а он вышел и начал суетиться с Мавиком.
Вышел и я, надевая шлем. Всё что было до этого момента оказалось лишь кошмаром?..
— Там пулемёт, — произнёс я.
— Вполне возможно, — выдохнул Енот, снаряжая на дроне систему сброса гранат. — Но точно мы узнаем, когда прибудем на место.
— Я был там во сне, — произнёс я.
— Да? — не поверил Енот. — И где был твой пулемёт?
— Откуда-то сверху, возможно, второй этаж, — выдохнул я.
— Предположим, что это твой боевой опыт тебе подсказывает. Просто когда будешь заходить, обрати внимание на окна второго этажа — их видно с улицы, — произнёс Енот.
Опыт или галлюцинации снова. Ох как же они не вовремя…
И я вновь бежал к дому. Подойдя к углу забора, я выглянул. Будка стояла на том же месте, и дрон, подлетев к ней, совершил сброс в трубу. И снова прозвучал взрыв, и, побежав к сторожке, я обратил внимание, что мужика, курящего на балконе, уже не было. Это означает, что я никакой не провидец, а просто тревожный психопат. Что ж, надо с этим жить. Не добежав до горящей будки охраны, я взглянул на второй этаж, и чуть выше. А выше, в цоколе крыши, в окошке-кукушонке, действительно показалась фигура с большим стволом. Он высунулся, чтобы контролировать дорогу — это минус пулемётов на высоте: был бы на первом этаже, можно было бы разместить в глубине здания. И я осел, чтобы бегло прицелиться, и зажал спуск. Фигура с пулемётом исчезла сразу же — слишком быстро для живого.
А я уже запрыгивал в окно сторожки. Тут было задымлено, а на полу валялось аж два стонущих тела. У обоих были АКС-74У. Дверь внутрь территории отсутствовала — её вышибло, как и бронестекло окна.
«Дубль два!» — подумалось мне, и я выскочил из сторожки во двор, резко рванув к зданию.
На этот раз успешно. Тут было много машин, все чёрного цвета, преимущественно внедорожники и китайские паркетники. А тем временем в доме во всех окнах зажёгся свет.
— Сброс! — проговорил Енот, и где-то правее прозвучал взрыв. — Пятеро тёплых и красных у входа!
— С-сука, кто такие красные? — спросил я, прижимаясь к стене особняка, выползая из-за машины.
— 5 — 300 — перефразировал Енот.
— Понял, — произнёс я, слыша крики спереди.
Пробираясь вперёд, я увидел, как корчатся несколько фигур у входной двери.
— Делаю сброс в дымовую трубу, — информировал меня Енот.
А я приподнялся, заглянув в окно первого этажа, и увидел, как трое человек спешили к выходу. У них было оружие, снова автоматы, но они были в трусах и мокрые, а ноги слегка заплетались. И в этот момент где-то вверху громыхнуло, а стёкла на втором этаже дрогнули, но выдержали.
Возможно, бронебойные? — подумал я, прицеливаясь сквозь стекло в осевших от взрыва отдыхающих.
И, зажав спуск, я высадил в них длинную очередь, а потом перевёл ствол на пятерых трёхсотых и дал очередь по ним. Стекло на первом этаже оказалось обычным и, покрывшись сеточкой, теперь просматривалось очень плохо. А я поспешил к парадному входу. Считая в своей голове: двое на сторожке, пятеро у входа, трое в доме, один в мансарде — получалось одиннадцать.
Ну, кто из вас поджарый и жилистый, на вид лет сорока? Обладатель треугольного лица с глубокими носогубными складками? Со слов внедрённого агента — брезгливо улыбающийся? Со шрамом на лице и с зачёсанными назад чёрными волосами? Одеваешься ли ты в дорогие костюмы тёмно-синего или графитового цвета? Педантичен ли ты и чистоплотен?
Вот кстати, троих чистоплотных я затрёхсотил. Как минимум надо пойти посмотреть — есть ли среди них лицо со шрамом? Я двигался по стеночке, обращая внимание на лежащих бойцов в зелёном камуфляже, настигнутых сбросом дрона. Они были всё. А вот внутри ещё меня ждала работа. Заглянув внутрь через открытую нараспашку дверь, ведя по предположительным огневым точкам прицелом РПК, я коротко выглянул из-за неудобного угла двери на доли секунды — в гостиной было чисто.
— Слав, фиксирую звонок на 02. Соседи жалуются на стрельбу и взрывы, — произнёс Енот. — Сейчас час десять времени, ещё минут двадцать у нас есть!
— Принял, — произнёс я, забегая в дом и направляясь налево, где я пострелял троих. Открыв дверь в тот коридор, увидел, как один из обнажённых мужчин отползает, подтаскивая с собой автомат. Двое остальных лежали.
И первым делом я выстрелил по этим двоим, забегая в комнату.
А тот, что полз, вскинул вверх одну окровавленную руку, правую, потому что левой он прижимал бок.
— Не стреляй!!! — выпалил он.
— Где Лодка⁈ — спросил я, словно передо мной был самый главный лодочник страны.
— Вон лежит, — указал он окровавленной рукой на трупы, которые я прошёл.
— Вы убрали Дениса! Где тело? — спорил я про Семнадцатого, на шару, вдруг он знает.
— Какого Дениса? — непонимающе посмотрел он на меня.
— Такого, спортивного, светленького парня с волком на плече. Из дальнобоев к вам пришёл. 30–35 лет, рост 180!
— Обещай, что не убьёшь! И я скажу, где сириец! — проговорил он.
— Слово офицера, — произнёс я.
— Он в зале, под домом. Живой.
— Ключи от его наручников у кого? — спросил я, думая, что вряд ли он там просто на стуле сидит, а клеток в спортзалах как-то не предусмотрено.
— Там клетка. Ключ на стене у входа. — разубедил он меня.
И я пошёл дальше, туда, откуда они выбежали. Боковым зрением всё же следя за жуликом, и как только его рука легла на автомат, развернулся и наградил его короткой очередью. А ведь я сержант ещё, а уже слово офицера уже держу. Видимо, за Енота. Как говорится, за себя и за того парня.
— Эх, не спросил, сколько человек в здании, — вслух проговорил я.
— Наблюдаю +30 бегут от соседнего строения. Все вооружены и бронированы.
— Скажи, что +30 — это температура? — взмолился я, спускаясь по лестнице.
И связь начала хрипеть. Подвал был оборудован чем-то толстым, давящим сигнал.
Досматривая углы, опасаясь засады, я наткнулся на сауну с водочкой и закусками, с тремя девками, жмущимися друг к другу в полотенцах. А сразу напротив нашёл и зал, и, щёлкнув там светом, увидел всё. Тут был борцовский ковёр, красно-синий, самбистский, 12×12 метров, а по периметру — тренажёры, в основном силовые, но были и кардио. А левее всего стояла клетка, из которой на меня взирал человек-гематома — синий и опухший, с перевязанной рваной тряпкой левой рукой, а правой он сжимал варёные прутья решётки.
Окинув взглядом стену и найдя там ключ, я подбежал к клетке и, вставив ключ в скважину, произнёс:
— Я Четвёртый. Ты под каким номером?
— Семнадцатый, — выдохнул тот.
— Какой зверь главный в лесу?
— Медведь.
— Если лес нам отец, то медведь нам кто?
— Дядя Миша, — произнёс узник.
— С рукой что? — произнёс я, открывая дверь.
— Локоть сломали и сами же вправляли, — выдохнул он.
— Го-го-го, — произнёс я, оборачиваясь и направляясь к выходу. И как только я ступил на лестницу, заговорил Енот:
— Они рассредоточиваются по местности, готовятся к зачистке.
— Позитивней говори. Я Семнадцатого нашёл! — выдохнул я.
— Ура! Они рассредоточиваются! Как же классно! Они готовятся тебя штурмовать! — прокричал Енот.
— Отлично, можешь же, — произнёс я и обратился к Семнадцатому: — В мансарде пулемёт. Противник нас окружил.
