Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс

— А где тяжёлые? — спросил он.

— Ищут человека в графитовом пиджаке, — покачал я головой, выключая свет в комнате, где лежали убитые мужики в трусах.

И, слыша, как матерящийся Семнадцатый поднимается по лестнице, стал ждать.

А в голове прозвучала песня Маршала: «Я посчитал сквозь эту тьму примерно сорок к одному, а это пуля или плен — одно из двух. И оба поняли „хана“, но тут очнулся старшина и матом поднял наш давно упавший дух!»

Светлая гостиная была вся на виду, хотя свет там мне как раз мешал. И в какой-то момент я увидел, как из-за косяка выглянуло камуфлированное тело, целясь в мою темноту. Ну правильно, куда же ещё — я же занял лестницу.

Палец сам собой нажал на крючок, и голова отбросилась назад.

— Пулемёт, слева! — закричали снаружи, а я вытащил гранату из подсумка, вырвал кольцо, не разжимая усиков, и забросил её в гостиную. Грена бухнула, а свет погас. Хорошо. И тут по окнам моей комнаты начала работать пехота противника, благо я уже уходил наверх по лестнице. Тихо произнеся: — 29.

— Стёпу ранило! — вопили там.

Но тут случилось то, чего я в пылу не предвидел, и то, что начисто отменило мой счёт единицам противника. Семнадцатый добрался до пулемёта и открыл огонь короткими прицельными очередями. Левая рука не позволит бить длинными.

Покинув позицию первого этажа, я пробежался по второму этажу, первым делом выключая в комнатах свет. И смотря в окна, в отдалении от них — мало ли, у них есть снайперы. И наконец, вернувшись на лестницу, взобрался на мансардный этаж. Где у трупа пулемётчика стоял Семнадцатый и пулемётил. По нему работали тоже, но он быстро переключался на вспышки и гасил их. А когда я подоспел, косяк окна вдруг вскипел щепками, и Семнадцатый пригнулся к полу, решив взять передышку, пока в окно дует свинцовый ветер.

Граната номер два ушла в окошко левее, граната номер три — правее, а четвёртая граната ушла куда-то к сторожке.

— Четвёртый, есть от сюда пути отхода? — спросил он у меня.

— Нет, тут целый взвод вокруг нас. Надо ждать подкрепления из Росгвардии и с боем прорываться через хаос, — озвучил я план.

— Отсюда есть и другой выход, — произнёс Семнадцатый. — Из оружейки можно попасть в казарму через подземный ход. Если все бойцы их тут, то вполне может быть, что так будет и легче. Туннель открывается отсюда, но скорее всего он охраняется.

— Они вошли в дом! — проговорил Енот.

— Сколько было в казарме? — спросил я у Семнадцатого.

— Группа Лодки — это около сотни человек. Но не факт, что все они тут. Я слушал, что кто-то Бурого завалил и Дылду заодно?

— Многозначительно молчу и дальше мы идём гулять, — процитировал я Цоя.

— Отлично, давай тогда прорываться в зал, — выдохнул он.

А я пристегнул новый магазин. И аккуратно выглянул на лестницу вниз. И как только там появилось какое-то движение, дал туда очередь. И сбросил гранату номер пять, отмечая, что у меня ещё две.

И по мне сразу же начали работать в несколько стволов, снизу по-сомалийски, не высовываясь. Чем и выпросили у меня гранату номер шесть.

— Енот, — произнёс я, — мы, похоже, тут застряли. У нас последняя граната, и отдаваться противнику мы не планируем!

Однако в ответ я не услышал ничего. Только Семнадцатый попросил у меня:

— Четвёртый, не трать гранату на них, дай её лучше мне. Потому как в клетку я больше не хочу.

И я сунул ему свою последнюю грену, а сам рванул к «Печенегу». У меня был план, но он был безумен, как и всё, что я когда-либо делал.

А подбежав к пулёмёту я дал очередь по очертаниям в темноте чем снова вызвал огонь в окошко, и утащив Печенг внутрь я поставил его у позиции Семнадцатого на лестнице.

— Держи сектор! — бросил я, а сам принялся спускаться насаживая из РПК вниз, но свернул на втором этаже. Как раз когда наверху прозвучал взрыв.

— Ты как? — спросил меня Енот.

— О ты появился, — обрадовался я.

— По крыше из мухи ударили. — проговорил Енот, — Я бегу в соседнее здание, встречать вас на входе через лаз.

— У тебя же только Сайга.

— Затрофею, что-нибудь у них. — произнёс он.

— Лаз открывается с нашей стороны, — информировал я его. — Не лезь ты к ним, я сам, лучше машину готовь.

— Скажи Четвёртый, а перерождаться больно? — спросил он у меня.

— Не думай об этом. Дай по их тылам огонь, мне будет проще!

— Хорошо. — согласился Енот.

Сверху заработал Печенег, и начали стрелять в ответ, а я быстро бежал, к противоположной стороне здания, по второму этажу, объективно понимая, что Енот без брони и с гладкостволом, там не шибко навоюет, а вот задвухсотится может. Да и у Семнадцатого настроение что-то не очень и пулемёт с не бесконечными патронами и заманчивая граната, как последний шанс.

Безумству храбрых поём мы песню, но я уже был близок к осуществлению своей затеи…

Глава 19

В Аду нужны ликвидаторы?

Коридор второго этажа начинался с лестницы и оканчивался окном, в которое я аккуратно выглянул. Тут на втором этаже всё было в дымке: граната Енота разорвала дымоход в его изгибе. Осознание пришло внезапно: как только они поймут, что Лодка мёртв, им больше не надо будет штурмовать, а гранатомёты у них, как я понял, есть. Сожгут домик к чертям. Интересно, в АДу нужны ликвидаторы?

Одно было хорошо: у меня были обвесы, позволяющие видеть в темноте, а у них нет. Даже вместо шлемов — шапочки. За окном я заметил несколько целей и прицельно совершил по ним три короткие очереди, прямо сквозь стекло. Попал — не попал, потом разберусь. Я сдвинулся в комнату, что была правей. Это был кабинет, словно у начальника: Т-образный стол, удобное и высокое кресло у изголовья и стулья поскромнее, какие-то узкие шкафы для книжек — видимо, для вида, как и аквариум с рыбками. И, выглянув из глубины помещения науржу, я заметил ещё цели. И кого-кто, а кто бежал к правому торцу, где я только что шумел.

Выбор между «снайперами» и тем, кто перетягивается, делался по принципу: между опасной целью и важной. Те, что сидят и ждут, — это опасные, а тот, что перетягивается, — важная. Инициативен — значит, имеет боевой опыт. Важен и опасен в потенциале, явно выше в приоритете оболтусов в оцеплении периметра. И я срезал его, резко меняя угол атаки переключаясь на того, кто был совсем правее, чтобы не быть на одной линии. И, наполнил его жизнь свинцом. Снова смещаясь назад, а по окну забарабанили пули. Кроша стекло, потолок, верха мебели кабинета. А чё только я воюю в стрессе? Постреляйте и вы!

И, перетянувшись снова в другую комнату, я сделал то же самое. Разница между мной и ими была в том, что у них исчерпаемый боезапас, а я работаю прицельно и из темноты.

Ложную цель я им дал, теперь надо с ними поменяться позициями.

— Четвёртый, я начал бой у левого торца, — произнёс Енот.

— Хорошо. Семнадцатый на третьем, я сейчас создам им малую клешню, как раз справа, — выдохнул я, перемещаясь в спальную комнату с выходящим на тыл окном.

Вокруг гремела непрерывная стрекотня, и снова что-то жахнуло по третьему этажу, сотрясая весь особняк. Работал «Печенег» Сирийца по желающим пройтись по лестнице. Пока всё было неплохо, хуже будет, если вдруг пехота противника перестанет штурмовать и резко отступит с первого этажа, — вот тогда домик и начнут складывать гранатомётами. Сколько их у них там ещё? Надеюсь, что сейчас я достаточно стабилизирую криминогенную обстановку в округе. За окном, с тылу, на первый взгляд никого не было. Все перетянулись на фасад?

И я открыл пластик окна, выглянув налево и направо, не высовываясь из.

Ну, Четвёртый? Пошёл!

И я сиганул в окно, ноги вместе, не пытаясь устоять при приземлении, хотя строп, которые тянули бы меня куда-то, у меня за спиной не было. А приземлившись, завалился на бок, и пригнувшись рванул к забору, сквозь кустарник, протаранивая собой насаждения. Это для многих стрелкотня кажется хаосом, а для тех, кто воевал, это особый язык, и, побывав в переделках, начинаешь его понимать. И судя по грохотанию, я мог понять, что фасад обстреливают уже вяленько, раздражающим огнём по окнам, что пехота противника всё ещё штурмует позицию Сирийца, где-то за спиной на левой стороне работает Енот — уже завладел нарезным и ведёт бой. А значит, мне надо спешить. И я побежал, создавая ту самую правую клешню, окружающую противника. Благо, все они были подсвечены для меня, и я переключился на тепловизор, и теперь каждый горячий ствол был для меня целью. Перестегнув магазин, я начал работу уже на правом торце здания, срезав очередью тех, кто притаился, контролируя торец, — тот, с которого я начал бой, целясь со второго этажа, попутно замечая тела, раненых и убитых. Отдавая им последнюю дань свинцовыми «монетами».