Меткий стрелок. Том V (СИ) - Вязовский Алексей

Прибывающую из Финляндии гвардию я тут же, без промедления, направлял на восток — в Иркутск, Омск и далее по списку. Михаилу, разумеется, пришлось разъяснять смысл этих маневров. Я не стал погружать его в истинные причины, связанные с моими опасениями по поводу заговора гвардейских аристократов и возможных контрреформ. Вместо этого я дал ему подборку публикаций о проблемах с Китаем, о нарастающем Ихэтуаньском восстании, которое набирало силу в Поднебесной. Пришли новые, весьма тревожные материалы о нападениях на иностранцев от нашего посла в Пекине, и стало ясно, что все это не может не затронуть Россию. Восточный вопрос, как я его назвал, становился все более острым и требовал решительных действий. Пока мы ограничились переброской войск и новыми нотами китайскому послу. На которые нам приходили отписки в стиле «меры будут приняты».

На волне нашего успеха с формированием правительства резко активизировался крупный капитал. Москва, до этого с недоверием наблюдавшая за петербургскими интригами, теперь протягивала свои цепкие щупальца к новой власти. В столицу зачастили Морозовы, чьи фамилии ассоциировались с бескрайними фабриками и мануфактурами, с огромным промышленным капиталом. Лазарь Соломонович Поляков, мой давний знакомый и партнер, привез в Питер Савву Тимофеевича, а также Ивана Дмитриевича Сытина, издателя, человека, чье влияние на умы простых людей было огромным. Но главной жемчужиной этого потока стал «русский Морган» — Николай Александрович Второв. Самый богатый человек Российской империи после Романовых, фигура, чья империя простиралась от сибирских шахт до московских банков, от текстильных фабрик до торговых домов. Его приезд в Петербург был не просто событием, это был сигнал: крупный бизнес готов к сотрудничеству с новой властью, готов вкладывать, развивать, но при этом, разумеется, желает получить свои гарантии и дивиденды.

— Господа!, — произнес Лазарь Соломонович, его голос, обычно низкий и хриплый, сегодня был пропитан неприкрытым торжеством. — Это исторический день для всей просвещенной России. Открытие первой в империи школы землемеров в самом сердце Петербурга! Кто бы мог подумать всего год назад, что подобное станет возможным?

Он стоял за небольшой импровизированной трибуне, установленной прямо перед входом в бывший питерский склад, который теперь стал домом для новой школы. Вокруг нас, несмотря на холодный мартовский ветер с Невы, собралась небольшая, но весьма представительная толпа: несколько чиновников из министерства финансов и земледелия, члены городской думы, репортеры, а также, что было самым важным, представители крупного капитала. Их экипажи, запряженные парами, длинной вереницей тянулись по мостовой, а их лица выражали смесь любопытства и скепсиса. Неподалеку стояли Морозовы, Сытин, а чуть поодаль, словно наблюдая за нами со стороны, возвышался Второв — высокий, широкоплечий мужчина, с густой, тщательно ухоженной бородой и цепким, проницательным взглядом. Он был одет в добротный сюртук из английского сукна, кашемировое пальто, а в руке держал цилиндр.

Я оглядел здание. Склад, выкрашенный в коричневый цвет, с дополнительно пробитыми в стенах окнами не казался идеальным местом для новой школы. Но внутри, как я уже успел убедиться, было все необходимое: просторные классы, библиотека, даже гардероб. За всем этим стоял управляющий Лазаря Соломонович, сумевший в рекордные сроки организовать ремонт, набрать преподавателей и даже закупить необходимое оборудование. Сам банкир, замотивированный разными возможными плюшками от нового правительства — был идеальным партнером, способным быстро и эффективно решать любые задачи.

После коротких официальных речей и перерезания красной ленточки, толпа хлынула внутрь. Мы с Поляковым последовали за ней. В основном зале, где уже были накрыты столы с легкими закусками и шампанским, я заметил, как ко мне медленно движется Второв. Он был не из тех, кто спешит, предпочитая наблюдать со стороны, оценивать обстановку, прежде чем вступить в игру. Сразу берет быка за рога — настоящий делец!

— Граф, — произнес он, чокаясь со мной бокалами — Впечатлен! Другие хвастаются новыми фабриками и заводами, вы открываете школы! Да и ваши успехи при дворе… они производят впечатление.

Мы обменялись парой светских фраз, я заметил, что Поляков внимательно прислушивается к нашему разговору. И он явно носил «разведывательный» характер. Второв пытался понять, куда будет повернут руль экономики Российской империи, какие новые течения появятся, куда стоит направлять свои капиталы. Он не был заинтересован в мелких проектах, его интересовали глобальные перспективы.

— Землемеры, Николай Александрович, — объяснял я магнату, стараясь сохранить загадочное выражение лица, — это фундамент. Без них невозможна ни масштабная переселенческая программа, ни строительство новых железных дорог, ни освоение новых земель. Россия — это аграрная страна, и ее будущее зависит от того, насколько эффективно мы сможем использовать ее сельскохозяйственные ресурсы.

— Судя по слухам вас манит Дальний Восток?

— Да. Там затеваются большие проекты, мне нужны будут надежные партнеры.

— В чем же?

— Я планирую переселить десять миллионов крестьян на новые земли за Урал.

— Ого, вот это масштаб! — впечатлился Второв

— Без него и затевать все смысла нет.

Столыпину удалось перевезти всего около трех миллионов во время аграрной реформы. Треть вернулась обратно из-за плохой организации. Если добавить к Дальнему Востоку Манчжурию, то десять миллионов не казалось заоблочной цифрой. Главное — это заранее подготовленные склады с продовольствием, посевным материалом и сельхозинвертарем, нарезанные участки для поселков и деревень. Русский мужик рукастый — избы срубит себе сам, но лес тоже надо заранее заготовить и просушить. Я планировал заказать в Штатах пять миллионов «буржуек», вроде тех, что мы использовали на Аляске, три миллиона сеялок и плугов. Все это доставить через порты Дальнего Востока в Маньчжурию и в Иркутск с Читой. Обьявить о масштабной переселенческой программе надо было по весне следующего года, сразу после разгрома Китая. А это значит, что военные действия нужно было начинать этим летом. И провести их бодро, захватив Пекин к осени. Никто нам его удержать не даст, но это и не требуется. Столицу надо будет разменять на Маньчжурию и окрестные земли.

Разумеется, никаких военных тайн Второву я раскрывать не стал — по секрету сообщил, что в правительстве планируется масштабная переселенческая реформа. Заселение свободных земель в Восточно-Сибирском и Приамурском генерал-губернаторствах. Ни слова про Китай и Маньчжурию. И мне требуется деловой партнер, который готов заняться организацией перевозок, расселения крестьян, кредитованием. Разумеется, не запросто так. Государственные подряды, финансирование, докапитализация уполномоченных банков правительственными депозитами. Глаза Второва загорелись. Да и Поляков, гревший уши, тоже чуть ли не подпрыгивать начал.

— Думайте, господа! — я взял с подноса официанта еще один бокал с шампанским — Дальний Восток — это огромные возможности. Там масса пустующей земли, способные прокормить миллионы людей. Нам нужно создать там Новую Россию, освоить эти пространства, связать их с центром империи железными дорогами. Это позволит нам решить аграрный вопрос в центральных губерниях, снизить социальное напряжение, а также укрепить наши позиции на Тихом океане. Проектом занимается лично Его Величество!

Тут я слегка приврал, Николай занимался отстрелом галок и ворон в царскосельском парке. А еще увлекся боулингом, идею которого я привез из Штатов. Дорожки уже строили рядом с тиром в подвале дворца.

В глазах Второва казалось начал работать калькулятор. Он явно мысленно просчитывал все возможные выгоды, и все потенциальные риски. Дальний Восток — это были новые рынки, новые возможности для его империи.

— А что насчет промышленности, граф? — спросил он, меняя тему. — Как новое правительство относится к развитию отечественной индустрии? Будут ли протекционистские тарифы, государственные военные заказы? Или мы пойдем по пути свободной торговли, как это предлагают некоторые либералы?