Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей

Только убедившись, что дыхательные пути относительно чисты, я принялся бить его по щекам. Очень не хотелось трясти его слишком сильно — если у парня сотрясение или что ещё хуже, это точно не поможет. На третий удар казак судорожно закашлялся, выплёвывая грязную воду, и открыл глаза.

— А я думал, ты помер, — усмехнулся я. — Хотел уже лошадь твою съесть.

Лошадка обиженно заржала, словно понимала меня.

— Голова трещит…

— Ясное дело, ты ж ей прямо в камень влетел.

— Ох, — Фёдор сел и огляделся.

Дождь даже не думал заканчиваться. Я поднял с земли камень и бросил его в грязь. Сель тут же поглотила его.

— Надо утра ждать, пока хоть немножко не засохнет.

— Наши волноваться будут.

— Ну а что поделаешь? — я пожал плечами. — Давай лучше голову твою непутёвую осмотрю.

Фёдор не стал сопротивляться. Без фонаря было трудно, но я ощупал его голову. Крови было много, но та уже запеклась. Рана оказалась неглубокой. Слава Богу, Фёдор скорее сильно оцарапался, чем действительно повредил череп.

— Голова не кружится?

— Только трещит.

— Тошнит?

— Нет, Мить. В порядке всё.

Я покачал головой. До порядка нам было ещё далеко. Я подошёл к Буряточке и погладил её по боку, затем вытащил из седельной сумки небольшой тент, чтобы укрыть нас от дождя. На холмике было не так уж много растительности, но одно деревце нашлось. Так что навес получился треугольным, со скатом. Вода весело застучала по брезенту.

Федя в это время расчистил небольшую площадку под нашим укрытием. Вряд ли мы бы смогли собрать достаточно сухих деревьев для костра, но казак не сдавался.

— Федь, тут на версту вокруг ни берёзки для бересты, ни хвои. Нам с чего костёр жечь? — всё-таки спросил я.

Фёдор посмотрел на меня и усмехнулся:

— А я смотрю, твои буряты тебя не всем премудростям научили?

— Ты к чему это?

— Просто радуюсь, что ты хоть где-то в простаках остался, — весело заявил мой друг.

Он подошёл к своей лошади и вытащил из седельной сумки несколько заранее заготовленных кусков бересты. Я хмыкнул, похлопал приятеля по спине. И впрямь, о некоторых вещах я даже и не подумал. А он вот готов был! Мне осталось только собрать по холму переломанные деревца — всё, что можно было высушить рядом с костром, когда тот разгорится.

Федя между тем сложил ветки шалашиком, положил в углубление бересту и достал ещё какой-то мусор из своей сумки. Что там было, я не разглядел — но вспыхнуло хорошо. Береста загорелась сразу же, мы сложили мокрые деревца рядом. И по мере того, как они сохли, подкладывали их в костёр.

Я снял с Буряточки котелок и набрал в него дождевой воды.

— Что готовить собрался? — с интересом спросил Федя.

— А что у тебя есть? — я почесал затылок. Сам я особенно много припасов в разъезд не брал.

— Ох, я ж саламату с собой взял! Можем её и сварить, — нашёлся Фёдор.

— Нашу или бурятскую?

— Опять ты со своими рецептами бурятскими! Нашу, конечно, на гречке прожаренной.

— Доберёмся до завода — я тебя настоящей саламатой угощу, на сметане.

— Нужно попросить Травина, чтобы он запретил тебе с бурятами общаться. Совсем от казака ничего не осталось, саламату на сметане готовить вздумал.

— Да вкусная она, Федь, вкусная! — ответил я, потирая руки в предвкушении.

Саламата — это не столько походное блюдо, сколько заготовка. Саму саламату готовили дома, прожаривали муку или зерно. Потом заливали кипятком, варили и ставили в печь. Можно было есть сразу, а можно было дождаться, пока засохнет, и взять с собой в поход. Так что мы просто бросили в котелок несколько кусков «пайка», заготовленного Фёдором. Я вытащил из своей походной сумки кусок сала, нарубил его и бросил туда же. Овощей я с собой не брал, но нашлись сухари. Они тоже отправились в котелок.

Подумав немного, я уселся возле костра. Сопки наконец замолчали. Сель сошла, и утром можно было бы отправляться назад. Я вздохнул, отвернувшись от костра. Был, конечно, соблазн рискнуть. Но рисковать собой — это одно, а ставить эксперименты на друге — совсем другое.

А потом я услышал рёв. Уже настоящий, животный. Кажется, постоянные дожди всё-таки выгнали к нам медведя.

Глава 17

Лошади беспокойно заржали. Я выхватил револьвер и подбежал к краю холма, откуда доносился рёв. Пришлось покинуть нехитрое убежище и выйти из-под тента. Я только согрелся, а одежда только-только начала высыхать у костра. А теперь холодные капли снова ударили мне в лицо.

— Федя! — крикнул я. — Придержи лошадок, успокой их!

Казак ничего не ответил и сразу же бросился к лошадям. Он схватил их за уздцы, подвёл поближе к себе, начал гладить и что-то ласково шептать. Я же вглядывался в ночную темноту.

Дождь только усиливался. Словно нам было мало проблем, поднялся ветер. Я практически ничего не видел. Рёв раздался снова, на этот раз ближе и правее. Я сделал шаг по направлению к звуку. Моя нога заскользила на грязной траве, и я с мягким шлепком упал на мокрую землю.

— Живой⁈ — донёсся до меня обеспокоенный Федин голос.

— Пока что! — ответил я, стараясь подняться на ноги.

Я чуть съехал с холма, оказавшись в опасной близости от раскинувшегося вокруг грязевого озера. Метрах в десяти от меня кто-то тихо и зло рыкнул. В темноте я различил медвежий силуэт. Зверь спокойно прогуливался по селевому потоку, несмотря на свой огромный вес. Я знал, что эта туша может весить под полтонны, если не больше. Но он каким-то образом находил участки земли, сквозь которые не проваливался вниз.

Стрелять в него было не слишком разумным решением — только разозлю косолапого. Но человеческого языка медведь бы тоже не разобрал. Поэтому я осторожно вернулся назад к лошадям.

— Медведь? — устало спросил Федя.

— Ага. А что, ты тоже надеялся, что суслик рычать научился? — подмигнул я товарищу, вынимая из седельной сумки остатки сала.

— Да, была мысль, — невозмутимо ответил казак.

— Боюсь, ужина у нас сегодня не будет.

Федька кивнул. Я снял саламату с огня, бросил туда остатки сала. Пахло вкусно, но жизнь была дороже. Взяв котелок, я вернулся к краю холма.

Медведь приближался, но медленно и осторожно. Я тоже сделал шаг ему навстречу. Зверь остановился. Бросать котелок в животное было точно плохой идеей — ещё решит, что я пытаюсь на него напасть. Поэтому мне пришлось рискнуть и начать спуск с холма.

Очень скоро я добрался до места, где грязевое озеро обняло наше укрытие. Сделал осторожный шаг на застывающую массу — провалился всего лишь по щиколотку. Идти прямо навстречу медведю тоже не хотелось, так что я начал осторожно обходить его. Зверь поворачивал морду следом за мной. Когда между нами оставалось метров десять, а медведь находился ровно между мной и холмом, я решился.

Поставил котелок на землю, если её можно было так назвать.

— Давай, косолапый, ты же на запах пришёл? — ласково сказал я.

Медведь тихо рыкнул, как будто понял меня, и начал приближаться. Разумеется, я принялся отдаляться от хищника. В какой-то момент, самый опасный, мы прошли метрах в трёх друг от друга. Я прекрасно понимал, что если зверь кинется, шансов у меня немного. С другой стороны, медведи — пугающе быстрые ребята для своего веса. Меня бы и десять метров форы не слишком спасли.

К счастью, зверя куда сильнее интересовала саламата. Я вернулся на холм, а медведь набросился на котелок. Федя с грустью жевал оставшийся сухарь.

— Говорю тебе, на заводе новой сварю, на сметане, — улыбнулся я.

— Не хочу я на сметане, — поёжился казак.

— Я сель проверил. Идти вроде можно. Рискнём?

— Всяко лучше, чем с медведем под боком спать ложиться, — кивнул Фёдор.

— Сытым медведем, — поправил я друга.

Вскоре мы взяли лошадок под уздцы и начали осторожно спускаться вниз так, чтобы холм отделял нас от медведя. Раз или два наши ноги утопали почти по колено. Тогда второй помогал первому вылезти, и опасный участок обходили.