Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— Ничего, — сказал вслух, ощущая лёгкое напряжение в пальцах, словно перед новой партией шахмат. — У нас ещё есть один козырь.

Старк всё-таки не смог до конца спрятать тревогу — она проступала в его голосе тонкой дрожью, словно стекло едва заметно звенело от ветра.

— Но… сработает ли это вообще? — выдохнул он, будто тяжёлый воздух упирался в грудь. — Чувствую, будто пропасть между нами только увеличилась.

Естественно улыбнулся чуть-чуть, почти незаметно, ощущая во рту терпкий металлический привкус напряжения.

— Иногда сильный противник открывает дорогу особой стратегии. Вспомни Спутник.

Слово это словно отзвенело в пространстве, как стальной колокольчик в холодном утреннем воздухе. Спутник — первый в мире искусственный спутник Земли, маленький, блестящий, как шар из отполированного алюминия. Его корпус, пахнущий машинным маслом и тёплым металлом, уносился в тишину космоса, оставляя за собой длинный след мирового удивления.

После войны казалось, что Соединённые Штаты уверенно стоят на вершине науки и технологий — как человек, уверенный в собственной тени. Но вдруг именно Советский Союз запустил в небо эту крошечную серебристую звезду. Америка испытала настоящий удар — сухой, гулкий, как гром среди ясного неба. Они проиграли там, где считали себя непобедимыми.

Из этого шока родилась NASA, в лабораториях запахло озоном, пылью серверов, горячим пластиком проводов и истрёпанными нервами. Потекли бюджеты, закружился вихрь идей, и началась великая космическая гонка — холодное соперничество, звенящее, как струна.

Год за годом страны шагали через невозможное: первое животное на орбите, первые тусклые фотографии лунной поверхности, и наконец — человеческая стопа на мягком сером реголите, издающем тихий сухой хруст. Да, всё это завершилось крахом СССР, но технологии, родившиеся в этом натянутом до скрипа соревновании, были по-настоящему ошеломляющими.

Вот именно такого мгновения и жду. Gooble сильнее — и в этом нет ничего пугающего. Напротив — их мощь превращает один-единственный решающий момент в удар, способный изменить всю игру. Мне нужен всего один Спутник. Один символический толчок, одна точка резонанса.

И ждал его завершения так долго, что ожидание стало похоже на тягучее эхо в груди. И вот недавно Алекс прислал короткое сообщение — сухое, резкое, как щелчок выключателя:

— Мы готовы.

Мой Спутник был закончен.

Через неделю зал наполнили люди и шум. Воздух был густой, тёплый, пахнул дорогой тканью костюмов, кофе из автоматов и лёгкой пылью аппаратуры. Вокруг гудели голоса журналистов, инвесторов, инженеров и просто любопытных зрителей. Перешёптывания напоминали шорох бумаги, перелистываемой одновременно сотнями рук.

— Как думаешь, что он покажет?

— Это же Старк — вряд ли что-то обыденное…

— Наверное, наконец выкатит тот самый главный проект.

Старк всё это время хранил почти монашеское молчание — ни строчки о технологиях, ни намёка на планы, ни дорожных карт. Секретность висела в воздухе плотным покрывалом, вызывая зудящее ожидание. Он всегда ассоциировался с теми, кто ломает привычные границы — как Tesla, как SpaceZ — с именем, за которым ощущался запах горячего железа и озорного риска.

Когда напряжение достигло предела, Старк спокойно вышел на сцену. Его шаги отдавались в зале мягкими глухими ударами. На экране вспыхнули первые строки:

— Сегодня я хочу представить всего лишь научную работу. Мы подготовили концептуальное доказательство совместно с Next AI.

На экране спокойно проступило название:

«Weighted Attention as Memory Routing»

Одни только слова уже навевали холодное чувство сложности, будто перед глазами открывали не текст, а густую техническую чащу.

— Он серьёзно… научную статью показывает? — прошептал кто-то разочарованно.

Те, кто ожидал яркого шоу или эффектной демонстрации, начали переглядываться, прятать нетерпение и скуку. Но Старк, словно не замечая этого, улыбнулся мягко и уверенно.

— Если вы ждали обычного доклада, забудьте. Сегодня речь пойдёт о сдвиге парадигмы. В этой работе спрятано зерно по-настоящему революционной идеи.

И всё же дальше он не делал ни малейшей попытки упрощать речь. Его слова звучали сухо и научно-точно, как шелест схем и диаграмм:

— Традиционные модели на основе RNN сталкиваются с затуханием памяти при длинных последовательностях. Мы решили проблему, применив механизм внимания. Используя взвешенное внимание, система извлекает ключевую информацию и связывает её с контекстом…

В зале кто-то устало повёл плечами, кто-то задумчиво наклонил голову, а один мужчина на заднем ряду медленно подавил зевок, будто воздух стал слишком плотным.

Но среди настоящих специалистов реакция была другой — их взгляды оживились, пальцы невольно сжались, словно они почувствовали запах новой идеи так же ясно, как запах свежей смазки на новом оборудовании. Они понимали: под сухими формулами скрывалось нечто большее. По залу сначала прокатился еле слышный шёпот, похожий на лёгкое потрескивание электричества в проводах, а затем он взорвался короткими, взволнованными возгласами:

— Это…

— Не может быть…

— Подождите, стойте…!

Те, кто всю жизнь жил внутри индустрии, почувствовали масштаб происходящего мгновенно — почти физически. У кого-то ладони вспотели, кто-то машинально потянулся поправить очки, словно мир перед глазами вдруг стал резче и резче. И только тихо отметил про себя:

«Конечно, они поняли.»

Концепция «Weighted Attention as Memory Routing» (Взвешенное внимание как направление памяти) — это не сухая терминология и не очередная декоративная модификация модели. Это был фундаментальный механизм внимания, тот самый, который впоследствии станет топливом для стремительного, оглушительного рывка GPT-подобных систем. По сути, перед ними лежал катализатор. Турбина для разума машины. Ускоритель эволюции.

«Изначально это должны были представить только в следующем году…» — напомнил себе, чувствуя, как где-то в груди приятно холодит.

И анонсировать это должна была именно Gooble. Но ещё в прошлом году предложил авторам Next AI эту идею — как зерно, спрятанное в ладони, — и попросил их вырастить из неё полноценную научную работу с доказательством концепции. Они терпеливо вынашивали её в лабораториях, где пахло прогретыми мозгами, горячими видеокартами и свежесваренным кофе.

А теперь, пользуясь громогласной трибуной Старка, мы выпустили эту идею в мир — словно вспорхнувшую искру. Когда выступление завершилось, зал словно закипел.

— Как именно работает динамическая маршрутизация памяти?

— Чем вы компенсировали переобучение при взвешивании внимания?

— Какая стратегия оптимизации при повышенной нагрузке на GPU?

Голоса специалистов звучали остро, напряжённо, будто металл об металл. Толпа же, далёкая от технических тонкостей, только растерянно озиралась по сторонам. В их глазах стояло искреннее непонимание: слова текли мимо, как шум дождя по стеклу. Но постепенно что-то начало меняться — они ловили не смысл, а атмосферу. Они видели горящие глаза инженеров. Слышали в их голосах дрожь восторга. Чувствовали, как воздух стал плотнее, как будто пахнул озоном перед грозой.

И им хватило одного простого вывода:

«Это… огромное. Это всё изменит.»

А следом рождалась ещё одна мысль, куда более приземлённая, но обжигающе живая:

«Это принесёт деньги.»

Новость разлетелась по СМИ, как порыв холодного ветра через открытые двери.

— Старк снова переворачивает индустрию. После электромобилей и космоса — теперь искусственный интеллект.

— Самое поразительное — даже не новизна метода, а резкое снижение потребности в вычислительных ресурсах. То, что раньше упиралось в стоимость инфраструктуры, теперь стало достижимым.

— И главное — технология выложена в открытый доступ. Экосистема ИИ за одну ночь перешла в новую эпоху. Эксперты называют происходящее началом золотой лихорадки. Через полгода рынок стартапов будет не узнать.